Вторник (третья неделя)

 

Гостиница Лейфа Чильберга находилась на Нюброгатан, немного севернее площади Эстермальмсторг в центре Стокгольма. В холле Томас и Маргит увидели табличку: конференция пожарной службы проходит в зале «Сатурн» на третьем этаже.

Стойка регистрации располагалась рядом со столовой, оформленной под библиотеку. От пола до потолка тянулись полки, заставленные самыми разными книгами; ещё больше книг, журналов и газет лежало на круглых столиках.

Будто вошёл в чью-то гостиную, — подумал Томас.

Маргит направилась к стойке и попросила администратора позвонить Лейфу Чильбергу, но та не успела поднять трубку: Томас заметил, как высокий широкоплечий мужчина встал и пошёл к ним.

— Маргит Гранквист? — спросил он.

— Да.

— Лейф Чильберг.

Маргит протянула руку.

— Как вы нас узнали? — нахмурившись, спросила она.

Чильберг пожал плечами.

— Полицейского нетрудно заметить даже без формы.

— Мне тоже так говорили, — сказал Томас и представился.

— Давайте сядем здесь. — Чильберг указал на столик, за которым сидел. — Принести вам кофе со шведского стола?

— Спасибо, не нужно, — ответил Томас.

Пока они рассаживались, он изучал пожарного. Лейф Чильберг прекрасно выглядел: волосы не поредели, лишнего веса не было. На нём были тёмный твидовый пиджак, рубашка с расстёгнутым воротом и тёмно-серые брюки. Тонкие морщинки вокруг глаз выдавали человека, проводящего много времени на свежем воздухе.

Нетрудно было представить молодого берегового егеря, которым он когда-то был. Ты честный человек или просто привык добиваться своего, производя хорошее впечатление? — подумал Томас. С выводами он решил не спешить.

— Чем могу помочь? — спросил Чильберг.

Маргит быстро пересказала события последних недель. Томас молчал: накануне они целый час обсуждали тактику. Если Чильберг — убийца, нельзя выдать подозрения ни единым намёком; необходимо усыпить его бдительность, пока не появятся достаточные доказательства. Если же он следующая возможная жертва, нужно получить как можно больше сведений, чтобы его защитить.

Предстояло балансировать на лезвии ножа.

— Такова ситуация, — закончила Маргит. — Трое ваших бывших товарищей убиты. Мы всё ещё ищем мотив и преступника.

По комнате словно повеяло холодом.

Пока Маргит говорила, мышцы на шее Чильберга напрягались всё сильнее; к концу рассказа обе руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.

Если удивление было притворным, играл он превосходно.

— Вы ничего об этом не знали? — спросил Томас.

Чильберг покачал головой.

— Я давно не общался со старой компанией.

Он разжал кулаки так медленно, словно заставлял себя силой. Когда взял кофе, чашка задрожала, и пришлось поставить её обратно, не сделав ни глотка.

— Я живу в Гётеборге, а большинство осталось в Стокгольме или окрестностях. Знаете, как бывает: первые несколько лет время от времени встречаешься, затем всё реже. У каждого своя жизнь, семья, появляются другие заботы.

Лицо стало бледнее, чем несколько минут назад.

— Я знал, что Бьорн Сигурд погиб в Боснии, и слышал, что Кауфман сильно пьёт. Но понятия не имел, насколько болен Фределль… — Он вздрогнул. — Бедняга. Я хотел бы пойти на похороны.

Чильберг снова потянулся к чашке и на этот раз сумел отпить. Затем поднял взгляд, будто принял решение.

— Не все воспоминания о тех временах приятны. Наверное, поэтому я отдалился.

— Ни с кем не поддерживали связь? — спросила Маргит.

— С одним человеком. — Лицо Чильберга стало серьёзным. — С Андерсом Мартингером. Мы вместе проходили боевую службу. Он ещё некоторое время оставался в армии, теперь пилот SAS. Иногда встречаемся.

Совпадение или важнейшая деталь? — подумал Томас и мысленно сделал пометку.

— Когда вы видели Мартингера в последний раз? — спросила Маргит.

