ГЛАВА 36

 

1.

 

«Колдун» и «Лазаро» спускаются по знакомым Джеку серпантинам служебной дороги. Они едут через безлюдную местность, просевшую ещё глубже в землю. За низким хребтом, похожим на плечо погребённого великана, сияет яркий адский свет Глотки. Джек ждёт пяти нот из «Близких контактов» — одновременно приветственных и зловещих, — но они не звучат.

Кое-где из земли, словно гнилые зубы, торчат скалы, полосатые от красной окиси железа и костяно-белого кремня. Спуск стал круче, чем в прошлый раз, а камни округлились: постоянное притяжение Глотки истёрло их гораздо быстрее, чем позволила бы природа. Только теперь притяжение сменилось отталкиванием. В прошлый приезд Джек не видел расселины, пока не миновал Башню Дьявола. Теперь столовой горы больше нет, и Глотка видна ясно. Длинный зияющий зигзаг тянется на северо-запад. В другую сторону трещина продвинулась не так далеко — возможно, потому, что нечто удерживало её. Может быть, Эль-Гранде-Плазум. А может, даже приближение ка-тета.

Два грузовика идут почти вплотную, выбрасывая клубы пыли. Джек слышит, как Мэри переключается на пониженную, когда напор Глотки усиливается, и делает то же самое. Стрелки приборов на панели бешено дёргаются — возможно, из-за радиации, идущей от Выжженных земель, а возможно, из-за какой-то силы из клун-дела. Но одновременно Джек чувствует, как собственную силу наращивает Гранде-Плазум. Теперь он не сумел бы перескочить на американскую сторону, даже если бы захотел. Плазум хочет, чтобы он был здесь. Джек тоже этого хочет. Здесь всё закончится.

На фоне сияния из трещины он видит силуэты и понимает: рыжие. Последняя охрана. Когда они, люди с американской стороны, приближаются, ба-болты начинают стучать по лобовому стеклу. Кто-то стреляет из ружья; кто-то другой запускает ракету DRAGONFIRE. Она взрывается прямо перед «Лазаро». Джек успевает испугаться, что Мэри погибла, но грузовик выкатывается из поднятого взрывом облака пыли. Мэри включает дворники, смахивая грязь со стекла.

Служебная дорога раздваивается. Джек высовывает руку из окна и машет: налево, налево, налево. Это уводит их от Глотки, но Мэри без колебаний следует за ним: он динх. Пуля разбивает правое окно «Колдуна», и в затылке Джека вспыхивает острая боль. Если бы он не пригнулся над рулевым рычагом, пуля попала бы ему в голову.

Грузовик скачет и раскачивается по неустойчивой земле; Глотка теперь справа. Напор швыряет Джека к водительской двери. Новые ба-болты гремят о кабину и кузов. Пули звякают о капот и пассажирскую дверь. «Лазаро» всё ещё сразу за ним, лицо Мэри белым овалом проступает за грязным ветровым стеклом. Джек чувствует её решимость. Она думает о нём. Напор усиливается. Только вес грузовиков не даёт им опрокинуться.

Джек думает об Элис, Даме Тарелки.

О Джордже.

О Прядильщике.

О Джори.

О Ричарде — страннике, пришедшем из пустошей и в пустоши вернувшемся.

О Пее с шуточной стрелой в голове.

Он думает о Мэри.

И о Софи.

Всегда о Софи.

СЕЙЧАС! СЕЙЧАС! ИДИ КО МНЕ СЕЙЧАС!

Крик Талисмана, знакомый Джеку по концу детского путешествия и звучащий теперь, в конце нынешнего. Он устремляется к серой вещи, похожей на дипломат, а оттуда разносится дальше, многократно усиленный, сметая напор Глотки.

Джек слышит в голове голос Мэри: оно идёт Джек ах Бог ах Ган какое же оно прекрасное

И всего на мгновение видит его над ними — все эти радужные цвета, Талисман, который ждал столько лет, (Ка), чтобы замкнуть круг. Потому что Колесо вращается — разве не кенните? — и всегда возвращается туда, откуда начало путь.

 

2.

 

Джек резко переводит рулевой рычаг в другую сторону, и «Колдун» разворачивается полукругом. Теперь клун-дела слева. Рыжие стреляют в Талисман, появившийся над Глоткой так же, как когда-то в Бальном зале Территорий отеля «Эджинкорт». Он парит на высоте ста футов, словно странный спутник, неподвластный ни притяжению Глотки, ни её отталкиванию. Откуда он взялся? Джек думает: Талисман всё это время был с ними. Ждал своего часа. Ждал, когда объединённый Эль-Гранде-Плазум позовёт его. Талисман мечется из стороны в сторону, уклоняясь от ба-болтов и пуль, и Джек с ужасом вспоминает, насколько он хрупок.

