Религия Междуречья

Земля библейского рая

У системы верований, о которой пойдет речь в этой части, достаточно много имен. Одни называют ее религией Месопотамии, другие – шумеро-аккадской мифологией, третьи говорят о религии Междуречья, или Двуречья.

Такой плюрализм в терминах вполне объясним. Всё дело в том, что примерно в 5500 году до н. э. на юге Месопотамии между реками Тигром и Евфратом возник народ шумеров, образовавший не только древнейшую из известных, но и первую «грамотную» цивилизацию, обладавшую письменностью.

Именно в этой земле среди двух великих рек, согласно христианскому преданию, находился библейский Эдем, в котором Бог поселил первых людей. Так или иначе, но к моменту описываемых нами событий в этих местах существовало несколько разрозненных карликовых государств, которые просуществовали при таком политическом устройстве гораздо дольше, чем тот же довольно рано объединившийся Египет.

Самостоятельные государства закономерно обладали и отдельными независимыми друг от друга религиозными центрами, что, в свою очередь, неминуемо приводило к возникновению сложной и запутанной системы самых разнообразных культов, практик и верований, пусть и имевших некие общие черты.

Говоря о вере данного региона, современная история религии, как правило, исходит из известных обобщенных данных, которые весьма условно можно разделить на несколько основных групп:

• Шумерская мифология, представленная мировоззренческими системами ранних династий Нижней Месопотамии.

• Аккадская мифология, описывающая концепции аккадоязычного населения Месопотамии.

• Вавилонская мифология, охватывающая религиозные представления жителей Вавилонского царства, позднее распространившиеся на обширную часть Нижней Месопотамии.

• Ассирийская мифология, затрагивающая взгляды населения Северной Месопотамии.

При столь сложной «религиозно-географической» картине представляется наиболее уместным говорить только о тех общих или доминирующих элементах веры Двуречья, которые смогли сохраниться и расшириться. Такое положение дел, конечно же, привело к возникновению большого объема источников, многие из которых дошли до наших дней. Шумерские мифы, изначально передававшиеся в устной традиции, с изобретением письменности (знаменитая аккадская клинопись) подверглись обширной кодификации, что значительно упростило жизнь историкам религии спустя много тысяч лет.

Аккадская клинопись

Пантеон и космогония

Несмотря на неоднородную религиозную систему, говорить о едином пантеоне богов в шумеро-аккадской религии всё-таки можно. Разумеется, данная система являлась политеистической. Иначе и быть не могло. Более того, перед нами, скорее всего, образец первой в истории более-менее стройной теологической системы, возникшей в мире после эпохи проторелигий неолита. Во всяком случае, системы, о которой мы хоть что-то доподлинно знаем.

Отойдя от концепта анимизма и тотемизма (хотя и сохранив некоторые их элементы), люди постепенно стали переходить к персонификации множественных сил внешнего мира. Если угодно, стихий, составляющих «душу» бытия. Поскольку сил таких (как физических, так и необъяснимых, а значит – метафизических) наблюдалось весьма много, то и пантеон божеств просто не мог ограничиться каким-либо одним богом. Помимо всего прочего, каждая из небесных сущностей наделалась своей сферой полномочий, что мы еще не раз увидим в других политеистических системах.

Наличие в религиозной мысли Междуречья относительно единого пантеона богов – прямой результат постепенного объединения маленьких государств в более крупные формирования. Приведем несколько самых известных и почитаемых божеств, чьи имена прослеживаются в большинстве религиозных концепций шумеров:

Разумеется, это далеко не все божества. Многие из них в разное время входили в пантеон и покидали его, занимали ранг верховных божеств-творцов и переходили в разряд низших вспомогательных богов.

Следует заметить, что восприятие божественных сущностей людьми Двуречья несколько отличается от позднейшего классического политеизма. Так, некоторые из них не имеют телесной формы и изображаются с помощью условных элементов, другие, наоборот, представлены вполне антропоморфно, по крайней мере в иконографии. Практически все боги шумеро-аккадской мифологии имеют родство и приходятся друг другу ближайшими родственниками.

Все эти концепции, как мы уже сказали, свойственны лишь «унифицированной религии» Вавилона. Разрозненные культы имели свои собственные представления, сведения о которых дошли в достаточно скудном объеме.

Для того чтобы говорить о космогонии шумеров и делать это максимально уверенно, стоит обратиться к уже более поздним мифологемам, главным образцом которых является вавилонский трактат «Энума Элиш» (аккад. Когда наверху), названный так по первым словам текста и рассказывающий о природе вещей.

