Роберт Кронвалль жил в одноэтажном доме на северо-западе острова Лидинге, соединённого со Стокгольмом единственным арочным мостом.

Машин на дороге почти не было. Проезжая по мосту, Томас любовался домами, цеплявшимися за крутые склоны с обеих сторон. Справа находился Миллесгорден — музей и мастерская под открытым небом, основанные знаменитым художником и скульптором Карлом Миллесом.

— Наверное, оттуда потрясающий вид, — словно прочитав его мысли, сказала Маргит.

— Да, но стоит недёшево.

— В Стокгольме вообще ничего дешёвого нет.

Томас повернул направо; дорога прошла под мостом, и вскоре указатель сообщил, что они въехали в Ислинге.

— Какой адрес?

— Константиавеген. Следующий поворот направо.

Маргит указала вперёд. Дом из красного кирпича выглядел построенным в тридцатые годы. В саду росло несколько корявых яблонь, ветви гнулись под плодами. По множеству падалицы было видно: хозяину лень собирать урожай. От ограждённой террасы того же цвета, что дом, ступени вели к входной двери.

Томас позвонил. Открыла женщина лет пятидесяти в розовом вязаном свитере и жемчужных серьгах.

— Чем могу помочь?

Томас объяснил цель визита.

— Входите. Муж в гостиной.

Они последовали за ней в большую комнату с широким кирпичным камином. Через арку виднелась красивая столовая, над столом висела впечатляющая люстра. У дальней стены стоял украшенный позолотой шкаф, сверху — семейные фотографии. На одной молодой человек в студенческой фуражке, на другой молодой и пожилой мужчины в форме. На третьей была пара в одежде пятидесятых годов.

В кресле сидел мужчина в очках для чтения. Тихо звучала классическая музыка. Томас смутно узнавал произведение, но не мог вспомнить: фортепианная соната — какая именно?

Мужчина поднял голову.

— Полиция. Томас Андреассон. — Томас показал удостоверение. — Мы хотели бы задать несколько вопросов о молодом человеке, с которым вы, как нам известно, встречались несколько дней назад.

Роберт Кронвалль снял очки и встал. Волосы серебрились, но сам он выглядел в хорошей форме. Томас решил, что стоявшая в прихожей сумка с клюшками для гольфа, вероятно, имеет к этому отношение.

— Садитесь, пожалуйста.

Он указал на диван. Томас и Маргит опустились на мягкие глубокие подушки. Маргит наклонилась вперёд.

— Вы знакомы со студентом по имени Маркус Нильсен?

Роберт озадачился.

— Маркус Нильсен? Никого с таким именем не знаю.

Томас достал фотографию из внутреннего кармана.

— Ему было двадцать два, жил в Ярлаберге.

— В чём дело? — спросил Роберт, глядя на снимок.

— Боюсь, он умер, — сказала Маргит. — Мы расследуем его смерть.

— Боже мой. — Реакция была искренней. — Что произошло?

— Неделю назад он покончил с собой, — объяснил Томас.

Роберт переводил взгляд с Томаса на Маргит, явно не понимая.

— В его телефоне было ваше имя. Мы хотим выяснить, встречались ли вы и о чём говорили, — продолжил Томас. — Он изучал психологию в Стокгольмском университете.

Роберт заметно расслабился.

— А, понятно. Некоторое время назад мне звонил человек, назвавшийся студентом-психологом. Возможно, это он?

— Скорее всего.

— Тогда вы правы, мы разговаривали.

— Когда вы встречались? — спросила Маргит.

— Только говорили по телефону. Поэтому я его и не узнал. Дайте подумать, когда это было… Наверное, около недели назад, точно не помню.

— Зачем он звонил?

— Хотел взять интервью.

— О чём? — спросил Томас.

— О моей учёбе в Королевской военно-морской академии. Я был там кадетом. — Роберт кивнул в сторону фотографий. — Сказал, что пишет работу и хочет расспросить о моём опыте, но я посоветовал обратиться во флот.

— Почему?

— Не думаю, что мог бы многое рассказать. Я очень занят, мне некогда сидеть на интервью ради студенческого задания.

В глазах Роберта мелькнуло сожаление.

— Сколько длился разговор с Маркусом Нильсеном? — спросил Томас.

— Совсем недолго. Он представился, сказал, что хотел бы задать несколько вопросов. Я отказал, и на этом всё. Пара минут, не больше.

Роберт Кронвалль взглянул на часы.

— Простите, сегодня вечером у нас ужин Ротари-клуба, ещё многое нужно подготовить. Я председатель клуба Лидинге, а дел у председателя хватает.

По его тону Томас задумался, не следует ли вытянуться по стойке «смирно». Седовласый мужчина поднялся, давая понять, что беседа окончена.

— Мне жаль, что молодой человек умер, но добавить нечего.

— Последний вопрос. Вы знаете Яна-Эрика Фределля?

Роберт погладил подбородок.

— Не думаю. Имя ничего не говорит. К сожалению, лица запоминаю лучше фамилий. — Он извиняюще пожал плечами. — Кто он?

— Был учителем физкультуры, но несколько лет назад ушёл на пенсию по болезни, — ответил Томас. — Он тоже умер. Мы предполагаем, что между ним и Маркусом Нильсеном может быть связь.

— Боюсь, я его не знаю.

Маргит вручила Роберту визитку.

— Свяжитесь с нами, если что-нибудь вспомните.

— Из любопытства, — сказал Томас, — что за музыка звучала, когда мы вошли?

— Ференц Лист, «Грёзы любви» номер три. Говорят, он написал по пьесе для каждой любовницы; хорошо известно, что их было несколько.

Из прихожей Томас видел Биргитту Кронвалль на кухне. Он поднял руку на прощание, но она не подошла. Последним, что Томас увидел перед выходом, была её спина: женщина склонилась над чем-то похожим на баранью ногу.

Отправить