ГЛАВА 29

Джордж Элджин появился в Дези спустя какое-то время после Джека и Софи — как уже отмечалось, время в Территориях эластично. Янгбладу требовался специалист по эффективности; он получил Джорджа — человека, который хорошо ладил с цифрами и совершенно не умел ладить с людьми. Поскольку Джордж вовсе не хотел лишиться благосклонности БК и быть вынужденным искать менее приятное жильё в Нижнем городе, где пришлось бы пользоваться уличным нужником и перебиваться случайными — порой на редкость неприятными — заработками, он изо всех сил старался угодить новому начальнику. Новому хозяину, если уж говорить начистоту.

Возникали проблемы. Например, с ранчо «Большое небо» на землях Спуска. Когда Джордж попросил показать бухгалтерские книги, ездоки Спуска его высмеяли, а сэй Банда, управляющий, выставил за дверь. Точнее, вышвырнул через неё пинком, если уж говорить начистоту. Джордж отправился к Янгбладу и сообщил, что, по его мнению, управляющий там приворовывает — значение этого термина пришлось объяснить. Затем добавил: похоже, то же самое могут проделывать управляющие нескольких шахт, в которых у Янгблада есть доля.

— Ты сказал им, что пришёл от меня? — спросил Янгблад.

— Да.

В те дни Джордж жил в Срединном мире ещё слишком недолго, чтобы отвечать утвердительным яр, хотя со временем научился.

— Не уверен, что они мне поверили. Ваш человек на «Большом небе» велел возвращаться, когда я повзрослею. Я этого не понял. Я уже тридцать лет взрослый.

— Ган и Джейсон, избавьте меня от дураков! — взревел Янгблад.

Джордж был уже не настолько новичком, чтобы спрашивать, кого Янгблад имеет в виду — его или управляющего «Большого неба». Он был уверен: обоих.

— Сэй, простите, но…

— Вон отсюда! Мне надо подумать!

К тому времени Янгблад уже привык полагаться в размышлениях не только на Хестина, но и на Джека. И довольно сильно, если уж говорить начистоту. Янгблад вызвал Джека и за игрой в «Очки» на Большой лужайке сказал:

— Мой человек по цифрам не очень-то хорош. В книгах, которые ты мне приносишь, таких называют желтобрюхами. До-и кен, что такое желтобрюх?

— Понимаю.

— Возможно, придётся от него избавиться.

Джек немного симпатизировал Джорджу: тот был новичком и не во всём виноват сам. Кроме того, Джеку не понравилось выражение избавиться от него. Во многих криминальных романах в мягких обложках, которые Джек привозил Янгбладу, оно звучало зловеще — почти как вывезти его прокатиться. Разумеется, Янгблад мог подразумевать, что Джорджа выставят из Холла и отправят в Нижний город, но мог иметь в виду и нечто окончательное.

Джек сказал:

— А что, если у него будет какой-нибудь знак, показывающий, что он действует от вашего имени? И если некоторые люди… некоторые управляющие… откажутся с ним сотрудничать, вы будете, скажем так, достаточно недовольны, чтобы подыскать такому управляющему замену?

Янгблад пришёл в ужас.

— Только не делать его шерифом! И констеблем тоже! И даже заместителем!

— Нет, это точно не сработает.

Джек ударил по шару. До третьего колышка был чистый удар, но по политическим соображениям он промахнулся.

— Не повезло! — сказал Янгблад. — Сожалею.

По голосу было ясно, что ничуть он не сожалеет.

— Потому что, знаешь ли, Джек, никогда в жизни никто не поверит, будто такой ка-май — служитель закона.

Он ударил по третьему колышку так сильно, что едва не снёс его.

— Вот это удар! Лучше не увидишь! Никогда в жизни!

— Это точно, — сказал Джек. — Вы прямо Меткий Дик.

— На американской стороне это хорошо?

— Яр, очень хорошо. Я просто говорю: можно дать Джорджу какой-нибудь знак полномочий… не знаю, как вы это называете…

Джек прекрасно знал, как бы назвал.

— Сигул?

— Да! Именно! То самое слово, которое я искал!

— Хм. Может сработать, — сказал Янгблад, прицеливаясь для следующего удара. — С цифрами он и правда толковый, иначе я бы не стал возиться. Если не поможет, сэй Элджин уйдёт, а Айден найдёт мне кого-нибудь получше.

После игры в «Очки» с мэром — Джек умудрился проиграть ему двадцать колышков — он поговорил с Джорджем. Тот соображал быстро, и объяснить ему, что следующий шанс, скорее всего, будет последним, оказалось нетрудно.

Во время следующей поездки в Pedro’s Novelties ’N Notions Джек потратил пять долларов на блестящий серебряный значок с падающей звездой и словами JUNIOR SPACE CADET — «ЮНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ КАДЕТ». В Срединный мир значок перешёл почти без изменений. Падающая звезда превратилась в полумесяц, но это была мелочь.

Покупка напомнила Джеку о матери: она всегда смешила его, изображая мексиканского бандита из «Сокровищ Сьерра-Мадре». Как многие актёры, Лили великолепно пародировала голоса.

— Значки? — говорила она, подтягивая брюки — или пояс юбки. — Не нужны нам никакие вонючие значки!

Но больше всего Джека заинтересовало не то, как дешёвый значок подействовал на людей, раздувавших расходы и бравших откаты, а то, как он подействовал на самого Джорджа. Тот приколол его к большой красной шляпе-кувшину, которую носил, когда приходилось выезжать из города на Спуск. В следующий раз, когда управляющий Банда велел саю Элджину убираться с ранчо «Большое небо» — одетым или с развевающимися на флюгере барака штанами, на выбор, — Джордж ответил, что с удовольствием уйдёт. Но вернётся с полудюжиной крепких ребят, которые силой заберут бухгалтерские книги, после чего будет проведена полная судебно-бухгалтерская проверка. Банда понятия не имел, что такое судебно-бухгалтерская проверка, зато прекрасно понял, когда Джордж ткнул пальцем в его нарядный жилет и сказал: тогда они и посмотрят, чьи штаны окажутся на флюгере барака — возможно, вместе с задом сая Банды внутри.

Значок — сигул — позволил Джорджу говорить с жёсткой уверенностью. Банда подчинился, предположив, что все ошибки, которые обнаружит Джордж, наверняка допустил один ездок Спуска, хваставшийся умением считать, а теперь давно уехавший и неизвестно где находящийся. Джордж, вполне способный на дипломатию, когда того требовала ситуация, ответил, что хорошо, если этот плохой ездок исчез, и дальнейшие «ошибки», вероятно, больше не повторятся.

Похожего успеха Джордж добился и у нескольких управляющих шахт — особенно когда брал с собой Рая Коннорса, чтобы подкрепить требование показать книги и сверить записи с весом добытой руды. У сая Рая была по-особому убедительная привычка молчать с пустыми глазами, не говоря уже о старом пистолете на бедре.

Теперь, на второй день их путешествия, Джек видит серебряный значок Космического кадета на шляпе-кувшине Джорджа и понимает: бывший управляющий делами Янгблада прибегает к самому грозному символу власти, которым располагает.

