— Томас. Томас, проснись.

Голос Перниллы медленно проникал в сознание. Днём усталость окончательно одолела Томаса: он вернулся домой и рухнул поверх покрывала.

— Долго я спал? — пробормотал он.

— Долго. — В её голосе слышалась тревога. — Уже почти шесть.

Пернилла погладила его по щеке; прохладная ладонь приятно коснулась горячей кожи.

— Как ты себя чувствуешь?

Он перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Выжатым.

— Нельзя так надрываться. Не забывай: это первое серьёзное дело после твоего возвращения на работу.

Томас притянул её к себе и зарылся лицом в волосы. Как всегда, они пахли свежестью и шампунем. Несколько секунд он лежал неподвижно, затем поднял голову, и их взгляды встретились.

— Не беспокойся обо мне. Самое важное сейчас — там.

Он легонько похлопал по чуть округлившемуся животу. За последнюю неделю тот стал больше или ему только казалось?

— Снусмумрик, — сказала она. — Наш маленький Снусмумрик.

— Снусмумрик?

— Нужно же как-то его называть. — Томаса поразило счастье в её глазах. — Нам необходимо временное имя для нового члена семьи. Есть вариант получше?

Пернилла легла рядом. Томас уже почти снова заснул, когда она заговорила:

— Кстати, тебе звонили.

Он приподнялся на локте.

— Почему не разбудила?

— Ты был совершенно невменяем. Я заходила и пыталась, но без толку.

Томас свесил ноги с кровати.

— Ладно, проверю, кто это, на всякий случай.

Он вышел в прихожую и достал телефон из кармана куртки. Пропущенный вызов. Стокгольмский номер, но незнакомый. Томас нажал кнопку повторного набора и стал ждать.

— Фределль.

Неужели Лена, вдова Ян-Эрика Фределля? Томас не был уверен.

— Это Томас Андреассон. Кажется, вы мне звонили. Лена?

— Меня зовут Аннели Фределль, я её дочь.

Томас прошёл на кухню и сел.

— С этого номера звонили пару часов назад.

— Наверное, мама. Подождите, я её позову.

Через несколько секунд в трубке прозвучал другой голос — усталый и безжизненный.

— Алло.

Наверное, обнаружить убитого мужа было невыносимо, — подумал Томас. Во время болезни Ян-Эрика именно Лена оставалась опорой семьи. Может быть, необходимость заботиться о зависимом от неё муже давала ей силы? А теперь силы просто иссякли?

— Здравствуйте, Лена. Это Томас Андреассон. Кажется, вы пытались со мной связаться. Чем могу помочь?

— Надеюсь, я вас не отвлекаю.

— Конечно нет.

Томас слышал её дыхание, но она молчала.

— Что случилось? — спросил он.

Резкий вдох, затем Лена словно решилась.

— Я… Мне нужно кое-что вам рассказать. — Голос заметно дрожал.

— Я слушаю.

— Возможно, это неважно, но я всё-таки решила сообщить. — Она кашлянула. — Вчера разбирала шкафы и нашла старые дневники Янне.

— Он вёл дневник?

— Всю жизнь, пока из-за болезни ему не стало слишком трудно писать. Перед сном он всегда немного писал в дневнике. Иногда я думала, что втайне он мечтал стать писателем. Он замечательно владел словом.

— Понимаю.

Томас выдвинул верхний ящик в поисках ручки. Первая не писала, со второй повезло больше. Он переложил телефон в левую руку.

Лена Фределль с трудом сглотнула.

— Когда Маркус Нильсен приходил к нам, он расспрашивал Янне о военной службе.

— Да, ваш муж упоминал об этом.

— Как вы знаете, из-за болезни Янне становилось всё труднее вспоминать. Маркус заговорил о разных событиях, и в конце концов Янне попросил меня принести дневники.

На мгновение она умолкла.

— Хотел листать их во время разговора, — продолжила Лена. — Чтобы освежить память.

