Пятница (вторая неделя)

 

Когда Томас вошёл, утреннее совещание уже началось. В руках он держал заключение Государственной криминалистической лаборатории.

— Извините, — сказал он, приподнимая пачку бумаг. — Принтер барахлил.

— Что там у тебя? — спросил шеф.

— Результаты анализа верёвки, на которой повесился Маркус Нильсен. Видимо, в лаборатории работает полуночник: письмо пришло в двенадцать ночи.

Все взгляды обратились к нему.

— Ну? — нетерпеливо спросила Маргит, откинувшись на спинку стула и скрестив руки.

— На верёвке обнаружены волокна, которые не соответствуют одежде Маркуса Нильсена, — сказал Томас, обводя коллег взглядом. — И чужая ДНК.

— Что это значит? — спросил Эрик Блум, щёлкая ручкой.

— Что мы сможем сопоставить эту ДНК с ДНК возможного преступника.

— Или установить продавца магазина, который торгует верёвками, — сухо заметил шеф.

Разумеется, он прав, — подумал Томас. Сама по себе ДНК на данном этапе мало что давала, но в будущем могла связать убийцу со смертью Маркуса и стать ключевым доказательством, когда прокурору придётся решать, предъявлять ли кому-нибудь обвинение.

Если это вообще было преступление, а не самоубийство.

— Лучше, чем ничего, — сказала Маргит. — И результат пришёл быстрее обычного. Сколько займёт проверка по базе ДНК?

— Думаю, какое-то время, — ответил Эрик.

Томас кивнул.

— Если только у нас не появится подозреваемый и мы не станем искать конкретное совпадение, — добавила Маргит.

— То же самое, что с отпечатками пальцев, — пробормотал шеф. — Эти результаты помогут лишь в том случае, если преступник уже есть в базе. — Он почесал затылок. — Но для начала неплохо, — всё-таки признал он.

Он повернулся к Калле Лидваллю, который до сих пор не произнёс ни слова. Тот словно витал где-то далеко, но выпрямился, заметив взгляд шефа. Калле был самым молодым в группе, зато в компьютерах разбирался превосходно.

— Калле, проследишь за этим?

— Конечно.

Калле взял ручку и раскрыл блокнот. Томас с интересом отметил, что блокнот не казённый: он напоминал старинную книгу в твёрдом переплёте, с позолоченной кожаной обложкой. Томас знал, что такие продаются в модных книжных магазинах; Пернилла купила себе один. Его позабавило, что молчаливый коллега неожиданно проявил хороший вкус.

— А что с телефонами? — спросил шеф. — Есть результаты?

Калле нашёл нужную страницу в своём дорогом блокноте.

— Мобильного у Ян-Эрика Фределля не было, но мы изучили детализацию его домашнего телефона. Ещё проверили мобильный Маркуса Нильсена.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Маркус звонил и Кронваллю, и Фределлю. Даты совпадают с тем, что они нам сообщили, и с входящими звонками Фределля. Но связаться с последним человеком из списка он не пытался.

— То есть с Бу Кауфманом, — уточнила Маргит.

— Верно.

— Кауфман говорил, что они не общались.

— Скорее всего, так и есть, — сказал Калле. — Но Маркус звонил другому человеку, который нас интересует.

— Кому? — спросил Томас.

— Свену Эрнескугу. Это имя ты дал нам после разговора с Кауфманом.

Томас выпрямился.

— Свен Эрнескуг, — медленно повторила Маргит. — Один из солдат на фотографии, которую показывал Кауфман.

— Он мёртв, — тихо сообщил Томас.

— Что ты сказал? — резко спросил шеф.

— Свен Эрнескуг умер. Вчера поздно вечером я говорил с полицией Вестероса. Он скончался меньше двух недель назад.

Калле тихо присвистнул, а Маргит укоризненно посмотрела на Томаса. Он понял, что следовало сказать об этом сразу, но хотел дождаться разговора с Марией Мёрк и выяснить подробности.

— Как он умер?

— Боюсь, я не знаю. Мне сообщили только, что он мёртв.

Он взглянул на часы, прикидывая, сколько прошло с тех пор, как он пытался связаться с Марией Мёрк.

— Я оставил сообщение сотруднице, которая ведёт дело, но она ещё не перезвонила. Если в ближайшее время не объявится, попробую снова.

Шеф откинулся на спинку, и стул угрожающе заскрипел. Он весил по меньшей мере килограммов на двадцать больше нормы и, несомненно, приближался к ожирению. Все доброжелательные попытки убедить его похудеть он игнорировал; более того, первым тянулся за булочками и печеньем, которые порой появлялись на утренних совещаниях. Обручальное кольцо так глубоко врезалось в распухший палец, что его почти не было видно.

Тем не менее шеф превосходно руководил расследованиями и умело ладил с прокурорами и начальством, позволяя своей группе спокойно работать, хотя бесконечные бюджетные ограничения, спускаемые сверху, изрядно его изматывали.

Он повернулся к Томасу.

— Во всей этой истории что-то не так. Ты с самого начала был прав: это никак не может быть чередой самоубийств.

Томас и не ждал похвалы — это было не в характере шефа.

Маргит встала и подошла к белой доске, где висели фотографии Маркуса Нильсена и Ян-Эрика Фределля. Взяла маркер и крупными буквами дописала имя Свена Эрнескуга.

— Калле, выясни об этом человеке всё, что сможешь, — сказал шеф. Калле кивнул.

— Нужно также разыскать остальных мужчин с фотографии Бу Кауфмана, — сказал Томас. — Карин, ты получила моё сообщение? Можешь заняться этим как можно скорее?

— Конечно. Сразу после совещания.

— Маргит, как насчёт поездки в Бергу?

— В Бергу?

— Хорошая мысль, — сказал шеф, понявший, к чему клонит Томас. — Сейчас там располагается штаб береговых егерей. Пора поговорить с кем-нибудь об их деятельности на Корсё в семидесятые годы.

Отправить