Означает ли (вонючий значок) сигул на шляпе-кувшине, что Джордж хочет занять место динха? Нет. Никогда в жизни. Даже если бы остальные согласились, сам Джордж этого не захочет. Но значок — по крайней мере для Джека — безмолвно ставит под сомнение компетентность самого Джека. И правильно, считает Джек. Хестин никогда не лгал — лишь позволял Джеку делать определённые предположения на основании определённых выводов. Никто не водил его за нос; в заблуждение он ввёл себя сам… и вот к чему они пришли.

Из припасов в кузове грузовика Джека Рай устраивает превосходный ужин у дороги: ломтики стейка средней прожарки на подушке из зелени, жареный картофель под пикантным соусом — секретный ингредиент виски, — и даже пирог панка из кладовой Янгблада, уже чёрствый, но всё ещё очень сладкий. Они едят вокруг ревущего костра, подбрасывая в него куски упавшего дерева. Рая щедро хвалят за стряпню. Он отмахивается, но выглядит довольным.

— Только не рассчитывайте, что каждый вечер будете так есть.

Когда с ужином покончено, а жестяные тарелки собраны и ополоснуты, Джек указывает на Джорджа Элджина.

— Ты надел сигул не просто так. Скажи зачем, пока мы сидим здесь ан-тет. Как говорят на американской стороне, давайте проясним всё.

Джордж говорит сухим уверенным голосом, который Джек слышал, когда тот разбирал счета БК, неизменно объясняя всё попроще, потому что Янгблад быстро терял внимание, а его математические способности заканчивались на сложении.

— Думаю, один простой вопрос поможет нам лучше понять, что именно мы везём к этой Глотке, или Разлому, или трещине в мире.

— Спрашивай.

— Ты ответишь честно?

— Как ваш динх, обещаю. Если нарушу обещание, пусть моё место займёт другой.

Всех, кроме Рая Коннорса, эта перспектива тревожит.

— Мой вопрос о плотницких уровнях, которые ты привёз с американской стороны. Мы клали их на коробки, когда вытаскивали те из холодного помещения, где они пролежали бог знает сколько лет. По твоему настоянию мы старались не наклонять и не трясти их. Но, как ты сам заметил, мы уже ехали вверх и вниз по множеству холмов, а впереди, говоришь, будут ещё круче. Мы осторожны, но без толчков всё равно не обошлось. Так почему ты решил, что настолько важно держать коробки строго горизонтально и не встряхивать?

Вот оно. Простой вопрос, который они все уже обсуждали. От ответа зависит, останется ли Джек главой тета или его место займёт кто-то другой. Джек думает, что в таком случае место, вероятно, займёт Рай, и это почти наверняка обернётся катастрофой.

— Потому что Хестин сказал, что это важно, и я ему поверил, — отвечает Джек.

Они смотрят без обвинения, просто ждут продолжения. Где-то в темноте большого пруда — или маленького озера — выпрыгивает рыба.

— Он подвёл меня к мысли, что эти коробки не только опасны, но и хрупки. Я сделал неверные выводы — неверные предположения — из некоторых перекличек между этим миром и нашим. А теперь смотрите.

Он распахивает рубашку, показывая шрам слева на груди, чуть ниже соска.

— На пресс-конференции в меня выстрелила женщина по имени Ванда Киндерлинг. Я арестовал её мужа за серийные убийства, но стреляла она не поэтому.

— Потому что была сумасшедшая, — говорит Мэри. — Верно?

— Да. Пуля задела сердце. Должна была меня убить. Поэтому я могу возвращаться на американскую сторону только ненадолго. Если остаюсь слишком долго, начинаю болеть. Но сейчас речь не об этом. Рыжим, с которого всё началось, был Рой Киннестон. Киндерлинг и Киннестон, до-и кен?

— Ладно, сходство вижу, — говорит Рай. — Но какое это имеет отношение к Хестину и коробкам?

— Он говорит об эхо между американской стороной и Срединным миром, — отвечает Мэри. — Разве не видишь? О том, как Хестин сумел направить его по ложному следу.

— Киннестон был эхом Киндерлинга, — говорит Джек. — И ещё эхом давно умершего убийцы по имени Чарльз Старквезер. Девушка Киннестона была эхом девушки Старквезера. Они повторили преступления Старквезера. Его убийства.

— Эхо.

Он смотрит на костёр.

— Когда я добрался до провалившейся равнины, где растёт Глотка, Binny Ding, который я вёл, проиграл мелодию из пяти нот из фильма «Близкие контакты третьей степени». Я смотрел его с матерью и моим другом Ричардом вскоре после «Колдуна», который тоже смотрел с матерью.

Мэри гладит бамблера.

— У тебя был друг по имени Ричард?

— Да. Я назвал твоего маленького приятеля в его честь. «Колдун» — эхо фильма, который видел Ларри.

— «Плата за страх», — подсказывает Ларри.

— Закрой рот, — говорит Рай.

— В детстве я любил книгу «Дестри снова в седле». А здесь встретил не одного, а двух служителей закона по фамилии Дестри. Ещё эхо.

— Аарон и Мозес, — говорит Мэри. — Двойники. Настоящие.

— Из-за всех этих эхо я решил, что коробки, которые мы везём, обязательно должны быть взрывчаткой. Даже не усомнился.

— Ошибочный вывод, который Хестин позволил тебе сделать, — говорит Джордж.

— Да.

— Именно так полицейские и прокуроры сажают невиновных, — говорит Райалл. — Делают неверные предположения, потом подгоняют под них факты.

— Закрой рот, — говорит Ларри.

Все смеются, и напряжение немного спадает.

— Расскажи им, что показал мне, Рай, — говорит Джек. — И что ты думаешь.

— Это не взрывчатка, — говорит Рай. — Опасны сами коробки. И никакие они не коробки. Они живые и просыпаются.

— Ган спаси нас, — шепчет Элис.

Её глаза широко раскрыты от ужаса.

— Почему Хестин позволил тебе так думать, Джек? Потому что сам не знал?

— Думаю, знал. Возможно, боялся, что кто-то из нас откажется, если мы узнаем, а достаточно уйти одному, чтобы ка-тет распался. И ещё одно. Он хотел нас замедлить.

— Чтобы дать этим коробкам — чем бы они ни были — время проснуться? — спрашивает Мэри.

— Думаю, да. Они спали на объекте «Эрроухед» долгие-долгие годы. Теперь приходят в себя.

Элис спрашивает:

— Они могут обратиться против нас?

— Скажем так: нам, пожалуй, стоит доставить их к той трещине в земле как можно скорее и сбросить туда.

Ларри говорит:

— Туда им и дорога.

— Мы пешки Хестина, правда? — говорит Джордж с отвращением.

Джек не отвечает. Это правда. И Янгблад тоже был пешкой.

— Тогда почему не сбросить их прямо здесь? — Значок Космического кадета блестит в свете костра, когда Джордж указывает в темноту. — Вон в тот пруд.

