Было почти два часа, и Томас понимал, что пора домой. Всё утро он провёл в участке, разбирая материалы, до которых не успел добраться за неделю, но ясности не прибавилось. Спина болела, от груд бумаг тошнило.

Он позвонил Пернилле.

— Скоро выезжаю. Купить что-нибудь на ужин?

— Не знаю, есть не очень хочется. — Пернилла рассмеялась. — Сам понимаешь почему…

— Заеду в магазин, посмотрю, что найдётся.

— Значит, на Харё не едем? Уже поздно?

Томас очень хотел выбраться в архипелаг. Даже если оставались всего сутки, он предпочитал их городу. Но Пернилла устала, а в это время года паромы ходили реже. Неужели последний на сегодня уже ушёл?

— Пожалуй, да. Слушай, Нора приглашала нас на ужин, если мы будем на даче. Позвони ей и скажи, что не получится приехать.

— Она не расстроится?

— Нет, мы ничего твёрдо не обещали.

— Хорошо, до встречи. Веди осторожно.

Меньше чем через минуту телефон зазвонил снова. Томас решил, что Пернилла всё-таки вспомнила, чего ей особенно хочется на ужин, но в трубке прозвучал безошибочно узнаваемый сконский акцент.

— Томас Андреассон?

— Да.

— Грёнстедт из Вестероса. Рад узнать, что стокгольмская полиция работает по выходным.

— Судя по всему, вы тоже.

— Вы разбудили моё любопытство, Андреассон, поэтому сегодня утром мы осмотрели Свена Эрнескуга.

Томас крепче сжал трубку.

— И что обнаружили?

— Причина смерти — утопление. В лёгких была вода, а перед смертью он много пил. Алкоголь в крови — полтора промилле. Должно быть, он выдул всю бутылку виски, которую вы нашли.

Томас схватил блокнот.

— Что-нибудь ещё?

— Вы правильно упомянули возможные следы пальцев. Их я не нашёл, зато на груди обнаружился круглый след — отчётливый подкожный кровоподтёк, который должен был появиться непосредственно перед смертью.

— У этого следа могла быть естественная причина?

— Едва ли. След оставлен каким-то предметом, который держал другой человек. Похоже, этот предмет вдавливали в тело сверху и под углом.

— Есть представление, что это могло быть?

— Точно не палец и не часть кисти.

— Опишите.

— Идеально круглый след диаметром около пяти сантиметров. Представьте конец бейсбольной биты.

Томас вообразил Свена Эрнескуга в ванне: совершенно пьяный, лицо едва выступало над водой. Чтобы погрузить его под воду длинным твёрдым предметом, большой силы не требовалось. Три-четыре минуты; вероятно, сопротивлялся он только сначала.

— Он мог поскользнуться? — спросил Томас, хотя знал ответ.

— Тогда тело выглядело бы совсем иначе: остались бы другие повреждения, а края кровоподтёка были бы неровными.

— Понимаю.

— Я бы сказал, что Свена Эрнескуга, вероятнее всего, убили, — произнёс патологоанатом. — Полагаю, вы именно это и подозревали?

— Да.

Значит, они имели дело с серийным убийцей. Всё оказалось так плохо, как опасался Томас.

— И ещё, — продолжил Грёнстедт, — вы были правы и в другом. Моющий состав обнаружен и в воде ванны, и в лёгких.

Отправить