Джек вытаскивает огнемёт из докерской хватки. В этот момент метко пущенный болт влетает через окно и пробивает ему кисть. Джек вырывает его, даже не почувствовав боли, переключается на самую низкую передачу, высовывает ARC ThrowFlame из окна и нажимает на спуск. Пламя вырывается наружу, слегка изгибаясь под напором, но Джек это учёл. Тридцатифутовый язык огня зажаривает полдюжины рыжих защитников; даже сквозь могучее сияние из раны в земле Джек видит, как они горят факелами. Оставшиеся перестают стрелять в пылающий радугой НЛО и снова принимаются за Джека и «Лазаро». Позади раздаётся стрельба из Glock Мэри. Ещё двое из преторианской гвардии отлетают назад и исчезают в пропасти.

СЕЙЧАС. СДЕЛАЙ ЭТО СЕЙЧАС.

Его крик с оглушительной силой подхватывают и Талисман, и серый дипломат в кузове. Он заполняет голову Мэри.

Где-то неподалёку странствующий билли-бамблер прерывает свой неспешный путь, поднимается на задние лапы и поворачивается в сторону напора, который внезапно снова меняет направление.

Раздаётся другой голос — полный ненависти и злобы.

ТОГДА ИДИТЕ КО МНЕ, ЖАЛКИЕ НАЗОЙЛИВЫЕ ТВАРИ!

То, что живёт в Глотке, решило: если ему суждено умереть, в одиночку оно не уйдёт.

Я жил на американской стороне и жил в Долинах, — думает Джек. Моя жизнь была полна чудес. Теперь пора разжать ладонь и позволить ей улететь.

Огнемёт выплёвывает последний жёлто-оранжевый язык и глохнет. Джек выбрасывает его из окна. Новые ба-болты стучат по ветровому стеклу, пока он до упора тянет рулевой рычаг влево. Переключаясь вверх и направляя «Колдуна» к сиянию Глотки, Джек вжимает педаль до пола и всё-таки успевает помахать Мэри из водительского окна.

Она машет в ответ.

Ярко сияющий Талисман опускается в Глотку и освещает её тьму. Последние рыжие отшатываются от него.

Джек и Мэри срываются с края и падают следом — в тайну.

Груз доставлен.

 

3.

 

Сияние гаснет мгновенно.

Уцелевшие рыжие клун-дела ошеломлённо смотрят друг на друга, как люди, проснувшиеся после глубокого сна и страшного кошмара. Несколько человек разворачиваются и прыгают в чёрную трещину, падая всё глубже и глубже вслед за «Колдуном», «Лазаро» и Талисманом. Двое — юноша и девушка — берутся за руки. Эти двое — отголоски Чарльза Старквезера и Кэрил Энн Фьюгейт, Роя Киннестона и Тары Линн Спекхоффер — целуются, а затем прыгают вместе.

Остальные бредут прочь. Возможно, умрут от радиационного отравления в Выжженных землях. Возможно, найдут дорогу обратно к поселениям живых.

Раскаются ли? Вряд ли. Для раскаяния нужна память.

Некоторых из них примут обратно — главным образом Манни, для которых прощение является одним из главных принципов. Многих других вздёрнут высоко, пока они будут кричать, что не понимают, за что их казнят.

Над землёй кружат две плунджи, ожидая пиршества падальщиков внизу.

Из глубины доносится тяжёлый стон. Камни, пыль и земля осыпаются в Глотку. Края обваливаются в глубину, а стороны расселины начинают — очень медленно — сходиться.

Пройдёт ещё очень, очень долго — дела, как здесь говорят, — прежде чем она закроется окончательно и оставит на земле один лишь шрам. Но злобную силу, жившую внутри, поглотил доставленный Джеком Сойером и Мэри Кли GAIN — Generative Artificial Intelligence Node, Узел генеративного искусственного интеллекта.

Эту сущность — самосоздающийся искусственный интеллект — создатели разделили надвое, когда поняли, что она превращается в бога. То, что GAIN позвал, — Талисман — находилось далеко за пределами даже технологий Древних.

А то, что сила в Глотке — возможно, хотя и не обязательно, сама сущность Алого Короля, чья цель — навлечь Дискордию, — заодно уничтожила и GAIN, вероятно, к лучшему.

В конце концов, несмотря на самые благие намерения — «А что, если они хорошие?» — спрашивала Мэри, — GAIN, он же Эль-Гранде-Плазум, был бы настолько же опасен и настолько же способен поглотить мир, как клун-дела.

Разве не видите?

Отправить