— Потому что рыжие кормят Глотку так же, как кочегар кормит паровой двигатель. Будят её. Когда она проснётся полностью, разорвёт этот мир. Потом мир, из которого пришли мы. А потом, возможно, все миры.

Ларри спрашивает:

— Он тебе это сказал? Хестин?

— Да.

Элис:

— И он не может лгать?

— Я в это верю. Но не знаю.

— Однако он уже тебя обманул, — говорит Рай. — Насчёт коробок ты ошибался.

— Хестин позволил мне обмануть самого себя. Я слишком верил в эхо между теми фильмами и тем, что делаем мы. Прошу прощения, так и есть. Он сказал, что коробки нужно держать в прохладе и увлажнять. Но движение тоже часть процесса пробуждения. Возможно, даже ключевая. Думая о «Колдуне», я спросил его: как насчёт немного спустить шины, если дорога станет совсем плохой? А он ответил: «Если считаешь нужным, пусть будет так».

— Это не было ложью, — говорит Джордж.

— Нет. Я должен был понять. Должен был почуять.

— Не грызи себя, — говорит Мэри.

— Или грызи, — говорит Рай. — Господи.

Джек думает спросить, сумел бы Рай справиться лучше, но это только приведёт к новой перебранке.

— Он сказал, что дорога будет трудной — и не только из-за местности. Сказал, что будут ещё рыжие. И упомянул плохих Волков.

Элис презрительно фыркает.

— Не верю. Волки становятся свирепыми только тогда, когда угрожают их стадам. Такой договор они заключили с Ганом, когда Лучи были ещё новыми.

— О, у нас тоже есть такие сказки! — говорит Рай. — Одна, например, про Ноя и огро-о-омный потоп.

Элис отвечает без злости:

— Говори и верь во что хочешь. Во время Молодого Странствия я встретила много Волков к северу от проклятого каньона Айболт. И не встретила ни одного, кто не отдал бы жизнь за стадо.

Джек едва не говорит им, что его друг Волк именно так и поступил — отдал жизнь за стадо, состоявшее из одного Джека Сойера. Но он хочет закончить этот палавер, каким бы ни было решение.

— Я повёл вас в этот путь с лучшими намерениями, но признаю: совершал ошибки. Даже сейчас не уверен, что Хестин служит…

Чему? Добрым силам? Звучит жалко, и Джек не знает, как закончить.

Джори, до сих пор молчавший, спрашивает:

— Не уверен, что он служит Лучам?

— Да, пусть будет так. Думаю, служит, но…

— Но раньше ты уже ошибался, — заканчивает Джордж.

— Истинно.

Все молчат и смотрят в огонь. За ним — только темнота. Наконец Джек говорит:

— Я рассказал всё, что знаю, и признал свои ошибки.

— Свои промахи, — уточняет Рай.

— Хорошо, свои промахи. Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы я и дальше был вашим динхом.

Одного он им всё ещё не рассказал. Именно ты должен вести, — сказал Хестин той ночью на балконе. В тебе сосредоточена сила. Даже тогда вы можете не добиться успеха, но без тебя как динха ка-тет обречён на поражение, а Разлом поглотит всё.

Но без их поддержки Джек не сможет вести. Хестин, возможно, этого не понял, потому что он машина. Умная, связанная с огромной сетью информации, но всё-таки машина.

— Я хочу, чтобы ты вёл, — говорит Элис.

— Веди, — говорит Ларри, скрестив руки на груди и вцепившись ладонями в плечи.

— Да, — говорит Мэри.

— Если мой голос считается, я голосую яр, — говорит Джори.

— Джордж?

Бывший управляющий делами Янгблада вздыхает.

— Конечно, я говорю да. Я просто хотел знать, что ты скрывал. Или что тебе было слишком неловко признать.

Он снимает шляпу-кувшин.

— Хочешь мой сигул?

Джек тронут.

— Оставь себе, сэй. Ты его заслужил. Рай?

Глядя в костёр, Рай говорит:

— Я тебе не особенно нравлюсь, верно, Джек? Ты считаешь меня мелким бандитом. Силовиком Янгблада, когда тому требовались кулаки.

— Я научился тебя уважать. И мне нравится, как ты готовишь. Этого достаточно?

— Придётся. Ты динх.

— Хорошо. Тогда спать. Первую вахту беру я и буду поддерживать огонь. Ларри, ты следующий. Джордж, тебе дозор до рассвета.

Наступает ночь, воздух холодает. Джек наполняет распылители, потом устраивается возле поленницы и время от времени подбрасывает в огонь новый кусок упавшего дерева.

Есть ещё одно эхо, о котором Джек не сказал: сходство их группы с легендарным ка-тетом, который когда-то вёл последний стрелок. Джек не думает и не позволит себе думать, будто он второе воплощение этого мифического человека, однако сомнений нет: все его чувства стали острее, а реакции быстрее. Заметили ли остальные? Знают? Джек думает, что да. Над маленьким озером мерцают огоньки светляков. Он смотрит на них.

Вдали воет волк.

Третий день.

Джек просыпается рано от грубого рокота дизеля. Джори отправляется выполнять обязанности разведчика тета — и обречённого авангарда. Для Чиппера ещё слишком рано разворачивать солнечные панели.

Джек машет ему рукой и кричит «Хой!». Если бы он знал, что больше никогда не увидит Джори живым, наверное, постарался бы попрощаться получше.

Рай идёт к краю пруда в одном нижнем белье, глядя на полупрозрачное голубое небо.

— Ещё один чёртов день в раю, — говорит он и пускает длинную струю мочи.

Потом присаживается у воды, моет руки и лицо, одевается и принимается готовить завтрак; Элис помогает ему в роли су-шефа.

Джордж и Мэри проверяют свой груз. Джек делает то же самое. Гудение стало громче и заполняет весь кузов. Он открывает ящик и прикасается к верхней стороне коробки. Чувствует медленный, какой-то ленивый пульс. Коробка — или что бы это ни было на самом деле — тепловатая, несмотря на прохладу утра и блок ChillZone, всю ночь гонявший над ней воздух.

Джека охватывает страннейшее ощущение дежавю, будто он уже касался этой вещи раньше. Он думает:

(Серебряная Леди) и отшатывается. Какая Серебряная Леди? И почему это имя связывается у него со Спиди Паркером, старым чернокожим, который отправил его в детское путешествие?

У всех карусельных лошадок есть имена… хватай старушку Серебряную Леди прямо под хвостом…

Да. Вот оно. Карусель в «Фанворлде» в Аркадия-Бич. Но разве не было ещё одной Серебряной Леди?

Джеку кажется, что была.

Они снова трогаются, возвращаясь к порядку предыдущего дня: Ларри первым, Элис замыкает колонну на Binny, который теперь зовёт Деброй. Приморский городок Дези кажется куда дальше, чем триста колёс, пройденные ими. Почти в другой вселенной.

