Он бежал по тёмному неровному льду у берега Сандхамна и слышал, как тот трещит под ногами. Потом вода поглотила его, и показалось, будто холод пожирает пальцы рук и ног. Ледяная морская вода выбила воздух из лёгких и высосала кислород из крови.

Скоро он утонет в глубоком фарватере. Никто не придёт на помощь, потому что никто не знает, что он вышел на лёд.

Он заплакал.

Ему не хотелось умирать. Только не так — в полном одиночестве, не успев попрощаться.

Холод всё глубже пронизывал тело и отнимал силы, а он с горечью сожалел обо всём, чего не успел сказать и сделать.

Откуда ему было знать, что время уже пошло на минуты?

Чувствительность в конечностях быстро исчезала. Он понимал, что сердце бьётся всё медленнее, что вот-вот потеряет сознание. Скоро по венам разольётся обманчивое тепло, он перестанет сопротивляться — и всё закончится.

Но он не хотел умирать. Не сейчас. Не без Перниллы рядом.

Дрожь стала такой сильной, что пришлось отпустить опору. Он снова погрузился в ледяную воду. Бороться больше не было сил.

Раздался пронзительный, настойчивый звон — сердитый сигнал, требовавший внимания.

Он открыл глаза и понял, что лежит в собственной постели, а рядом ровно дышит Пернилла.

Он протянул руку и нащупал телефон на прикроватной тумбочке. Пальцы не удержали его, и аппарат упал на пол. После короткой паузы звонок возобновился, теперь ещё громче. Пернилла пошевелилась.

— Телефон, — пробормотала она.

Её голос окончательно вернул его к действительности. Он спустил ноги с кровати, но, поставив левую ступню на пол и попытавшись встать, едва не потерял равновесие. Он всё ещё не привык. Нагнувшись, поднял телефон и прижал его к щеке; телефон тут же намок от слёз.

Хриплым голосом он произнёс:

— Томас Андреассон.

Отправить