Данный трактат, по всей видимости, стал плодом теологического объединения разных культов в общую стройную систему, сформированную вокруг главного (а возможно, и единого) бога Мардука. По этой причине бо́льшую часть текста занимают сказания о постепенном возвышении данного божества. Помимо этого, «Энума Элиш» содержит в себе и некоторые важные космогонические указания, которые проливают свет на картину мира, бытовавшую у людей Двуречья. Обратимся к первым строкам текста, без которых нельзя начать разговор о происхождении Вселенной:

 

«Когда наверху небо не было названным

И твердыня земли не имела названия,

Их родитель Апсу безначальный

С Тиямат, что есть всех породившая,

Вод своих не смешали в соитии».

 

Уже в самом начале эпоса мы сталкиваемся с двумя персонификациями первобытных вод хаоса. Под Апсу шумеры понимали мужское олицетворение «океана» подземных вод, ставшего позднее источником всей водной стихии земли. Тиямат же представлялась женским образом соленых хаотичных вод.

Смешав свои воды, Апсу и Тиямат дали начало бытию. Из этого первобытного выходят пары богов: Лахму и Лахаму, Ану и Эа, а также Аншар и Кишар. Молодые боги, «толпясь здесь и там, шум наводили и старшим мешали». Такое положение дел привело Апсу в раздражение, в результате чего он замыслил убийство своих детей, о чем сообщил Тиямат, сказав: «Мне нрав отвратителен их до безумья, ни днем не могу я покоя найти, ни сыскать его ночью. Давай отдохнем! Сокрушу я их нравы! Их всех уничтожу!»

Тиямат, впрочем, крайне негативно восприняла предложенную супругом затею и воспротивилась. Текст не содержит точных и однозначных сведений, каким образом младшие боги узнали о замыслах отца, но это произошло. Вполне возможно, им сказала сама Тиямат. Так или иначе, но Апсу был погружен в глубокий сон, а бог Эа узурпировал власть.

Случившееся также не понравилось Тиямат. Желая сохранить жизнь младшим божествам, она продолжала при этом считать, что верховное место должен занимать ее супруг. В попытке свергнуть узурпатора с трона богиня создала могущественных хтонических чудовищ и вступила в битву с Эа. Со стороны младших богов выступил уже упоминавшийся нами Мардук.

Это божество, обладавшее весьма крупными конечностями и четырьмя головами и одевавшееся в солнечные лучи, описывается как одно из самых сильных и мудрых существ. В ходе битвы Мардук убивает Тиямат, сокрушив череп и разорвав вены. Этот акт богоубийства станет началом творения видимого мира. Подобную концепцию мы еще встретим в древнем политеизме.

Неизвестный фотограф. Битва Мардука с Тиямат. Современная Мозаика. Передняя Азия

Из одной части убитой Мардук создал небо, усеяв его звездами и наделив законами существования. Из другой части была сотворена земля, а из глаз Тиямат вытекли реки Тигр и Евфрат. Так возник видимый мир, а божества признали Мардука своим царем. На этом основная канва космогонического повествования заканчивается.

Текст «Энума Элиш» послужил главным катализатором для переосмысления теологической концепции шумеро-аккадских верований, превратившихся в единую религию Вавилонского царства. Собственно, политический аспект также имеет место в содержательной части эпоса. Именно Вавилон назван даром и домом для воцарившегося Мардука.

Сама персона божества провозглашается верховной. Этот концепт ясно виден из проповедуемой жрецами идеологии, согласно которой все остальные божества были объявлены воплощениями Мардука.

Нет веских причин полагать, что мы имеем дело с какой-то значительной и серьезной религиозной реформой, похожей на реформу египетского фараона Аменхотепа IV. Едва ли перед нами и прецедент зарождающегося монотеизма. Скорее всего, жесткая теологическая централизация вокруг Мардука является проекцией геополитической картины Двуречья.

Тем не менее новая богословская концепция весьма занимательна. Она фактически делает имя Мардука синонимом слова «бог», что ясно видно из имен божеств:

• Нинурта – Мардук земледелия

• Нергал – Мардук смерти

• Энлиль – Мардук власти

• Син – Мардук луны и звезд

• Адад – Мардук дождей.

Таким образом, перед нами открывается некая религиозно-философская связь первобытного обожествления сил природы, безусловно, зародившего политеизм, и самого политеизма, перешагнувшего собственные классические концепции и устремившегося, пусть и весьма опосредованно, в сторону поклонения единому богу.