Понедельник (вторая неделя)

 

— Саксен.

Представляться ему, в сущности, не требовалось. Томас хорошо знал голос судебного патологоанатома; к тому же они достаточно часто работали вместе, чтобы он узнал номер.

В последнее время Саксен стал почти знаменитостью. Он выступал свидетелем на громком процессе над насильником, напавшим на нескольких молодых девушек. Патологоанатом установил, что из-за использованного оружия преступник наносил жертвам поразительно сходные травмы, и это помогло связать его с целой серией других жестоких изнасилований. Саксена интервьюировали едва ли не все СМИ.

— Рановато для тебя. Разве ты сейчас не должен сидеть в каком-нибудь дневном телешоу?

Было всего половина восьмого. Томас только пришёл в участок и сел за стол.

— Ха-ха. — Саксена шутка не развеселила. — Я вчера работал допоздна, чтобы вам не пришлось ждать. Вам с Маргит нужно приехать.

— Будем до обеда.

— Интересно, что он нашёл? — задумчиво сказала Маргит, пока они шли от парковки к низкому зданию при Каролинской университетской больнице, где располагалось отделение судебной патологии.

Газон усыпали опавшие листья, воздух заметно похолодал.

— Скоро узнаем.

Томас был молчалив: думал о разговоре с матерью Маркуса Нильсена перед самым отъездом.

Мария позвонила узнать о ходе дела, и за разговором Томас понял, насколько сильно пострадала семья. Давид, младший брат Маркуса, отказывался ходить в школу, Мария взяла больничный. Её муж тоже был раздавлен.

Она умоляла Томаса найти убийцу сына, но он не сумел утешить. Правда состояла в том, что полиция всё ещё не знала, было ли это самоубийством.

Томас толкнул дверь секционного зала, где царствовал Карл-Хенрик Саксен. Патологоанатом вышел навстречу; за его спиной на металлическом столе лежало тело.

В ноздри Томаса ударил безошибочно узнаваемый запах человеческих органов. Он сильно отличался от вони трупа и скорее напоминал мясной прилавок, где лотки с печенью, почками и сердцем выставили без достаточного охлаждения. Сладковатый и крайне неприятный.

— Добро пожаловать, — сказал Саксен, не протягивая для рукопожатия ни одной руки в перчатке.

Маргит не стала тратить время на любезности.

— Что обнаружил?

Саксен повернулся, откинул простыню с истощённого тела Яна-Эрика Фределля, взял пинцет и указал.

— Причина смерти — утопление, без сомнений. В лёгких обнаружена вода. Но… — Он сделал паузу, давая словам дойти до слушателей. — Похоже, незадолго до смерти кто-то крепко держал его за плечи.

Он положил пинцет и встал за Маргит; они были почти одного роста.

— Согни колени.

Она бросила на него непроницаемый взгляд, но подчинилась и присела, став примерно на пятнадцать сантиметров ниже врача.

Саксен положил обе ладони ей на плечи: пальцы над ключицами, большие пальцы сзади. И сжал.

— Ай! Ты что, чёрт возьми, делаешь?

От внезапного давления Маргит едва не рухнула.

— Показываю, что произошло.

Саксен отпустил её и продолжил:

— На коже над ключицами отчётливо отпечатались растопыренные пальцы, сжимавшие плечи с большой силой. На спине следы от ногтей больших пальцев. Если схватить человека так сверху, сравнительно легко удерживать его под водой, пока он не перестанет дышать.

Маргит потёрла ключицу и повращала плечами, восстанавливая кровообращение.

— Да ладно, — сказал Саксен. — Не так уж сильно я сжал.

Выражение лица Маргит не оставляло сомнений: при новой демонстрации она его ударит.

— Значит, его утопили? — спросил Томас.

— Похоже на то. Если только Фределль не был резиновым и не умел обхватывать собственное тело руками. Сам он такие следы оставить не мог.

— Он почти не двигался. Страдал рассеянным склерозом. Я видел его за день до смерти, — сказал Томас.

— Тогда кто-то другой погрузил его в воду и держал, пока он не умер.

— Значит, убийство, — тихо произнесла Маргит. — И что это меняет в деле Маркуса Нильсена?

— Трудно сказать. — Саксен потёр подбородок. — Его вскрытие делал не я, но заключение прочёл. Коллега провёл исследование безупречно. Никаких признаков чего-либо, кроме самоубийства: ни необъяснимых ушибов, ни чужих биологических следов на теле. Смерть наступила на месте.

