Гильгамеш

Практически все когда-то слышали имя этого древнего шумерского правителя, жившего примерно в 2700–2600 годах до н. э. и ставшего героем одноименных аккадских мифологических сказаний и героических эпосов.

Главным литературным памятником, повествующим о Гильгамеше, является поэма «О всё видавшем» (аккад. сьйа нъагба имъуру), которая по праву считается одним из древнейших сохранившихся литературных произведений в мире.

Данный эпос представляет собой кодифицированный сборник различных сказаний, бытовавших в Двуречье на протяжении более полутора тысяч лет. Найденный в XIX веке в Ниневии текст, записанный убористой клинописью на 12 табличках, датируемых примерно 700 годом до н. э., пролил свет как на поэтическую составляющую шумеро-аккадских мифов, так и на элементы космогонической философии шумеров.

Приведем выдержки из эпоса для ознакомления с литературной стилистикой:

 

«О видевшем весь мир до его края,

О переплывшем все моря и горы перешедшем,

О победившем всех врагов бок о бок с другом,

О все премудрости постигшем, всё познавшем,

О том, кто скрытое узрел и тайное увидел,

О том, кто рассказал, что было до потопа,

Путями дальними он странствовал, но утомился.

И вот, рассказ о подвигах его на камне выбит».

 

Как мы видим из вступительных строк, текст с самого начала описывает Гильгамеша как незаурядного человека. Действительно, разные мифы, в той или иной форме отраженные в эпосе, приписывали этому человеку различные подвиги. Так, он участвовал в военных походах и объединил многие рассеянные города-государства Двуречья, строил внушительные стены и оборонительные постройки, покорял разные народы, добывал диковинные ресурсы, а также многое другое.

Неудивительно, что позднейшая религиозная мысль обожествила Гильгамеша, сделав его владыкой подземного царства. Назвать данного персонажа богом даже в классическом политеистическом понимании всё же нельзя. Скорее, восприятие шумерами Гильгамеша отчасти имело сходство с древнегреческим культом героев (который возник, безусловно, гораздо позже). Сам эпос утверждает, что этот человек являлся богом «на две трети». Перед нами достаточно нетипичное деление. Наиболее часто в религиозной мысли различных народов мы встречаем богов или полубогов. Едва ли в других верованиях мы сможем найти кого-то, кто являлся бы богом на две трети.

Следует заметить, что именно со сказаний о Гильгамеше, фрагменты которых попадали, вероятно, в сопредельные государства, в религиозном письменном творчестве началось развитие непосредственно эпического стихосложения. Помимо всего прочего, ввиду своей древности эпос о Гильгамеше признаётся некоторыми исследователями в качестве образца протомифологических памятников.

Неизвестный фотограф. Гильгамеш. Рельеф фасада тронного зала дворца Саргона II в Хорсабаде

Вера и культы

Месопотамская религия практически не знает сакральных изображений, передающих сцены мифов и связанные с ними теологические концепции. Подавляющее большинство религиозного наследия передавалось литературным путем. Несмотря на раннее возникновение, цивилизация шумеров довела навык создания эпической сакральной литературы до совершенства.

Как мы уже знаем, центральной идеей большинства религий является достижение бессмертия. В этом плане вера народов Двуречья несколько отличается от своих ближайших по времени «родственников».

Многие аккадские тексты, в том числе и эпос о Гильгамеше, содержат в себе идею поиска источника бессмертия. Ничего подобного мы не находим в других ближневосточных религиях. Например, в Египте полностью отсутствует подобная канва повествований, что явно свидетельствует об изначальном наличии в человеке источника вечной жизни. Это действительно так, и мы обязательно убедимся в этом в следующей части.

Несмотря на наличие внушительной мифологемы, какой-либо серьезной концепции посмертного человеческого существования мы не находим.

Это ни в коем случае не означает, что идея загробного мира в религии Междуречья была минимизирована. Такое мнение легко опровергается найденными захоронениями, представлявшими собой кирпичные гробницы, наполненные утварью и провизией, что явно указывает на веру в загробную жизнь. Более того, во многих типовых гробницах были найдены очень интересные длинные трубы, назначение которых доподлинно установить пока не удалось. Большинство историков религии сходятся во мнении, что по этим трубам родственники умерших доставляли воду погребенному телу, которое, по их мнению, мучилось от жажды, а следовательно, было живо по ту сторону физического мира. Данную концепцию, инновационную для раннего политеизма, очень важно принимать во внимание.

Церемониал

Обрядовая составляющая религии Двуречья, особенно ее более позднего (вавилонского) варианта, в целом схожа со многими политеистическими религиями того периода. Особенно восточными. Все они сконцентрированы вокруг сакраментального служения (или, если хотите, обслуживания) идолов, проводимого в культовых сооружениях, самыми распространенными из которых являлись храмы.

Будучи наиболее ранним вариантом политеизма, религия Междуречья еще обнаруживала в себе те формы доисторических практик, которых уже были лишены ее младшие «братья». Например, в столице государства времен правления Гильгамеша – Уруке – существовала особая ритуальная практика кормления богов путем преподнесения их изображениям жертвенных блюд два раза в день.

Найденные фрагменты священных изображений, а также клинописные тексты свидетельствуют о том, что для ритуала кормления, как правило, изготавливались особые идолы божеств, отличающиеся от остальных особым наклоном головы и устремленным в землю взглядом. Именно в эту область «зрения» и преподносилась священная жертвенная пища. Делалось это с той целью, чтобы бог мог видеть то, что он ест. Сам же идол в момент «трапезы» завешивался от посторонних взглядов.

Надо сказать, что иконография была широко распространена среди народов Двуречья, что подтверждается найденными уменьшенными копиями главных идолов, изготовленными из дешевых материалов. Данные находки явно свидетельствуют о том, что иконографические изображения играли значимую роль как в общественном, так и в частном культе.

Другой отличительной особенностью месопотамских идолов является акцент на атрибутике. В отличие от более поздних политеистических иконографий, основной упор в идентификации делался не на черты лица, а на стиль одежды, которая отражала ту или иную территориальную область божественного покровительства.

Представление о богах, обитающих в небесном мире, было, скорее всего, частью религиозной мифологемы и воспринималось в качестве возвышенного предания древности, в то время как религиозная практика явно отождествляла земное изображение какого-либо божества с местом пребывания его «души». То же самое относилось и к многочисленным амулетам, которые почитались в качестве видимых атрибутов силы богов.

В заключение необходимо заметить, что, несмотря на обилие дошедших до нас артефактов той эпохи, религия Месопотамии изучена гораздо хуже ее более поздних «сестер». Это объясняется несколькими причинами.

Во-первых, как мы уже несколько раз говорили, формированию относительно унифицированной вавилонской формы данной религии предшествовали ее многочисленные локальные изводы, каждый из которых заметно отличался во второстепенных частностях, свидетельства о которых до нас почти не дошли.

Во-вторых, религия (или религии) Месопотамии, будучи уже достаточно развитой формой поклонения, всё еще содержала в себе элементы неолитических практик, также недостаточно изученных по причине отсутствия письменности.

И, наконец, в-третьих (и это касается практически всех древних религий, о которых речь пойдет в следующих частях), довольно непросто доподлинно установить, что именно являлось реальным предметом веры народа, что отличало религию жрецов, а что относилось лишь к области мифологической и воспринималось фигурально.

Так или иначе, но древнейшая система верований народов Междуречья, вне всякого сомнения, представляет собой образец перехода от проторелигиозных культов к классической религиозности с устойчивой теологией и космогонией.