Томас устало поплёлся в конференц-зал. Он с лёгкостью проспал бы ещё несколько часов. Перниллу будить не стал, только оставил записку, что уехал на работу. По дороге купил большой стакан кофе, надеясь хоть немного взбодриться.

Когда он вошёл, Маргит подняла голову и придвинула к нему тарелку с булочками с корицей.

— Как ты себя чувствуешь?

Вместо ответа Томас зевнул.

Появился шеф, следом вошли Калле Лидвалль, Эрик Блум и Карин Эк. Карин закрыла дверь, все расселись за столом.

Маргит кратко изложила, что произошло накануне в квартире Кауфмана. На доску она уже прикрепила фотографию, чтобы все видели, в какой позе нашли тело.

Томас осторожно повернул затёкшую шею; позвонки запротестовали хрустом.

— Это тот же убийца, — твёрдо заявил он.

— Хотя Кауфман лежал не в ванне? — спросил шеф.

— Где утопить человека, если ванны нет? — ответил вопросом Томас.

На лице Маргит мелькнуло понимание.

— У Кауфмана была только душевая кабина, — медленно произнесла она. — Преступник не мог убить его тем же способом, что Фределля и Эрнескуга.

— Пришлось импровизировать, — сухо заметил шеф, и фраза прозвучала невольно комично.

— Если только он заранее не знал планировку квартиры, — возразил Томас. Перед глазами возникла последовательность событий.

Звонок в дверь. Кауфман впускает гостя. Тот заглядывает в ванную и видит только душевую кабину. Мгновенно понимает: на этот раз понадобится другой способ. Есть ли в квартире что-нибудь подходящее?

Вероятно, решение нашлось быстро. Оставалось лишь направить пьяного Кауфмана в спальню.

Понял ли тот, что его там ждёт? Хотелось надеяться, что нет.

Томас встал, подошёл к доске, взял маркер и набросал план квартиры Кауфмана.

— Кауфман впускает преступника, — сказал он, нарисовав у двери красную стрелку.

Маргит продолжила:

— Каким-то образом — вероятно, угрожая пистолетом — тот заставляет Кауфмана лечь на кровать и пить виски, пока он не становится слишком пьян, чтобы сопротивляться.

— Что, скорее всего, оказалось нетрудно, — вставил Томас.

— Потом берёт подушку, — закончил шеф.

— Фределль тоже сам впустил убийцу, — заметил Эрик Блум, щёлкая шариковой ручкой.

— Почему-то они не боятся своего посетителя, — сказал Томас.

— Значит, их что-то связывает, — тут же подхватила Маргит. — Они знакомы.

Карин подняла глаза от блокнота.

— Если у него есть пистолет, почему он просто не стреляет?

Томас вернулся на место. Этот вопрос он уже задавал себе.

— Объяснение может быть простым, — сказал Эрик Блум. — Нет глушителя. Выстрел в квартире наделает адский шум, риск попасться намного выше.

— И будет очень грязно, особенно в упор, — добавил Калле. — Кровь и чёрт знает что ещё попадут на одежду, а избавиться от всех следов практически невозможно.

Маргит согласилась.

— Пока всё сделано очень чисто и аккуратно. Мы не нашли ни одного следа преступника. От начала до конца всё тщательно спланировано.

— Кроме подушки, — заметила Карин.

— Но она в план не входила, — сказал Томас. — Если повезёт, на наволочке найдётся ДНК убийцы. Чтобы прижать подушку к лицу Кауфмана, ему пришлось навалиться всем телом.

— Итак, всё указывает на умного человека, — задумчиво произнёс шеф. — Достаточно хладнокровного, чтобы не растеряться при неудаче, и достаточно сообразительного, чтобы найти выход.

— Похоже, он постепенно повышает уровень сложности, — сказала Карин.

Все повернулись к ней.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Томас.

— Начал с самого лёгкого — Фределля. Потом выбрал алкоголика.

— А Эрнескуг? Откуда ты знаешь, что его было «легко» убить? — спросила Маргит, изобразив пальцами кавычки.

Карин не нашлась с ответом, но Томас немного подумал и заговорил:

— В каком-то смысле ты права. У убийцы есть план. Он сам определяет порядок, в котором расправляется с жертвами. И становится увереннее — отсюда новый способ в случае Кауфмана.

— Думаете, он тренируется?

Карин снова высказала неожиданную мысль.

— Тренируется? — повторила Маргит.

— Каждый раз задача чуть труднее, чуть сложнее. Я подумала о занятиях дзюдо у сына. — Карин облизнула губы. — Возможно, звучит безумно, но мне вспомнились его тренировки: уровень сложности постепенно возрастает.

Томас закрыл глаза. Если Карин права — а это было весьма вероятно, — опасность угрожает и другим людям. Убийца готовится к предстоящим испытаниям.