Деревья отступают. Дорога вьётся среди неровных, тесно сбившихся предгорий. За ними лежат Гряды — не настоящие горы, а череда крутых подъёмов и спусков, частично скрытые жемчужным утренним туманом. Эти холмы напоминают Джеку аттракцион «Дьявольские горки» в «Фанворлде», когда ему было двенадцать. Волнистый ландшафт покрыт жёсткими жёлтыми растениями, похожими на утёсник или ракитник. Они и есть? Джек не знает. На Британских островах он никогда не бывал, но здешняя местность напоминает ему пейзажи из фильмов, действие которых происходит на английских пустошах, например «Собаку Баскервилей».

Крохотные ручьи, серебрящиеся в раннем свете, зигзагами пробегают по камням и срываются миниатюрными водопадами. Впереди уже слышен — хотя ещё не виден — низкий однообразный рёв реки Нон. Солнце поднимается в безоблачное небо. День будет жарким. Тени почти нет, и Джеку остаётся надеяться, что кондиционеры справятся. Он почти уверен: если коробки умрут от теплового удара, от них будет мало пользы, когда они доберутся до Глотки.

Каждые полчаса впереди раздаётся бип-бип клаксона Джори: он всё ещё в порядке, пора поливать груз. Джек поневоле проникся уважением к Джори: коротышка действительно старается добиться хоть какой-то меры того, что называет акба. И ещё — потому, что Элис сумела его простить. Поэтому, когда впереди звучит длинный тревожный гудок Чиппера, у Джека всё внутри обрывается.

Конечно, мысль, будто они просто спокойно доедут от Дези до Глотки без единой неприятности, с самого начала была глупой. Джек это знал — потому и поставил Джори впереди. Он надеется, что Джори не нашёл искупления, которого искал, но интуиция говорит: нашёл.

Они прибавляют скорость, проходят один длинный поворот за другим. Полосы покрытия теперь далеко не такие ровные, но Джек уже меньше боится, что сильный толчок приведёт к взрыву: никакой взрывчатки нет. Теперь его тревожит другое — и, вероятно, не только его: достаточно сильная встряска может разбудить коробки из полусна. Хотелось бы хотя бы представлять, что они такое и на что способны, но на этот счёт интуиция молчит.

Рёв реки становится громче. Дорога — круче. Справа земля обрывается сериями каменных уступов и узких выступов. Джек на приличной скорости огибает крутой склон и едва не врезается сзади в вооружённый грузовик Рая. Тот оставил двигатель работать, а сам пошёл туда, где стоят Джордж, Мэри и Ларри. Элис останавливается за Джеком.

— Что случилось? — спрашивает она. — Что с Джори?

— Может, ничего.

Джек знает, что это не так.

— Пойдём посмотрим.

Они присоединяются к остальным на вершине самого крутого подъёма из всех. Внизу дорога спускается к ржавому стальному подвесному мосту через реку Нон. В баронии Меджиса Нон широкая и спокойная. Здесь, в дурных землях, река молодая, драчливая и мрачная; она с грохотом несётся между двумя крутыми холмами. У ближнего конца моста Binny Ding Джори лежит на боку. На нём уселась плунджа.

Ларри заслоняет глаза ладонью.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Никто не говорит, что Джори мёртв. И не нужно. Лужи крови возле перевёрнутого Binny достаточно, чтобы всё понять. К тому же Чиппер перекрывает мост.

— Что думаешь? — спрашивает Рай у Джека.

— Думаю, тебе и Ларри лучше пойти со мной. Элис, Мэри — оружие достать. Джордж, наверх.

Он указывает на SAW и пятидесятку в кузове первого вооружённого грузовика.

Джордж забирается туда, садится за пятидесятку и разворачивает её так, чтобы прикрывать остальных. Джек, Рай и Ларри идут вниз к Binny Ding. Ричард проходит с ними часть пути. Одного его вида хватает, чтобы плунджа тяжело взмахнула крыльями, поднялась и улетела над рекой. Судя по всему, Ричард считает дело сделанным и трусит обратно к Мэри.

Стальная приборная панель Binny забрызгана кровью и кусками плоти. На большой красной кнопке тревоги — кровавый отпечаток ладони. От самого Джори остался только один шор-ботинок.

— Чиппер, ты исправен? — спрашивает Джек.

— Произошла авария, — отвечает Binny.

— Что случилось?

— Произошла авария.

Чиппер всего лишь компьютер, поэтому подтекст Джек наверняка придумывает сам: Ты что, тупой?

— Хой! Хой, вы, динноки!

Крик доносится с противоположного берега и заканчивается смехом. Точного английского эквивалента слову диннок нет, но каждый в ка-тете Джека понимает смысл: тупые, безмозглые болваны.

На дальнем берегу стоят трое рыжих — двое парней и девушка. Все ухмыляются. Самый высокий кричит:

— Ваш друг у нас! Ну, во всяком случае, кое-какие его части!

Парень пониже поднимает оторванную руку, всё ещё продетую в рукав синей домотканой рубахи Джори. Девушка — оторванную ногу.

Высокий держит голову Джори за волосы, потом опускает её и трёт лицо Джори о пах своего комбинезона дигги-дига.

— О Ган, как хорошо, как хорошо! — стонет он.

Все трое заходятся хохотом.

Элис и Мэри присоединяются к троим возле перевёрнутого Binny. Джордж остаётся на месте, следя за оружием в кузове грузовика Ларри.

— О-о-о, смотрите! Две кримпы! — кричит девушка.

Парни радостно улюлюкают. Высокий одобрительно мотает из стороны в сторону головой Джори.

— Что будем делать? — спрашивает Рай.

— Сначала Binny, — отвечает Джек. — Он перегородил мост. Помогите столкнуть.

— А ракетная установка? — спрашивает Ларри. — Я могу открутить её, и одна DRAGONFIRE выбьет этих мерзавцев прямо из ботинок.

— Они только этого и ждут, — говорит Джек. — Думаю, поэтому и оставили установку. Надеются, что мы взорвём их конец моста и застрянем на этой стороне.

Трое рыжих синхронно разворачиваются, нагибаются, спускают штаны и начинают вилять голыми задами. На американской стороне или в Территориях — этот жест, по мнению Джека, везде означает одно и то же.

— Эти придурки на той стороне — приманка, — говорит Мэри. — Верно?

— Да, — отвечает Ларри.

— Они на нас охотятся просто потому, что мы здесь, — спрашивает Рай, — или знают, что мы делаем? Куда едем?

— Не знаю. Помогите убрать эту штуку.

Пятеро выстраиваются вдоль перевёрнутого Binny и толкают его к обрыву. На другом берегу трое рыжих свистят, орут и выкрикивают оскорбления, в которых особенно часто встречаются динноки, кримпы и ка-маи. Репертуар у них не отличается богатством. Binny тяжёлый, сталкивать его трудно даже впятером — работает вся группа, кроме Джорджа, сидящего у пятидесятки.

— Сильнее толкайте, динноки! — кричит высокий парень. — Вы слабые и тупые!

Второй хватает себя за пах и орёт:

— Кусай мой груз!

— Бивис и Баттхед, — выдыхает Джек.

— Кто? — спрашивает Мэри.