Томас подошёл ближе, разглядывая отметины на коже Фределля. Он ясно видел отпечатки пальцев, безжалостно давивших на плечи. Тщетно пытался представить человека, способного на такое: кто станет убивать больного, беспомощного мужчину?

Саксен взглянул на компьютер на столе; экран был заполнен мелким текстом.

— Кстати, Фределль был пьян, — добавил он.

Томас обернулся.

— Что?

— В момент смерти он был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Выпил много виски. Вы не знаете, у него были проблемы со спиртным?

Томас вспомнил полку над раковиной в ванной: коробки и коробки таблеток, белая упаковка с красными предупреждающими треугольниками.

— Из-за болезни он принимал множество лекарств. В таких обстоятельствах он вряд ли стал бы пить. Нужно спросить жену.

— Я не помню в квартире бутылок, — сказала Маргит.

— Ты уверен? — спросил Томас у Саксена.

Тот кивнул.

— Убийца мог насильно напоить его, чтобы с ним было легче справиться?

— Тогда у преступника, вероятно, было оружие. Например, пистолет, — предположила Маргит.

— Верно, — сказал Томас. — Под угрозой оружия заставил его залезть в ванну.

— Это объясняет, почему других следов на теле нет, — добавил Саксен.

— Нужно вернуться в квартиру и поискать бутылки, — сказала Маргит. — Если найдём, возможно, удастся снять отпечатки.

— И ещё одно, — продолжил Саксен. — Вода в лёгких. Сначала я решил, что это обычная мыльная вода, но при повторной проверке выяснилось: не мыло, а моющее средство. Похоже, его добавили в ванну.

— Но зачем? — спросил Томас.

— Откуда мне знать?

Томас вздохнул: иногда патологоанатом обижался совершенно напрасно.

— Я не это имел в виду. Средство ядовитое? Могло как-то ухудшить состояние жертвы?

— Нет. Просто наблюдение. Какое оно имеет значение, не знаю.

Моющее средство, — повторил про себя Томас. Что это означает?

Вернувшись, Томас обнаружил на столе аккуратную стопку распечаток. Они с Маргит поздно пообедали сосисками с картофельным пюре и салатом с креветками; теперь было почти три.

Он вынул листы из пластиковой папки. На первой странице — фотография Бу Кауфмана и краткая биография, подготовленная Карин. Томас несколько раз перечитал материалы, затем пошёл к Маргит. Она сидела за компьютером и сосредоточенно щёлкала мышью, курсор бегал по экрану.

Когда Томас сел напротив и вытянул ноги, Маргит подняла глаза.

— Я изучила всё, что Эрик и Карин нашли о Фределле и Нильсене. Ни одной точки соприкосновения. Ноль. Ничего.

Она с досадой вздохнула и откусила от недоеденного яблока, уже потемневшего по краям.

— Бу Кауфман, — сказал Томас.

— Что с ним? — Маргит продолжала жевать.

Он поднял распечатку.

— Последняя фамилия в телефоне Маркуса.

Маргит быстро прочла сведения.

— Живёт в Брандбергене, одинок, получает пособие.

— Именно.

— То есть и здесь очевидной связи нет.

— Почти. Фределль жил в Эльте, а это тоже южный пригород Стокгольма.

Маргит не оценила шутку; она вопросительно посмотрела на него, затем взглянула на часы и выключила компьютер.

— Я пытался связаться с научным руководителем Маркуса Нильсена в университете, — продолжил Томас.

— И как?

— Не дозвонился. Оставил сообщение на голосовой почте с просьбой перезвонить.

— Хорошо.

Маргит сгребла бумаги в неопрятную кучу и запихнула в шкаф за спиной.

— Тогда будем надеяться, что она скоро объявится. Мне пора: день рождения сестры. Бу Кауфман может подождать до завтра? Не думаю, что лишние сутки что-то изменят.

Томас понимал: она вспоминает почти бесполезный визит к Роберту Кронваллю. Возразить было нечего; важнее заняться Фределлем, которого определённо убили.

Он снова посмотрел на фотографию Бу Кауфмана. Мы гоняемся за призраком или ты всё-таки можешь что-нибудь прояснить? Расскажешь, почему Маркуса Нильсена нашли повешенным в комнате, а Яна-Эрика Фределля утопили в собственной ванне?

Мужчина на чёрно-белом снимке смотрел в ответ и, похоже, ничего не собирался говорить.

Отправить