— В середине сентября. Мы с женой приезжали в Стокгольм и провели вечер с Андерсом и Сири.

— Какого числа?

— Примерно три недели назад. Сейчас посмотрю…

Чильберг достал ежедневник и листал, пока не нашёл нужную страницу.

— В выходные пятнадцатого-шестнадцатого. У нас были билеты в театр.

— Вы остановились у Мартингеров?

— Нет, сняли номер. Они живут в Сигтуне, оттуда далеко до центра. Но после спектакля мы вчетвером поужинали.

Томас решил перейти прямо к делу.

— Вы представляете, почему кто-то хочет убить членов вашей группы?

— Понятия не имею. Это совершенно бессмысленно.

Ответ прозвучал мгновенно и твёрдо.

Маргит задала ещё один прямой вопрос:

— Не можете вспомнить ничего, в чём участвовали вы или ваши товарищи и что могло бы это объяснить?

Чильберг откинулся назад и закрыл глаза. Потом открыл их, допил кофе. Теперь он выглядел спокойнее.

— Не представляю, что это может быть.

— Вы абсолютно уверены? Мы слышали, что подготовка береговых егерей бывала жестокой. Не мог ли кто-нибудь все эти годы вынашивать обиду?

Чильберг ответил резко:

— Прошло больше тридцати лет. Как события тех времён могут относиться к нынешнему делу?

В его словах что-то насторожило Томаса. Он не понимал что, но на короткое мгновение уловил в интонации что-то лишнее.

— Вам известна какая-нибудь другая связь между этими людьми? — спросил он. — Например, у них были совместные деловые интересы?

— Насколько мне известно, нет. Но, как я сказал, мы давно потеряли связь.

Маргит снова перехватила разговор.

— В последнее время с вами происходило что-нибудь необычное или подозрительное? Что-то, вызвавшее беспокойство?

Лейф Чильберг выглядел скорее озадаченным, чем испуганным.

— Вы хотите сказать, мне тоже угрожает опасность?

— Мы видим закономерность, и вы в неё вписываетесь, — объяснил Томас. — У нас есть основания для тревоги, потому что мы пока не знаем, что движет убийцей.

— Я вполне способен за себя постоять.

Пожарный выпрямился и расправил плечи. Томас не сомневался: он искренне верит в сказанное. Однако всё выглядело бы иначе, окажись Чильберг обнажённым, пьяным и под прицелом.

— Уверен, что способны, — примирительно сказал он. — Но пока мы исходим из того, что преступник умелый и исключительно педантичный. Осторожность не повредит.

— Если этот ублюдок попробует ко мне сунуться, его ждёт неприятный сюрприз.

В голосе Чильберга звучала непререкаемая властность. Томас понял, почему в двадцать лет его назначили командиром группы.

— Всё же в ближайшее время советуем быть внимательным. И, пожалуйста, свяжитесь с нами, если что-нибудь вспомните.

Томас протянул визитку.

— Звоните в любое время.

Чильберг убрал карточку в карман. В ярком свете из высоких окон стало видно, как внезапно он устал.

Когда они сели в машину и собрались возвращаться в Накку, Томас повернулся к Маргит.

— Что думаешь?

Она пристегнулась.

— Честно говоря, не знаю.

— Чильберг в отличной форме. Сил у него хватит, чтобы справиться с Кауфманом и другими.

— По его словам, на два из трёх выходных есть алиби. Нужно поговорить с женой и выяснить, может ли она или кто-нибудь ещё подтвердить, что во время смерти Нильсена, Эрнескуга и Фределля он был в Гётеборге.

Томас повернул ключ зажигания и выехал на улицу. В центре было плотное движение, и, хотя утренний час пик давно прошёл, продвигались они медленно.

Он вспомнил момент разговора, когда внутри едва слышно прозвенел тревожный колокольчик. Они обсуждали события тридцатилетней давности, а Чильберг решительно отверг саму возможность их связи с нынешним расследованием.

Томас почувствовал сбой в обычном рисунке разговора и теперь понял, в чём он заключался. Чильберг ответил слишком быстро — словно ждал этого вопроса.

Отправить