— Неважно. Это далеко за пределами твоего когда.

Наконец Binny оказывается у края. Когда машина начинает переваливаться через него, она произносит своё предсмертное заявление:

— Я Чиппер. Произошла авария.

Ларри вытирает лоб и смотрит через реку на троицу, охраняющую дальний конец моста. Показывает им средний палец — жест, который, похоже, тоже понимают во всех мирах.

— У парней только звуковые болтовые пистолеты и ба; не уверен, что из такого оружия вообще можно достать нас через реку. Но у девчонки что-то с банановым магазином. Может быть M2.

— Она не выстрелит, — говорит Джек. — Нам слишком легко укрыться. Им выгоднее снимать нас по одному, когда полезем через мост.

— Эти олухи выглядят слишком тупыми для стратегии, — говорит Рай.

— Приказы они получают от коллективного разума.

— Ты так говоришь? — спрашивает Мэри.

— Именно так. А теперь помогите. Раз… два… три!

Чиппер срывается через край, ударяется о каменный склон ущелья и с огромным всплеском падает в реку.

Мэри вытягивает руки, чтобы вытатуированные глаза на ладонях увидели рыжих на другом берегу.

— Вы умрёте! — кричит она. — Вы и всё ваше мерзкое племя!

Они перестают скакать и хохотать. Расстояние слишком велико, чтобы увидеть татуировки, но что-то в голосе Мэри на миг заставляет их замолчать. Потом крики возобновляются.

— Ну иди сюда, подстилка, червивая кримпа! — орёт девушка.

Джек думает: обречённый авангард. Думает: акба. На другом берегу трое рыжих, охраняющих мост, прыгают и улюлюкают, размахивая руками. Парень пониже даже встаёт на руки и начинает крутить ногами в воздухе, словно крутит педали. Джеку вспоминаются разгорячённые старшеклассники на футбольном митинге, и на мгновение ему их почти жаль. Потом он вспоминает Джори, и жалость исчезает. Джек вытаскивает Glock, подаренный Мейв Куиллер, и идёт к ближнему концу моста.

Низкий парень завершает стойку на руках сальто назад и приземляется на ноги. Все трое выстроились в ряд, уверенные, что находятся вне дальности его пистолета.

— Ой-ой, — говорит высокий. — У него п…

Глядя на них через мост, Джек чувствует холод, какого не смогли бы дать даже блоки ChillZone на максимальной мощности. Три быстрых выстрела. Он целится не глазами и не разумом, а чем-то более глубоким и истинным. Высокого отбрасывает назад. Низкий складывается пополам. Девушка хлопает себя ладонью по лбу, словно её внезапно осенила потрясающая мысль. Шатаясь, выходит на мост, затем падает на колени. Рука опускается. По щеке течёт кровь, намного ярче краски птичьей ягоды в волосах. На мгновение её взгляд встречается со взглядом Джека, и он видит в глазах и здравый смысл, и вопрос: Почему я здесь? Потом она падает лицом вниз.

— Иисус Христос и Джейсон-Искупитель, — почти шёпотом говорит Ларри, глядя на Джека глазами размером с блюдца. — С такого расстояния я бы и в одного не попал! Как ты уложил всех троих?

Элис говорит:

— Может, он и не из рода Эльда, но знает, кто он такой. Очень хорошо знает.

Джек не отвечает и не спорит. Просто убирает Glock обратно в наплечную кобуру.

Он останавливает Элис, когда та собирается снова сесть в Дебру.

— Не в Binny, если позволишь. Он слишком маленький и открытый. Я не стану рисковать, что тебя заберут рыжие.

— Или Медленные Мутанты там, дальше, — добавляет Мэри.

Элис не спорит, только спрашивает:

— Тогда куда?

— Ларри, ты сможешь открутить ракетную установку от Binny Элис?

— Конечно. Проще, чем котёнку штанишки связать.

— Связать что? — спрашивает Джордж.

— Мой дед всегда так говорил, когда…

— Забудь про деда, — говорит Джек. — Просто сделай. Джордж, намочи свой ящик. Я займусь своим.

Джек раскрывает пологи грузовика и проверяет температуру. Думает: Я только что убил трёх человек. Детей. Это правда. И он уверен, что они были не в себе — хотя девушка, возможно, пришла в себя под конец, — но какой у него был выбор?

Никакого. Но тебе необязательно было получать удовольствие. А ты получил.

Он не уверен. Как только вытащил оружие — нет, раньше, когда понял, что сейчас вытащит, — пришёл тот холод. Та инаковость. И чувство дежавю, похожее на то, что возникло при мысли о карусельной лошади в «Фанворлде». Да и какая разница? У них есть дело. Возможно, самое важное дело в мире. Во всех мирах.

Надо сделать. И точка.

День жаркий, грузовики стоят нос к хвосту под прямым солнцем, и температура в кузове Джека понемногу растёт, хотя брезентовые борта и крыша дают тень. Кондиционер работает на полную. Джек проверяет заряд на маленьком светодиодном дисплее ChillZone: семьдесят с лишним процентов. Пока не повод для тревоги.

Открывать крышку ящика ему хочется не больше, чем снимать повязку с раны, чтобы проверить, заживает она или нагноилась, но он заставляет себя. Джордж наверняка делает то же самое. Гудение громче, чем когда-либо, заполняет кузов и словно идёт со всех сторон. Есть ли в нём слова? Что-нибудь о Серебряной Леди? Нет. Просто воображение.

Края коробки продолжили размягчаться. Теперь она уже не очень похожа на коробку. Поверхность потускнела, а под пальцем пружинит. Будто Джек касается чего-то живого — возможно, женской груди. Он торопливо отдёргивает руку и закрывает ящик. Хотелось бы, чтобы на нём был замок, хотя вряд ли это много изменило бы.

Спи, — мысленно говорит он ей, закрывая пологи кузова и крепко связывая. Спи. Пусть всё будет хорошо.

Ларри откручивает установку и приносит Джеку. Ухмыляется.

— Глянь! Эта малышка сделана для стрельбы с поворотного крепления в кузове Binny, но ещё…

Он вскидывает её.

— Та-дам! Можно с плеча!

— Может, не направлять её на грузовики? — предлагает Джек.

— Или на людей, — добавляет Джордж. — Например, на меня.

— Она не заряжена, а в Binny сэй Стайнс полно DRAGONFIRE.

— Отдай Элис, — говорит Джек. — Посмотрим, справится ли.

— Слушай, не знаю, стоит ли ей… — начинает Рай.

Элис его игнорирует и берёт установку. На бицепсах у неё по моде ездоков Спуска завязаны банданы; мышцы вздуваются, когда она вскидывает пусковую установку DRAGONFIRE на плечо.

— Справлюсь, если отдача не слишком сильная.

— Я стрелял только с крепления в Binny, — говорит Джек. — Поэтому точно не знаю, но думаю, всё будет нормально.

— Слушай, я всё-таки не знаю, — снова говорит Рай, глядя на неё.

