Когда Нора проснулась, в комнате уже было светло. Она попыталась взглянуть на часы, но левая рука оказалась зажата под спиной Йонаса, а будить его не хотелось. Наверное, около пяти или половины шестого. Казалось, она почти не спала, значит, было ещё довольно рано.

Нора помнила, что за ужином выпила немало вина, однако похмелья не чувствовала. Возможно, оно настигнет её позже.

Никому из них не пришло в голову опустить жалюзи, и в мягком рассветном свете Йонас был хорошо виден. Он лежал на спине; ровное дыхание время от времени прерывалось тихим посвистыванием. Не храп, скорее лёгкое сопение. Нора решила, что оно ему идёт.

Она долго разглядывала его лицо. В тёмной, как волосы, щетине пробивалась седина. Хорошо — возможно, он всё-таки не так уж молод. Спросить о возрасте Нора до сих пор не осмелилась.

У линии роста волос виднелось родимое пятно неправильной формы. Обычно его закрывала чёлка, но сейчас оно было заметно. Нора протянула руку, чтобы прикоснуться, однако остановилась.

Она одновременно испытывала восторг и ужас.

Если разбудить Йонаса, волшебство может исчезнуть. И всё же ей снова хотелось его; уже много месяцев она не чувствовала такой чистой, безоглядной страсти.

А вдруг вчерашняя ночь была огромной ошибкой, о которой Нора будет жалеть всякий раз, встречая его у калитки? От одной мысли желудок болезненно сжался. Йонас — пилот и отец-одиночка; возможно, ему нужна лишь мимолётная связь. О каких отношениях вообще может идти речь?

Но она так сильно его хотела.

Нора нежно коснулась губами его плеча, не отрывая взгляда от спящего лица. Веки Йонаса дрогнули, будто он видел сон. Хороший, хотелось надеяться.

Нет, — подумала Нора, — я никогда не пожалею об этой ночи с Йонасом, что бы ни случилось.

Отправить