Воскресенье (вторая неделя)

 

Когда Томас открыл глаза, цифровые часы показывали 6:17. Заснул около полуночи и охотно полежал бы ещё час, но всё же чувствовал себя отдохнувшим.

Рядом глубоко дышала Пернилла. Она лежала на боку, обхватив живот рукой, словно защищая его.

Томас смотрел на неё со смесью радости и тревоги. Её новая беременность была настоящим чудом. В прошлый раз понадобились долгие гормональные процедуры и экстракорпоральное оплодотворение; когда Эмили неожиданно умерла в три месяца, потеря оказалась невыносимой.

Никакого рационального объяснения тому, почему теперь Пернилла забеременела естественным путём, не было. Томас испытывал глубокую благодарность за это чудо.

На комоде у окна стояла фотография Эмили в рамке. Девочка лежала голенькой на розовом полотенце после купания и улыбалась одной из своих первых улыбок. Снимок сделали за несколько дней до смерти, и долгое время Томас не мог даже смотреть на него, не то что держать на виду. Но несколько недель назад Пернилла просто поставила фотографию туда, и, к своему удивлению, Томас почувствовал утешение. Теперь каждый вечер перед сном он смотрел на дочь и наконец мог вспоминать радость, которую она им подарила.

Он молился, чтобы на этот раз всё прошло хорошо. Выкидыш сломает их обоих; случись такое, лучше бы Пернилла вообще не забеременела.

Томас спустил ноги с кровати и, вставая, как обычно, слегка качнулся. К странному ощущению, когда ступня касалась пола, требовалось привыкать. Наверное, он никогда до конца не осознает, что тело больше не целое.

В халате, но без тапочек, он прошёл на кухню и включил кофеварку. Когда кофе сварился, налил чашку и сел за стол. Мысли сразу вернулись к Маркусу Нильсену.

В половине десятого в участке состоится совещание группы, и одной из главных задач будет узнать больше о людях, с которыми Маркус связывался перед смертью. Возможно, Роберт Кронвалль или Бу Кауфман ответят хотя бы на некоторые вопросы расследования.

 

Хотя было всего половина девятого, на улице было приятно. Нора решила немного посидеть на солнце с чашкой кофе, прежде чем готовить завтрак мальчикам.

Выйдя на крыльцо, она увидела Олле Гранлунда у причала. Он поднял руку, и Нора помахала в ответ.

— Как живётся в большом доме? — крикнул Олле.

Она подошла и села на старую скамью из плавника, стоявшую здесь столько, сколько Нора себя помнила.

— Начинаем обживаться, но тётя Сигне по-прежнему в каждой комнате. Каждый раз, когда бьют часы из Муры, я жду, что она выйдет из кухни.

Олле склонил голову.

— Сигне любила этот дом больше всего на свете. Рад, что ты не стала слишком многое менять и сохранила его характер.

Нора повертела чашку в руках.

— Выбрасывать мебель Сигне казалось неправильным. Дом всё ещё принадлежит ей, хотя понимаю, как глупо это звучит.

— Совсем не глупо. Ты наверняка скучаешь.

— Очень. Я правда её любила.

— Многие из нас любили.

Олле бросил такой лукавый взгляд, что Нора опешила.

— И что это значит? — Она слегка толкнула его локтем. — Почему ты раньше не рассказывал?

Олле прищурился от солнца и признался:

— Она была на десять лет старше, но, когда мне было около двадцати, я немного в неё влюбился.

Нора откинулась к стене лодочного сарая за скамьёй.

— Вот это новость. Рассказывай!

Олле выглядел довольным, словно снова стал молодым ухажёром.

— Однажды на Мидсоммар, когда меня отпустили из армии, я попытался за ней приударить. Наверное, в 1958 году. Приплыл с Корсё в нарядной зелёной форме — хотел произвести впечатление.

— Получилось?

— Не особо. — Олле ухмыльнулся. — Позвал её выпить кофе, а она сразу меня отшила. «Что такому элегантному молодому человеку нужно от старухи вроде меня?» — сказала она. Уговорить не удалось.

— Типичная Сигне.

— Точно. Я уполз, поджав хвост, но мы всегда хорошо ладили.

Нора живо представила Сигне: ясный взгляд, твёрдые манеры, мгновенно смягчавшиеся, когда прибегали Адам и Симон и просили чего-нибудь вкусного.

— Ты случайно не знаешь, почему она так и не вышла замуж? Я всегда гадала, но спросить не решалась.

Олле достал мозолистой рукой из кармана коробочку со снюсом, и он привычным движением открыл её.

— Говорят, она полюбила человека, который бросил её без единого объяснения.

— Как трагично.

— Да, но это старые сплетни, ручаться не могу. Случилось, по слухам, через несколько лет после войны. Я тогда был ребёнком.

— И она всё это время одна жила в таком огромном доме. — Нора посмотрела на виллу Бранд за их спинами.

— А теперь там живёшь ты. — Олле убрал коробочку в карман. — Давно пора было поселиться новой семье. Такому дому нельзя пустовать. Рад, что вы с мальчиками переехали.

Нора взглянула на часы и встала.

— Кстати о мальчиках: пора готовить завтрак.

— Скажи, если понадобится помощь. Знаешь, где меня найти.

— Спасибо. — Нора тепло улыбнулась. — Возможно, это случится раньше, чем ты думаешь.

Отправить