— Я не мужчина, — довольно резко отвечает Элис, — но сильная. У меня будет тарелка и запасные. И ещё полдюжины этих ракет. Этого хватит, даже если некоторые окажутся пустышками. Куда меня поставишь, Джек?

Как и Райалл, Джек предпочёл бы спрятать её в кабине грузовика, но это была бы ложная безопасность. Элис всё равно не умеет водить машину с механической коробкой, тем более старый капризный транспорт с пятиступенчатой коробкой и двухскоростной раздаткой. Джек мысленно отмечает: надо попросить Райалла научить её работать сцеплением и переключаться. Если, конечно, они переживут сегодняшний день.

— Наверх, в первый вооружённый грузовик, — говорит он Элис. — Ларри ведёт. На тебе пятидесятка, SAW, а теперь, благодаря Прядильщику, ещё и ракетная установка. Ей нужен инструктаж, Ларри?

Ларри хмурится.

— Что?

— Урок.

— А! Понял. Нет, урок не нужен: прицелилась — нажала.

Джек вспоминает, как Пей говорил: «Я поэт — и сам не знал; ноги длинные — вот и зарифмовал».

— Я заметил, что ты сейчас сделал, — говорит он Ларри.

— А?

Потом до Прядильщика доходит.

— Пей так говорил! Постоянно!

— Да. Его фирменная фраза.

Джек поворачивается к Элис.

— У тебя оружие, у тебя тарелки. Думаю, ты готова.

— Спасибо!

Глаза у неё горят. Взгляд воина. Джек рад его видеть.

— Значит, я всё ещё один? — спрашивает Рай.

— Нет. Джордж, будешь следить за огневой мощью в кузове грузовика Райалла.

— Хорошо.

— Мэри, вести по-прежнему можешь?

— Да.

— Сцепление не слишком тугое?

— К вечеру левая нога будет болеть, но справлюсь.

— Придётся, если будешь одна.

— Не одна. У меня второй пилот.

Она наклоняется погладить Ричарда, сидящего между её ступнями и глядящего вверх со своей обычной зубастой ухмылкой.

— Хорошо. Только, может, не смотри вниз, когда будем ехать через мост.

— Поверь, не стану.

— У меня Джордж, — говорит Рай, — у Ларри Элис, у Мэри бамблер. Выходит, лишний у нас ты, Джек.

— Ничего страшного, — отвечает он и думает: Я лишний с тех самых пор, как умерла Софи.

Он думает о коробках, которые больше не коробки.

Думает о карусели в «Фанворлде».

Почему эти две вещи связаны, Джек не знает, но они связаны.

Связаны.

Пятеро членов ка-тета Джека смотрят, как Ларри Магрудер, он же Прядильщик, медленно въезжает на мост. Джек велел Элис остаться с ними, заявив, что её вес вместе с весом вооружённого грузовика может оказаться той самой каплей, из-за которой лопнут ржавые тросы.

— Это сучунда, — говорит она.

В Речи это слово означает примерно то же самое: чушь. Элис держит футляр с тарелками у бедра и следит, как Ларри медленно движется через мост.

— Может быть, — говорит Джек. — Но если он рухнет, тебе нет нужды падать вместе с ним.

Джек предполагает, что Элис и сама это понимает.

Вооружённый грузовик благополучно добирается до другого берега. Мост скрипит и стонет, но не провисает, тросы не лопаются под нагрузкой. Когда Ларри переезжает тело рыжей девушки, все находят, куда ещё посмотреть.

Чтобы подняться по более крутому склону от металлического моста обратно к Бейверской дороге, Ларри приходится включить полный привод. Наверху он выходит, забирается сначала на капот, потом в вооружённую заднюю часть грузовика и обеими руками делает такой размашистый жест давайте сюда, что едва не сваливается с крыши.

— Убери тело девушки! — кричит Джек.

Ларри качает головой: за рёвом реки не слышит. Тогда Джек складывает ладони рупором и орёт громче:

— Убери её, Ларри!

Ларри выполняет. От девушки, которая называла Мэри и Элис кримпами, остались куски тела и отдельные внутренности, на которые уже слетаются мухи.

Следующей едет Мэри — медленно, с Ричардом на коленях у Элис, смотрящей в пассажирское окно. Её грузовик чуть шире машины Ларри и едва проходит между краями моста, но всё-таки проходит. Когда Мэри снова вырывается на твёрдую землю, Джек выпускает воздух, даже не замечая, что задерживал дыхание: задние колёса грузовика с DB № 1 прокручиваются на скользком металле, передние цепляются за разрушенное покрытие, а на последних двух ярдах Мэри включает полный привод.

— Она девчонка из Джерси, — говорит Джек. — Кто научил её пользоваться раздаткой?

Джордж и Рай оба пожимают плечами, а Джек точно знает: он не учил. Ещё одна загадка.

— Залезай и принимай положение, — говорит Рай Джорджу.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной грязно, — отвечает Джордж.

— Отстань, придурок, — говорит Рай, но уголок рта у него приподнят в кривой улыбке.

Когда Джордж устраивается за SAW, он кричит вниз:

— Следи, куда едешь, Рай! Здесь наверху драгоценный груз, и я не про оружие!

Райалл не отвечает, просто въезжает на мост. Джек ждёт, пока тот переберётся, затем следует за ним, очень хорошо чувствуя лёгкое раскачивание подвесной конструкции и постоянный белый шум реки в двухстах футах внизу. Высоты, как Мэри, он не боится, но всё равно испытывает облегчение, оказавшись на другой стороне. И рад, что пока все целы.

Все, кроме Джори. Они сбрасывают его останки в реку. На прощание — одно слово.

Возле моста есть площадка для стоянки — сильно разрушенный бетонный квадрат, из десятков зигзагообразных трещин пробиваются сорняки. Отсюда открывается такой широкий обзор реки, да ещё с водопадом выше по течению, что Джек задумывается: не была ли площадка когда-то смотровой. Были ли в Территориях такие места? Вряд ли. Скорее площадка для рабочих машин. Словно в подтверждение, на середине крутого склона лежат гниющие останки перевёрнутого длинного грузового букка.

Места хватает для всех четырёх грузовиков. Возле склона, где погиб длинный букка, стоят два заляпанных грязью Binny. Не нужно быть гением дедукции, чтобы понять: на них приехали те трое подростков. Сиденья и рулевые рычаги измазаны краской птичьей ягоды. В машинах лежат фляги и кожаные полусумки. Никто не проверяет содержимое.

Джек и Джордж осматривают Ящики Судного дня, пока Ларри изучает трупы.

— У каждого пуля в голове, — восхищается он. — Как ты это сделал, Джек?

Подражая ковбойской протяжной речи из «Дестри снова в седле», Джек отвечает:

— Да просто повезло, наверно.

Рай фыркает.

— Я хотел забрать винтовку девчонки, — говорит Ларри, — но она уронила проклятую штуку в воду.

Они немного едят и допивают последнюю кока-колу — главным образом просто дают себе время прийти в себя, — затем Джек говорит:

— Ладно, мальчики и девочки. Поехали. Темнеет рано.

