Было уже за час дня, и Нора чувствовала беспокойство. Она хорошо спала и проснулась только в девять — почти личный рекорд.

После неторопливого завтрака Нора решила никуда не спешить. Она привезла из банка кое-какие бумаги, но их можно оставить на воскресный вечер. В эти выходные думать о работе совершенно не хотелось, поэтому она устроилась на веранде с книгой.

Потом пошла на кухню приготовить горячий напиток — кофе и молоко в равных пропорциях. Такой кофе она пила ещё с подросткового возраста.

Нора до сих пор не вполне привыкла к мысли, что кухня тёти Сигне теперь принадлежит ей, хотя уже привезла сюда много собственных вещей. Кружевные занавески Сигне по-прежнему висели на окнах — свежевыстиранные, но те же самые.

Она села за старый складной стол. Белые деревянные стулья были побиты и потёрты, но Норе они нравились. Не всё обязано быть новым и блестящим.

За окном виднелась рябина, густо усыпанная ягодами. По народным приметам это предвещало суровую зиму. Листья уже начали менять цвет, становясь красными и золотыми.

Олле Гранлунд возился возле лодочных сараев, и Нора вспомнила обещание, данное Томасу: надо расспросить соседа о Корсё. Она надела куртку, сунула ноги в видавшие виды палубные туфли, закрыла дверь и спустилась к причалу.

— Привет! — позвала она. — Как дела?

Олле обернулся.

— Привет, Нора. Ты теперь каждые выходные приезжаешь?

— Похоже на то.

Она села на скамью, установленную прямо на скалах. У кромки воды перед ней покачивались прибитые волнами к берегу светло-коричневые водоросли. Воздух был свежим и прозрачным.

— В это время года здесь чудесно, — добавила она.

— И никаких туристов.

— Правда. Хотя на северной оконечности острова почти всегда тихо, даже в июле, когда приезжает большинство отдыхающих.

— А я помню времена, когда здесь вообще почти никого не было, — с тоской сказал Олле.

Наплыв туристов был на острове одной из вечных тем, почти такой же беспроигрышной, как погода. Когда говорить больше не о чем, всегда можно пожаловаться на летнее нашествие: гавань переполнена людьми, а велосипед приходится вести через посёлок пешком, потому что иначе не протиснуться.

— Но без туристов остров не выживет, — сказала Нора, как говорила уже много раз. — На что тогда будут жить местные торговцы? На наши с тобой покупки?

Олле фыркнул, но добродушно. На нём был синий рабочий комбинезон, из кармана торчал видавший виды складной метр. Нора провела ладонью по гладкому дереву грубой скамьи. Солнце нагрело дерево, и Нора подумала, сколько раз сидела здесь, наблюдая закат над морем.

Она размышляла, как заговорить о Корсё. Если упомянуть полицию, Олле может замкнуться. Нора решила сказать половину правды.

— Я хотела кое о чём спросить. В прошлые выходные ты рассказывал, что служил на Корсё. Один мой друг интересуется историей острова. Ты помнишь ещё что-нибудь о времени, проведённом там?

Олле кивнул.

— Ещё бы. Что именно тебя интересует?

На несколько секунд воцарилась тишина: Томас не слишком конкретно объяснил, что ему нужно.

— Ты знала, что маяк в 1747 году построили русские военнопленные? — спросил Олле.

Нора покачала головой.

— А когда там появились береговые егеря?

— Дай вспомнить. — Олле откинулся назад. — В межвоенные годы, когда Европа всё ещё была очень нестабильной. Хотели иметь возможность перекрыть судоходные пути и защитить подходы к Стокгольму в случае вторжения. Кажется, тяжёлую батарею начали строить в середине тридцатых, тогда же к башне подвели силовые кабели.

Нора знала, что в 1869 году маяк Корсё заменил Сандхамнский маяк; старый вывели из эксплуатации и превратили в наблюдательную башню.

— Значит, укрепили весь остров?

— Постепенно. Добавляли новые оборонительные сооружения. Когда я там служил, многие тоннели уже были прорыты. Строительство продолжалось до середины девяностых. Тогда Корсё фактически пришёл конец. Из батареи вывезли боеприпасы, большинство зданий снесли, тоннели засыпали. Летом остров по-прежнему используют, но далеко не так активно.

Рассказывая, Олле немного выпрямился и начал жестикулировать. Нора словно увидела в нём молодого егеря, которым он когда-то был.

— Откуда ты всё это знаешь? Ты же ходячая энциклопедия!

— Береговой егерь однажды — береговой егерь навсегда.

В голосе Олле появилась новая нота.

— Для таких старых служак, как я, существует организация, поэтому я знаю, что происходит. Время от времени мы встречаемся на острове, а новобранцы с удовольствием демонстрируют старикам свои навыки.

— Он так близко, — сказала Нора, поворачиваясь в сторону Корсё, едва видимого на другом берегу пролива. — И всё же я почти ничего о нём не знаю.

— Ты ни разу не высаживалась там?

— Конечно нет. Это запрещено.

Олле долго смотрел на неё.

— Честное слово, — быстро сказала Нора. — Я юрист и соблюдаю правила.

— Не хочешь немного прокатиться?

Он указал на старый моторный катер у причала.

— Но ведь высаживаться по-прежнему запрещено?

Улыбка на обветренном лице Олле была откровенно лукавой.

— Думаешь, кто-нибудь явится и арестует нас, если мы сойдём на берег?

Нора покачала головой.

— Вот и отлично.

Не дожидаясь ответа, Олле поднялся и направился к причалу.

Отправить