— Итак, что нам известно об этих двух смертях?

Шеф, как всегда, занял место во главе стола. Было половина десятого, вся группа собралась.

Калле Лидвалль выглядел бодрым, а Эрик Блум — полусонным. Он зачёсал волосы назад гелем и пил кофе из большого стакана «7-Eleven».

— Поздно лёг? — спросила Карин Эк, сидевшая напротив.

— Можно и так сказать.

— Полагаю, новая подружка, — развеселилась она. — Как всегда!

Эрик не успел ответить: шеф вмешался.

— К делу. Томас, Маргит.

Томас уже прикрепил к белой доске фотографии Яна-Эрика Фределля и Маркуса Нильсена.

— У нас двое людей без очевидной связи, за исключением того, что оба умерли в течение недели после своей первой и единственной встречи. Нильсен — студент-психолог, выросший в Тебю. Фределль — бывший учитель физкультуры, ушедший на пенсию по болезни и живший к югу от Стокгольма. Первая смерть выглядит самоубийством; вторая тоже может оказаться самоубийством, но уверенности нет. Явных доказательств преступления пока не обнаружено, однако ситуация далеко не однозначная.

Шеф прочистил горло.

— Подробности смерти Фределля?

Маргит продолжила:

— Вскрытие завтра. Оно должно показать, убили его или он утопился сам. Он был тяжело болен, жена клянётся, что врагов не имел.

— Допустим, Маркус Нильсен не покончил с собой, — медленно произнёс шеф. — Что говорит патологоанатом? Например, известно ли, что он умер на месте?

Томас перелистал записи.

— Причина смерти однозначна: повешение. В глазах были субконъюнктивальные кровоизлияния; их не возникло бы, будь он мёртв до того, как петлю надели на шею.

— Трупные пятна, или гипостаз, тоже располагались на ногах, — добавила Маргит. — Если бы повешение инсценировали, скрывая убийство в другом месте, рисунок был бы иным.

— Да-да, о гипостазе я всё знаю, — нетерпеливо сказал шеф. — Но есть хоть одно реальное доказательство, что он не убил себя?

— Предсмертная записка не подписана, — сказал Томас, — а ноутбук мы не нашли. Родители уверены, что за день до смерти он был у Маркуса. Исчезнувший ноутбук беспокоит меня больше всего.

— Иными словами, никаких явных доказательств. — Шеф откинулся назад и глубоко вдохнул. — Что с другими версиями? Враги, долги, прежние неприятности?

— Я могу проверить, — сразу предложил Эрик. — Может, Карин поможет? — Он вопросительно посмотрел на неё, и та кивнула с тёплой улыбкой. Было несомненно: их помощница питала слабость к Эрику Блуму.

— Хорошо, — сказала Маргит. — Поищите. Между Фределлем и Нильсеном может существовать связь, о которой мы пока не знаем. Мы с Томасом поговорим с людьми, которых Маркус Нильсен видел в последние дни жизни.

— Ещё я считаю, что по обоим телам нужно запросить расширенное вскрытие, — добавил Томас. — Фределля нашли полностью одетым, это странно. Криминалисты могут обнаружить что-нибудь на одежде.

Шеф кивнул: он слушал внимательнее, чем предполагал Томас.

— Что-нибудь ещё?

— Только один факт против версии самоубийства Нильсена. В его истории болезни ничего нет.

— В истории болезни? — переспросила Карин.

Томас повернулся к ней.

— У большинства самоубийц прежде были медицинские проблемы: психиатрическое лечение, приступы тревоги, частые обращения к врачам. А у Нильсена всё чисто. Абсолютно ничего.

Эрик допил кофе и бросил бумажный стакан в сторону корзины. Тот ударился о край и упал на пол; Эрик встал и поднял его.

— Томас прав, — сказал он, опуская стакан в мусор. — Будь у Маркуса склонность к самоубийству, он, скорее всего, уже попадал бы в поле зрения медиков.

— Его мать клянётся, что он даже слова «самоубийство» никогда не произносил, — добавил Томас.

 

До отправления ваксхольмского парохода оставалось пятнадцать минут, и Нора торопила мальчиков. У каждого было всего по сумке, но до пристани всё равно идти несколько минут.

Она заперла входную дверь, проверила, закрыты ли кухонные окна, и перекинула ремень сумки через плечо.

По дороге они миновали прежний дом, и Нора посмотрела, не видно ли Йонаса. Дом казался пустым; возможно, он уже уехал. Наверное, завтра работает.

У причала ждали небольшие группы людей. По осеннему расписанию в выходные рейсов было меньше, следующий — только вечером. Краем глаза Нора заметила белый пароход, рассекавший пролив.

— Шевелитесь, ребята, — сказала она шедшим впереди мальчикам. — Нельзя опоздать.

Чуть позже, поднимаясь по трапу, Нора не удержалась и в последний раз обернулась в поисках Йонаса. От киоска уходил мужчина с газетой; на мгновение она решила, что это он, но затем поняла: незнакомец.

Она закатила глаза, досадуя на собственную глупость, и поднялась на борт.

Отправить