Во второй день они прошли около сотни миль; сегодня хорошо, если пройдут пятьдесят. А коробки, которые больше не коробки, тревожат Джека всё сильнее. Он знает: не его одного.

Элис садится на маленькое металлическое сиденье, прикрученное за пятидесяткой в кузове вооружённого грузовика Ларри. Джек думает, что при неприятностях ей, возможно, было бы привычнее с тарелками.

Ларри ведёт, Элис сидит за оружием. Теперь колонна идёт плотным строем — главным образом потому, что дорога стала уже и хуже. Сначала она поднимается, справа земля уходит вниз; вокруг, насколько видно, никто не живёт. На крутом развороте Джек видит, как внешние колёса грузовика Рая проходят настолько близко к краю, что кусочки покрытия осыпаются вниз по склону, который уже скорее обрыв. Пока Джек смотрит и ждёт, что грузовик сначала накренится, затем перевалит через край и рухнет вниз, к нему возвращается ясное и мучительное воспоминание: он сидит рядом с матерью на дневном сеансе «Колдуна». Кинотеатр Fox Westwood почти пуст, звук гремит, мочевой пузырь ноет, коробка попкорна забыта между ног. Джеки — почти на полвека моложе — сидит с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, сердце колотится сто двадцать раз в минуту, и смотрит сцену, настолько похожую на то, что происходит сейчас, что это уже не дежавю. Почти повтор.

За рулём был француз — Виктор, кажется, — и он повернулся к другому, Казиру или Кассему, что-то такое, и сказал: «В Париже без пяти девять». Потом лопнула шина, грузовик рухнул, и сейчас то же самое случится с Раем.

Но не случается. Рай проходит поворот, Джек следует за ним. Грузовики впереди уже раскрошили внешний край тесной дуги, и даже прижимаясь к заросшему склону слева так близко, что боковое зеркало прочерчивает в земле борозду, Джек чувствует под правыми колёсами мягкое, ненадёжное проседание у самого обрыва.

Дальше дорога становится шире и серпантином идёт вниз, теперь скорее на юг, чем на запад. Джек снова слышит приближающийся однообразный рёв реки. Они едва ползут, больше держат тормоз, чем давят газ, а уже день. Джек начинает гадать: не отправил ли Айден Хестин их гоняться за призраком по дороге, которая петляет, блуждает, в конце концов поворачивает сама к себе — и вдруг, бац, они снова смотрят на дизельные насосы за объектом «Эрроухед». Зачем? Какой в этом смысл? Шутка? Тайная цель? Не мог ли древний робот Древних отправить доверчивого бывшего полицейского с тетом на эквивалент лагерного розыгрыша — охоты на несуществующего зверя? Джек когда-то читал книгу под названием «Мечтают ли андроиды об электроовцах?». А строят ли андроиды козни? Устраивают ли жестокие розыгрыши? Может, Хестин сейчас сидит в «Роузвуд-Холле», посмеивается и говорит: Видишь, как я тебя, Джек?

Джек вытирает потное лицо. Были ли у изгоев в «Колдуне» и «Плате за страх» потные лица? Конечно. Потные лица и щетина. Эхо, повтор, дежавю в очередной раз — и Джеку до смерти надоело смотреть на зад грузовика Райалла Коннорса.

Возьми себя в руки, Джек.

Голос Спиди Паркера? Или собственный? А может, Бизера — пивовара из Френч-Лэндинга и вожака покойного клуба «Громовая пятёрка»? Есть ли разница?

И кстати, что за динх ведёт из хвоста? Ответ: динх, который знает, что в Париже без пяти девять. Умный динх, который хочет остаться единственным выжившим, как тот мужчина в шляпе в «Колдуне». Как его звали?

— Джеки Скэнлон, — бормочет он. — Его звали Джеки, как меня. На нём была старая потрёпанная федора — реликт исчезнувшей жизни, как моя футболка Kingsland Ale — реликт моей. Джек и Джеки. Одинаковые имена — поэтому я и отождествлял себя с ним ещё ребёнком. Но к финалу он сошёл с ума, правда? Нёс в руках ящик нестабильного динамита, шатался к горящей скважине и был безумен как мартовский заяц. По крайней мере карусельная лошадь не Двойник. Серебряная Леди — как сыр в старой песенке про фермера в долине: стоит одна.

Его разбирает икающий смех.

У тебя дорожный гипноз.

Он силой проворачивает грузовик через очередной тесный изгиб. Теперь справа уже не самоубийственный обрыв, а просто склон. Если машина сорвётся с дороги, Джеку всё равно конец. Он думает, как там Мэри…

И едва не врезается в зад грузовика Рая. Успевает затормозить, глушит двигатель, ставит ручник и выходит выяснить, в чём дело.

Хестин предупреждал: за время пути им придётся пересечь Нон не меньше двух раз. Здесь река полна порогов, а мост над ней расположен низко. Поднимающийся туман протянул когти ржавчины по главным тросам и вертикальным подвескам. Настил тоже металлический и тоже ржавый. Мост закреплён на обоих берегах толстыми столбами. Всего в тридцати футах внизу Нон ревёт, уходя на северо-восток.

— И мы должны по этому ехать? — спрашивает Рай. — Он вот-вот развалится.

Разумеется, — думает Джек. В «Колдуне» был похожий мост, только деревянный. И он уверен, что такой же полуразвалившийся мост был в «Плате за страх». На этот раз не Двойники. Тройняшки.

— Обязательно? — спрашивает Мэри.

— Обязательно, — говорит Джек. — Элис, слезай. Ларри, ты первый. И не задерживайся.

— А что нам делать с Ящиками Судного дня, если он плюхнется вниз? — спрашивает Рай.

Ларри делает оборот и издаёт дурашливый смешок.

— Трогательно, как ты обо мне беспокоишься. Прямо всё внутри размякло.

Он забирается обратно в грузовик.

— Один раз живём. Увидимся на той стороне, счастливые туристы.

— Или в коффа, — говорит Джордж.

На Речи это ближе всего к понятию ада.

— Меня устроит и то и другое, — весело говорит Ларри. — Это же чёртово приключение.

С этим последним заявлением он садится за руль, включает передачу и осторожно въезжает на мост.

На этот раз стоны гниющего металла уже ближе к воплям. Мост проседает под весом грузовика. Когда большие колёса проходят по планкам, Джек видит, как в воду сыплется ржавчина. Но Ларри добирается до другого берега. Следующей едет Мэри, рядом на пассажирском месте Элис. Мэри таким тоном, который не допускает споров, приказывает Ричарду остаться с Джеком. Ясный признак: она сама сомневается, что им удастся переехать. Однако удаётся; тройные выхлопные трубы громко хлопают, когда грузовик рывком останавливается рядом с машиной Ларри.

Ричард согласен подождать, но, увидев, как Мэри выходит на другом берегу, начинает царапать Джеку грудь. Не кусается, однако маленькие когти достаточно остры, чтобы порвать любимую футболку Kingsland Ale, которую Джек теперь считает талисманом на удачу. Он опускает бамблера на землю, и Ричард мчится по мосту, прижав уши и стелясь низко над металлическим настилом. Мэри становится на колени, раскрывая руки навстречу.

