Воскресенье (третья неделя)

 

Нора и Йонас неспешно возвращались от ресторана, держась под руку. Было далеко за полночь. Они миновали горку, с которой дети любили съезжать, пока штаны на задницах не протирались насквозь, и старую пристань; ветрозащитные щиты на концах причалов напоминали о давно минувших временах.

В большинстве домов не горел свет, по пути им никто не встретился. Слишком скоро они оказались у калитки виллы Бранд.

Нора повернулась к Йонасу. Он стоял совсем близко, их лица разделяли считаные сантиметры. Она чувствовала, как тело откликается на его близость. Ворот парусной куртки Йонаса коснулся её подбородка, и Нора не отстранилась.

Можно просто слегка обнять его на прощание. В этом нет никакого двусмысленного намёка. Она медленно подняла руки, чтобы он не понял её неправильно. От него так приятно пахло.

Но вместо того чтобы отступить, Йонас обнял её — так естественно, словно иначе и быть не могло, — и сердце Норы бешено забилось. Они долго стояли неподвижно.

Тепло его тела окутывало её. Она забыла, каково это — быть так близко к другому человеку. Лицо горело, будто перед открытым огнём. Вино тоже давало о себе знать. Кожу покалывало, но Нора старалась не двигаться, боясь разрушить мгновение.

Потом подняла голову и посмотрела Йонасу прямо в глаза. Прочитать выражение его лица не удалось, но это уже не имело значения. Их губы соприкоснулись, и внезапно не осталось ничего важнее его рта, его языка, его тела, прижатого к её телу.

Как же прекрасно было уступить желанию, дать себе волю; ведь обычно она всегда сохраняла спокойствие и контроль. Нора рисковала — и этот риск наполнял её радостью.

Через некоторое время она начала чувствовать холод. Температура резко упала, пальцы ног онемели, её пробрала дрожь.

— Пойдём в дом, — сказала она. — Не можем же мы простоять здесь всю ночь.

Она взяла его за руку и повела внутрь. Не включая света, они поднялись по лестнице и вошли в спальню.

Моя спальня, — подумала Нора, прежде чем Йонас скользнул ладонями под её свитер. Моя спальня, и я могу приводить сюда кого захочу.

Она нетерпеливо пыталась снять одежду — и с себя, и с него. Одновременно расстёгивая свою одежду, она неловко возилась с поясом его джинсов. Пальцы Йонаса встретились с её пальцами, стремясь к той же цели, и Нора задрожала, когда он коснулся обнажённой кожи.

Она откинула одеяло и потянула его на кровать. Йонас мягко уложил её на спину. Нора обхватила его ногами, снова чувствуя жар тела. Большим и указательным пальцами провела вдоль позвоночника и по изгибу ягодицы.

Он нежно обхватил ладонью её лицо; тёплая сухая рука легла на щёку, и Нора снова посмотрела ему прямо в глаза.

Единственным источником света была половинка луны в тёмном осеннем небе; она отбрасывала длинные тени на кровать, где они лежали.

— Иди ко мне, — прошептала Нора сдавленным от волнения голосом.

— Ты такая чудесная, — прошептал он ей на ухо. — Ты такая красивая, Нора.

Отправить