Когда Томас сел в машину, чтобы ехать домой, было 20:17. Фотография береговых егерей на берегу не выходила из головы. Он много раз бывал на Корсё, потому что у морской полиции там имелась ночная казарма, но ничего не знал об истории острова.

Не успев выехать с парковки, Томас, не раздумывая, нажал кнопку быстрого вызова Норы.

— Привет, это Томас.

— Привет! Тебя ужасно плохо слышно.

— Я в машине. Хотел кое-что спросить, раз ты так тесно связана с Сандхамном. Что знаешь о деятельности береговых егерей на Корсё?

— Корсё? А зачем?

— Мы ведём расследование, которое может быть связано с островом.

— Я только что вошла домой. Дай несколько минут, перезвоню.

Нора прошла в гостиную, села на диван с телефоном в руке. Сбросила туфли и поджала ноги.

Что она знала о Корсё?

Представила башню — тёмное, мрачное сооружение у восточного входа в Сандхамн. Корсё был укреплённым островом, доступ на который в её детстве всегда был запрещён. Иногда она видела солдат в камуфляже: они проплывали на байдарках с серьёзными лицами.

Сама Нора никогда не ступала на тот берег.

Она перезвонила Томасу.

— Привет. Знаю немного. Кажется, основную военную деятельность свернули в девяностых. Что происходит? Ты такой загадочный.

— Не слышала историй? Странных слухов?

— Помню, в девяностые телевизионщики пытались высадиться, и разразился страшный скандал.

Одна новостная программа решила доказать, что военная охрана острова работает плохо. Журналисты поставили на якорь парусную лодку у берега и собирались заснять хоть что-нибудь происходящее на острове. Не успели понять, что происходит, как на борт ворвались береговые егеря.

Вместо кадров сверхсекретных военных объектов в эфир попали сами репортёры, лежавшие на пляже со связанными за спиной руками под охраной мрачных солдат с автоматами. Разумеется, конкурирующие телеканалы с удовольствием показали сюжет.

— Я это помню. Но ищу старые злоупотребления или скандалы. Ничего не всплывает?

— Что именно ты имеешь в виду? — спросила Нора.

Томас говорил неуверенно, словно сам не знал, чего хочет.

— Точнее сказать не могу. Но иногда остаются старые слухи, что-то заметное.

Нора обнаружила маленькую стрелку на колготках и не удержалась — потянула. Разумеется, она тут же расползлась по ноге, став как минимум вдвое длиннее. Нора вздохнула: колготки придётся выбросить.

— Ладно, забудь, — продолжил Томас. — Я сам не знаю, что ищу. Просто решил спросить, ведь твоя семья давно живёт в Сандхамне.

Нора вспомнила разговор с Олле Гранлундом у причала.

— Боюсь, я мало что об этом знаю, но у меня на Сандхамне есть сосед, который много лет назад служил на Корсё. Могу спросить его, если хочешь.

— Хорошо. Только специально не хлопочи, но, если всё равно поедешь туда на выходные, может быть, поговоришь с ним.

Нора представила гавань: старую таможню восемнадцатого века за домами, выкрашенными в фалунский красный, белые буйки, покачивающиеся у причалов. Йонаса, который улыбался, поднимая бокал в «Дайверс-баре».

Не поехать ли ей в пятницу? А почему бы и нет?

— Думаю, так и сделаю, — сказала она. — На этой неделе мальчики у Хенрика, так что я одна. Поговорю с Олле.

— Позвони, если узнаешь что-нибудь интересное.

— Обязательно. А может, встретимся там? Вы с Перниллой разве не собираетесь на Харё?

— Наверное, если только мне не придётся работать.

— Тогда почему бы вам не прийти ко мне на ужин?

— Было бы здорово. Я позвоню в субботу.

Нора вспомнила вечерний выпуск новостей.

— Кстати, я видела тебя по телевизору — там рассказывали об убийстве одного из моих бывших учителей, Ян-Эрика Фределля. Ты занимаешься этим делом?

— Вроде того. — Томас вдруг стал необычно немногословен.

Однажды Нора случайно встретила учителя в метро. Он был в форме, с зелёным беретом на голове, и сказал, что едет на переподготовку.

— Он ведь был береговым егерем? — спросила она. — Поэтому ты расспрашиваешь о Корсё?

Закончив разговор, Нора осталась сидеть в темноте.

Когда она спросила о Фределле и Корсё, Томас совершенно замкнулся. Честно говоря, это её немного раздражало: ведь первым позвонил он. Он задавал вопросы, но отказался что-либо объяснять, когда она поинтересовалась, зачем. Вытянуть из него хоть что-нибудь так и не удалось.

В квартире было почти так же темно, как на улице, но зажигать свет ей не хотелось. Она откинулась на подушки.

Завтра пятница, конец недели. Выходные всегда давались тяжело, когда мальчики были не с ней. В будни Нора могла загрузить себя работой, иногда ходила в спортзал или встречалась с подругой — выпить вина либо посмотреть какую-нибудь романтическую комедию.

Но выходные предназначались для семьи; никому не хотелось проводить их с одинокой разведённой женщиной. Возможно, это и к лучшему. Несколько раз замужние подруги приглашали Нору на ужин, и впечатления остались далеко не приятные.

Люди не знали, как реагировать на развод, поэтому за столом царила довольно напряжённая атмосфера. Одни уверяли, что не собираются занимать чью-либо сторону, а потом принимались долго объяснять, как трудно приглашать Хенрика и Нору на один и тот же праздник. Другие требовали откровений и настойчиво расспрашивали о новой подруге Хенрика. Что Нора думает о Мари? Что чувствует из-за того, что Мари поселилась в её прежнем доме? Как всё это переносят мальчики?

Вопросы сыпались один за другим, сколько бы Нора ни пыталась сменить тему. После таких вечеров она говорила себе, что больше не станет через это проходить.

Так она перестала общаться с некоторыми общими друзьями. С яхтенной компанией, которую Хенрик знал с детства, связь оборвалась полностью. Впрочем, уж из-за них Нора точно не переживала…

Устало поднявшись, она включила свет и взяла пульт. Пора смотреть новости.

Надо бы приготовить что-нибудь поесть, но ничего не хотелось. К тому же она забыла зайти в магазин, и дома оставались только хлопья да йогурт. Однако признаки падения сахара в крови означали, что поесть необходимо как можно скорее.

Внезапно её охватила острая тоска по Сандхамну и тому покою, который она всегда находила на острове. Если собрать сумку сегодня вечером, завтра можно ехать прямо с работы. Возможно, удастся даже уйти на час раньше, чтобы не попасть в пробки.

На Сандхамне одиночество переносилось легче, хотя вилла Бранд была более чем вдвое просторнее её квартиры. Если становилось тоскливо, можно было заглянуть к родителям или знакомым, которых она знала всю жизнь, либо просто перекинуться парой слов с соседом через ограду.

На Сандхамне не имело значения, замужем она или одна. Никому не было дела до её недавнего разрыва. Там она оставалась просто собой — просто Норой.

Отправить