Кто станет следующей жертвой?

В дверь постучали, и временная сотрудница приёмной появилась с газетой в руке.

— Только что принесли. Я решила, вам следует увидеть.

Шеф взял газету и поднял так, чтобы все могли прочитать заголовок, набранный крупными чёрными буквами: «УБИЙЦА ВЫХОДНОГО ДНЯ». Он быстро пробежал статью глазами.

— Прекрасно. Теперь общественность получила обстоятельный отчёт о нашем расследовании, — раздражённо сказал он. — Здесь почти все подробности.

— Откуда они это взяли? — воскликнула Карин.

— Убийство в субботу или воскресенье три недели подряд неизбежно привлечёт внимание, — сказала Маргит. — На прошлой неделе газеты много писали о Фределле: нападение на инвалида в собственном доме — выигрышная тема для газет. Они рано или поздно сложили бы два и два.

Шеф отбросил газету.

— С прессой разберёмся после совещания. Есть добровольцы?

В ответ воцарилась абсолютная тишина. Он фыркнул, хотя без особой убеждённости. Томас поднялся и снова подошёл к доске. Взял синий маркер и крупными буквами написал: «МОЮЩЕЕ СРЕДСТВО».

— Что означает моющее средство? При вскрытии его следы обнаружили у двух жертв, и готов спорить, что у Кауфмана будет то же самое.

— Для чего оно нужно? — рассуждала вслух Маргит. — Чтобы чистить, мыть, избавляться от грязи и пятен.

— Может, у убийцы навязчивая идея, — предположил Эрик Блум, проведя пальцами по зачёсанным назад волосам. — Что-нибудь связанное с водой и чистотой?

Казалось, утром он не побрился, хотя лёгкая щетина, скорее всего, была намеренной, а не следствием поспешного выхода из дома. Томасу он напоминал модного рекламщика, а не практичного полицейского.

— Возможно, он умывает руки, — продолжил Эрик.

— Не совсем понимаю.

— Может, преступник пытается сказать, что невиновен, что он как бы ни в чём не виноват?

Томас сомневался. Будь Эрик прав, очищаться должен убийца, а не жертвы.

— Не согласен. Думаю, моющее средство связано с убитыми.

— На теле Маркуса Нильсена нашли его следы? — спросил шеф.

— Насколько мне известно, нет.

— Он был намного моложе остальных, — продолжил шеф. — Разница в возрасте может иметь значение?

— То есть он был в каком-то смысле «чище»? — Маргит снова изобразила кавычки. — Меньше виноват, чем остальные?

— Возможно.

— Не исключено. — Маргит откинулась на спинку стула. — Но всё это очень странно. Я, во всяком случае, ничего не понимаю.

Она стянула толстый кардиган и бросила на свободный стул рядом.

— Откуда взялась эта вина? — спросил Томас. — Почему убийца пытается очистить своих жертв?

Все переглянулись. Ответа не было ни у кого.

После совещания Маргит последовала за Томасом в кабинет и села. Выходя из конференц-зала, он прихватил газету и теперь дочитал статью. Журналист неплохо представлял ход событий, но знал не все подробности.

— По крайней мере, он не установил связь с армией, — сказал Томас, закончив чтение.

— Я не могу связаться с Эльсой Харнинг, — сообщила Маргит. — Оставила несколько сообщений, но она не перезвонила.

— Нам нужны имена остальных из той группы. — Томас вышел в коридор. — Карин! — позвал он.

Карин появилась из кабинета; щёки слегка раскраснелись, но выглядела она довольной собой, словно уже знала, что ему требуется. В руках у неё были две пластиковые папки.

— Есть что-нибудь об Эклюнде и Чильберге?

— Я как раз шла к вам. Пришла сегодня в семь утра и сразу начала искать.

— Спасибо.

Томас взял папки и вернулся к Маргит. На одной было написано «Стефан Эклюнд», на другой — «Лейф Чильберг». В папке Эклюнда лежал всего один лист.

— Эклюнд больше не живёт в Швеции, — сказал Томас. — В восьмидесятых эмигрировал в Австралию. Нынешний адрес Карин найти не смогла.

— А Чильберг?

Томас пробежал глазами плотно напечатанный текст.

— Живёт в Гётеборге.

— Не в Стокгольме, — задумчиво произнесла Маргит. — Интересно, приезжал ли он в город в последние выходные?

Томас прекрасно понял, к чему она ведёт.

— Предлагаю завтра съездить в Гётеборг и спросить лично.

Томас вспомнил слова, приписываемые знаменитому джазовому пианисту Каунту Бэйси: важна не музыка — важны ноты, которых не слышно.

Какие неслышные ноты им предстояло уловить?

Отправить