Эльта — один из небольших пригородов Стокгольма, перестроенный в шестидесятые годы и окружённый природой. Он находился в южной части коммуны Накка, и Томас доехал туда меньше чем за пятнадцать минут.

Он припарковался на улице и поднял взгляд на фасад дома, где, согласно реестру населения, жил Ян-Эрик Фределль. Дом был восьмиэтажным, кодового замка на входе не было.

Дверь квартиры открыла женщина лет пятидесяти. Короткие прямые волосы, серый кардиган, застёгнутый до самого горла.

— Да? — произнесла она.

Томас представился и спросил, можно ли войти. Женщина отступила на пару шагов, пропуская его в просторную прихожую.

— Янне, к тебе пришли! Полиция! — крикнула она, затем представилась Леной Фределль. Провела Томаса в залитую солнцем гостиную с красивым паркетом. Он заметил, что пол во всей квартире совершенно ровный, без высоких порогов. Причина стала понятна, когда Томас увидел худого мужчину, сидевшего на диване перед телевизором; рядом стояли ходунки на колёсах. С застеклённого балкона открывался вид на лес, где среди зелени уже проступали жёлтые листья.

Ян-Эрик Фределль протянул дрожащую руку. Томас попытался скрыть удивление, но не сумел.

— У меня рассеянный склероз, — объяснил Фределль. Было заметно, с каким трудом он говорит. — Простите, что не встаю.

Он потянулся к пульту с очень крупными кнопками и выключил телевизор.

— Началось десять лет назад. И вот до чего дошло, — тихо сказал он. — Чем могу помочь?

Томас сел в кресло рядом.

— Я расследую смерть молодого человека по имени Маркус Нильсен. Вы случайно его не знали?

Ян-Эрик зашёлся сильным кашлем, и жена поспешила в комнату. Похлопала его по спине и поднесла принесённый из кухни стакан с синей трубочкой. Через мгновение он сделал глоток. Когда приступ закончился, Лена повернулась к Томасу. В её тоне явственно звучал упрёк.

— Как видите, мой муж тяжело болен. Ему нельзя волноваться. Что произошло?

Скрывать правду не было причин.

— Я спросил о студенте Маркусе Нильсене. В воскресенье его нашли мёртвым в собственной квартире.

Лена пришла в ужас.

— Тот молодой человек, который заходил к нам на прошлой неделе? Студент-психолог?

Томас кивнул.

— Он приходил к вам? В какой день?

— Дайте подумать… Кажется, в прошлую среду.

— Расскажите подробнее о его визите.

Лена посмотрела на мужа.

— Ты говорил с ним больше меня.

Ян-Эрик медленно выпрямился, словно готовясь к разговору, а Лена вернулась на кухню.

— Он позвонил и спросил, можно ли прийти, — начал Ян-Эрик хриплым голосом. — Работал над каким-то заданием, у него было много вопросов.

— О чём?

— Он хотел узнать о моей армейской службе.

Томас удивился: такого он совсем не ожидал.

— Почему?

— Сказал, что пишет работу о вооружённых силах в семидесятые годы.

Томас задумался. В те времена почти каждого мужчину призывали примерно на год, кроме освобождённых по медицинским показаниям.

— Он спрашивал, как там было, что нас заставляли делать и что мы чувствовали, — продолжил Ян-Эрик. — Принёс анкету и заполнял её во время разговора.

— Почему обратился именно к вам?

— Наверное, случайность. Нашёл ежегодник с моей фамилией.

Новый приступ кашля прервал беседу. Томас подождал, пока Ян-Эрик отдышится.

— Что вы ему рассказали? — спросил он наконец.

— Поговорили о разном, но прошло больше тридцати лет, а память у меня уже не та.

— Где вы служили?

— В береговых егерях.

Береговой егерь. Томас представил молодых мужчин в зелёной форме, беретах, с коротко остриженными головами. Бойцов, живших армией и проходивших самые тяжёлые испытания, чтобы доказать своё превосходство.

— Значит, вы были на Корсё?

На лице Фределля появилась ностальгическая улыбка.

— Да. Знаете остров?

— Много лет служил в морской полиции, а там есть казарма для ночёвки. Кроме того, у меня дача на Харё, совсем рядом.

Было видно, что Ян-Эрик устаёт, и Томас прервал расспросы. Дрожь усилилась, голова пожилого мужчины клонилась вниз, словно шея не могла удержать её тяжесть. Кожа собралась складками у основания горла. Он напомнил Томасу индюка с обвисшим клювом.

Томас посмотрел на часы: Ян-Эрик долго не выдержит.

— В вопросах Маркуса было что-нибудь необычное?

Тот покачал головой и устало улыбнулся.

— Не знаю. Я теперь всё время утомлён. Очень приятный молодой человек. Жаль слышать, что он умер.

— Последний вопрос. Что вы знаете о работе, которую он писал?

— Она была о групповой динамике. Он назвал её как-то по-английски, но я не запомнил.

Нужно связаться с его научным руководителем в университете, — подумал Томас. Выяснить, о чём именно он писал.

Ян-Эрик прочистил горло и снова закашлялся. Томас взял стакан.

— Хотите воды?

— Пожалуйста.

Он держал стакан, пока Ян-Эрик пил. Несмотря на трубочку, несколько капель стекли по подбородку.

Томаса охватило сочувствие. Нелегко быть больным и зависимым от других в возрасте, когда ещё должен быть полон сил и энергии. Ужасно, когда простейшие повседневные действия — встать, выпить воды, сходить в туалет — внезапно превращаются в огромное испытание.

Лена Фределль снова появилась в комнате, словно всё это время слушала за дверью. Томас подумал, как часто она, должно быть, ждёт в тени, готовая прийти на помощь. Любящий взгляд, которым она смотрела на мужа, свидетельствовал о бесконечном терпении.

Она наклонилась и вытерла Ян-Эрику подбородок. Когда Лена приблизилась, Томас заметил на её лбу бледный шрам — вероятно, след детской ветрянки.

Он поднялся и поблагодарил обоих. Лена проводила его до двери.

— Можно спросить, как умер Маркус? — сказала она, когда Томас уже собирался уходить.

Он замялся, но вопрос был справедливым.

— Покончил с собой. Повесился у себя в квартире.

Лена ужаснулась.

— Как страшно! Когда он был здесь, я ни за что не подумала бы о таком. Бедная семья!

Её слова звучали у Томаса в ушах, когда он выходил из дома.

Отправить