Эти дневники могут помочь найти остальных членов группы, — подумал Томас. Не придётся ждать, пока военные перероют архивы. А возможно, записи Ян-Эрика Фределля содержат и другие важные сведения.

— Янне просмотрел их, а Маркус очень заинтересовался его рассказом. Они довольно долго разговаривали.

— Можно взглянуть на дневники?

— Я не могу их найти. Думаю, Янне позволил Маркусу забрать их. Он быстро утомлялся; возможно, дал дневники, когда больше не мог говорить.

— Вы знаете, что в них было?

Теперь голос Лены звучал увереннее, страх и сомнения отступили, словно она окончательно убедилась, что правильно сделала, позвонив Томасу.

— Нет. Мне никогда не разрешалось их читать. Янне всегда прятал записи.

Но почему тогда он показал их незнакомому человеку, если содержание было тайным? Томас не понимал.

— Янне очень бережно относился к дневникам. Он даже держал их в запертых коробках, — объяснила Лена. — Такое поведение вообще было ему несвойственно. Вообще-то он не любил рассказывать о военной службе, хотя многие мужчины любят.

— Почему?

— Не знаю. Поэтому я и удивилась, что он согласился поговорить с Маркусом.

— Муж ничего вам не объяснил?

— Нет. Янне говорил вам, что Маркус нашёл его фамилию в ежегоднике? Возможно, поэтому согласился. Теперь уже никогда не узнаю… Может быть, когда-нибудь он бы мне рассказал, но…

Послышался едва различимый всхлип.

— После смерти Янне я совершенно об этом забыла. Когда мы встретились, я была не в себе. Только разбирая шкафы, заметила, что коробки нет.

— Не тревожьтесь, — успокоил её Томас. — Последний вопрос: как выглядят эти коробки?

— Чёрные, с маленьким замком, на каждой указан год. Та, которую, вероятно, забрал Маркус, — за 1977-й. Коробками заставлена целая полка, они стоят по порядку. Но я не прочитала ни слова. Ни одной не открывала.

Почему она так старается его убедить? Мучается чувством вины? Томас был уверен, что в квартире Маркуса Нильсена не видел ничего подобного. Нужно проверить протоколы, но такую вещь он, скорее всего, заметил бы. Может, коробка находится в доме родителей Маркуса?

— Спасибо за помощь, Лена. Очень хорошо, что вы позвонили и всё рассказали.

Он завершил разговор и перечитал записи. Итак, исчезли и ноутбук Маркуса, и дневники Ян-Эрика Фределля.

Совпадением это быть не могло.

Томас стоял в ванной с зубной щёткой в руке, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Норы. Что ей понадобилось в такой час?

Она, как всегда, сразу перешла к делу.

— Ты просил поговорить с моим соседом Олле Гранлундом. Он много рассказал о том, что военные вытворяли на Корсё.

Томас прошёл в гостиную и опустился на диван. Пернилла легла вскоре после девяти, беспокоить её не хотелось. Он откинулся на спинку, борясь с усталостью. Та не проходила, хотя он проспал весь день.

— Что именно он сказал?

— Место, мягко говоря, было необычным. По словам Олле, солдат намеренно доводили до предела, чтобы затем сломать и заново сформировать из них настоящих береговых егерей. Элитным подразделением с особыми боевыми навыками. По-моему, это звучит довольно жестоко.

На заднем плане звенела посуда, будто Нора разгружала посудомоечную машину и расставляла стаканы и тарелки.

— Очевидно, некоторые офицеры переходили границу, — продолжила она и рассказала о новобранце, порезавшем себе ногу. — Что скажешь?

— Чудовищно. Имена известны?

— Олле упомянул особенно жестокого сержанта, но фамилию вспомнить не смог.

Когда разговор закончился, Томас остался сидеть на диване, а слова Норы продолжали звучать в голове. Чтобы создать элитное подразделение, солдат доводили до предела.

Неужели тридцать лет назад кого-то довели слишком далеко?

Отправить