Суббота (вторая неделя)

 

Рука, отвинчивавшая крышку бутылки, заметно дрожала.

Бу Кауфман выругался. Почему эту проклятую бутылку так трудно открыть? Он вытер вспотевшую ладонь о штанину и попробовал снова. Сильно повернул — крышка поддалась. Бу сделал большой глоток.

С тех пор как полиция ушла из квартиры, он пил без остановки. Бу понимал, что ему плохо — хуже, чем когда-либо за последние годы. Сосредоточиться было трудно, всё тело тряслось.

Нормально он не ел уже давно, но в холодильнике было пусто. Сигареты кончились, а эта бутылка оставалась последней. Придётся спуститься в торговый центр до закрытия государственного алкогольного магазина на выходные, иначе придётся покупать на чёрном рынке, чего ему совсем не хотелось. Слишком дорого, к тому же никогда не знаешь, какую дрянь подсунут.

Он зашёл в крошечную ванную помочиться. Старался не смотреть на отражение, но всё-таки мельком увидел себя, когда стоял над унитазом и возился с брюками.

Господи.

Какого чёрта копы припёрлись сюда и начали вынюхивать?

Закончив, он плеснул водой в лицо и подмышки. Потом впервые за несколько дней почистил зубы и отправился искать чистую футболку. Если собираешься покупать выпивку, надо хоть немного привести себя в порядок: когда выглядишь как последнее дерьмо, могут отказаться обслуживать. С ним такое уже бывало.

Войдя в спальню, Бу почувствовал, как подкашиваются ноги, и опустился на незаправленную кровать.

Больше тридцати лет он пытался не подпускать к себе воспоминания. Это стоило ему жены, нормальной жизни и отношений с сыном.

Ему по-прежнему было страшно.

Когда полицейские начали задавать вопросы, он не осмелился ничего рассказать. Сделал вид, будто не понимает, о чём речь, будто ничего не помнит.

Сегодня он был таким же запуганным, как тогда. Только алкоголь ослаблял хватку страха и отгонял черноту, которая царапала и разрывала его изнутри.

Много лет Бу удавалось удержаться на работе электрика. Днём он собирался и пил только по вечерам и выходным. Для разъездов требовалась машина, поэтому рисковать он не хотел: боялся попасться на полицейской проверке.

Когда сын был маленьким, всё складывалось довольно хорошо. Бу ставил мальчика на первое место и старался не срываться. Какое-то время они были счастливы.

Но постепенно кошмары вернулись, и жизнь становилась терпимой лишь тогда, когда водка текла по горлу.

Сколько раз он обещал себе остановиться? Прежде чем всё окончательно развалится.

Пустые обещания.

Когда мальчик стал подростком, всему пришёл конец. Он стыдился отца и вместо учёбы уходил к друзьям. Еве надоело уговаривать. Годами она умоляла Бу обратиться за помощью. Угрожала уйти, если он не перестанет пить, и в конце концов именно так и поступила.

В глубине души он всегда знал, что закончит вот так. Ждал, что его бросят; лучшего он не заслуживал.

Не после того, что сделал.

Помощи не существовало. Было слишком поздно.

Резкий звонок телефона рассёк тишину, и Бу Кауфман вздрогнул. Ему почти никто не звонил — настолько редко, что он едва ли не радовался, когда какой-нибудь молодой оператор пытался продать ненужную вещь. Всё-таки человеческий голос. Особенно ему нравились молодые девушки, уговаривавшие подписать какой-нибудь договор.

Он поднялся и пошёл к телефону в прихожей. Как только протянул руку, звонок оборвался. Бу остался стоять, глупо уставившись на трубку, покрытую грязными отпечатками пальцев.

Телефон зазвонил снова.

— Кауфман, — хрипло произнёс он.

Голоса он не узнал, но на вопрос всё равно ответил.

— Да, я дома.

Отправить