— Остались мы с тобой, здоровяк, — говорит Рай Джеку.

— И я, — напоминает Джордж.

— Не забыл. Ты остаёшься на этой стороне с Джеком. Этот грузовик самый тяжёлый. С дополнительным оружием он, наверное, тяжелее машины Ларри минимум на триста фунтов. У меня насчёт этого очень плохое предчувствие. Здесь это называют ка-шум. Нет смысла нам обоим лететь в воду, если мост рухнет.

Он протягивает руку.

— К чёрту эти странные приветствия — кулак ко лбу и всё такое. Пожмёшь мне руку, Джек?

— С удовольствием.

Рай смотрит на две машины на другом берегу.

— Если я уйду вниз, Ларри, Элис и Мэри постараются доставить один ящик. Джордж, ты с Джеком найдёшь способ доставить второй, даже если придётся возвращаться до самой Гилеадской дороги. Уже неважно, насколько она тряская. Теперь мы это знаем.

— Я думал из-за фильмов… — начинает Джек.

— Я знаю, что ты думал. Ничего.

— Когда переберёшься…

— Если.

— Когда. Разверни грузовик так, чтобы передок смотрел на мост. Ларри и Мэри придётся немного проехать дальше по дороге, чтобы у тебя было место развернуться в три приёма.

— Зачем?

— Доверься мне.

— Как скажешь.

Рай забирается в кабину, запускает двигатель.

— Пожелайте удачи.

— Удачи, — одновременно говорят Джек и Джордж.

Они смотрят, как Рай переезжает. Мост проседает почти до самой воды, главные тросы и подвески растягиваются и визжат. Металлические планки настила вырвались из болтов и хлопают вверх-вниз под колёсами. Джек на мгновение задумывается, как резиновые шины вообще могли не сгнить за тысячелетия на разных объектах Positronics.

Наверное, воздух, — думает он. Волшебный воздух. А почему бы и нет?

— Прогуляйся, Джордж, — говорит Джек.

Джордж поправляет на носу очки — пожалуй, самое дорогое его имущество.

— Почему? Что ты знаешь?

— Ничего. Предвидения не существует. Ты специалист по эффективности, должен знать.

— Скажи мне, Джек!

— Я динх этой славной кучки кокосов или нет?

— Ну… да.

— Тогда иди, прошу.

Джордж идёт через мост, осторожно переступая через несколько погнутых планок. Теперь остаётся только Джек.

На другом берегу Рай сдаёт назад и вперёд, пока нос грузовика не оказывается направлен к дальнему концу моста. Джек видит большой металлический короб на переднем бампере и благодаря неожиданно острому зрению даже читает английскую надпись: TKO-H WINCH. TKO-H, предполагает он, означает Takuro Heavy.

Джек садится в кабину своего грузовика и включает пониженную передачу.

— Ну что, Софи. Поехали.

Он въезжает на мост. Теперь скрип и стоны очень громкие. Как и рёв реки. И ещё ТВА-А-АНГ — слева лопается одна из боковых подвесок. Будто самая большая в мире гитарная струна, натянутая выше предела.

— Не останавливайся! — кричит Мэри. — Быстрее! Жми, Джек! Один из опорных столбов вырывается из земли!

Дальний конец моста, где стоит грузовик Рая, будто вовсе не приближается. Джек знает, что это оптическая иллюзия, но очень убедительная. Лопается ещё одна боковая подвеска. Мост начинает крениться вправо. Грузовик Джека с Ящиком Судного дня № 2 кренится вместе с ним.

Это уже не кино, — думает Джек. Я сейчас свалюсь.

Мысль странным образом всё проясняет и даже успокаивает. Он видит: другой конец моста на самом деле близко, не больше шестидесяти футов. Неужели настолько? Похоже, да. Мост более-менее выравнивается, и Джек думает: Я пройду. Вот тебе и интуи…

Планки под правым передним колесом ломаются. Грузовик проваливается, и от падения носом в реку его удерживает только бампер. Бампер уже сгибается под весом двигателя. Джеку приходится плечом выталкивать водительскую дверь: она скребёт по настилу. Он выбирается и плюхается на мокрый настил. Текущая вода мгновенно промачивает брюки. Мост уже фактически в реке. Планки скользкие. Джек поднимается и, шлёпая по воде, добирается до другого берега. Вода уже по щиколотку. За спиной лопается ещё одна подвеска.

— Слава богу! — говорит Мэри, хватая его за плечи.

Она хочет обнять, но Джек отталкивает её и поднимает крышку на переднем бампере грузовика Рая. Внутри лебёдка. Он поднимает рычаг сцепления рядом с барабаном, освобождая трос.

Надо было велеть Раю сделать это заранее, — думает он и вспоминает одну из шуточек Пея: Глупость не преступление, поэтому можешь идти.

Джек кричит Раю прямо в лицо:

— Нейтраль! Лебёдка гидравлическая, двигатель надо раскрутить!

Рай без единого слова бросается в кабину. Теперь Джека хватает Элис, и хватка у неё сильнее.

— Брось его, Джек! Поздно! Смотри!

Она указывает на другой берег, где один из опорных столбов медленно вытягивается из земли, будто заражённый зуб из десны. Третья подвеска с звоном рвётся и хлещет над застрявшим грузовиком, вспарывая брезентовую крышу. Машина всё сильнее заваливается вправо и скоро пройдёт точку невозврата.

— Нет! — кричит Джек Элис.

Неважно, что содержимое коробки может отравить реку, а затем погубить землю по обоим берегам — Ган знает на каком расстоянии.

— Нам нужны оба!

Элис спрашивает, откуда он это знает. Даже если бы было время разговаривать — а его нет, — ответ был бы таким: просто знает. Эта интуиция каким-то образом связана с матерью, Серебряной Леди и пустым парком развлечений, куда Джек вернулся после детского путешествия.

Хватай старушку Серебряную Леди прямо под хвостом, — говорил Спиди. Почему именно сейчас? Ты позволяешь себе вольности с Леди, но, думаю, она не обидится.

Джек хватает крюк лебёдки, взваливает на плечо блестящий от смазки трос и снова идёт на мост. Вода почти по колено, течение пытается сбить с ног и унести его с моста. Он едва не падает, но удерживается.

У передка грузовика Джек опускается на колени, пропускает трос под согнутым бампером

(хватай её прямо под хвостом, Джеки) и цепляет крюк за раму. Здесь, когда грудь и предплечья погружены в холодную быструю воду, смертные стоны моста оглушают. Ломается ещё одна планка — и руку с запястьем внезапно зажимает.

Всё зря, и я уйду вместе с ним, — думает Джек.

Тут рядом оказывается Элис. Пока шла по мосту, она обеими руками держалась за трос лебёдки. Ладони в смазке и крови — торчащие из троса стальные нити изрезали кожу. Элис хватает зажатое запястье Джека, смазывает его и тянет. Рука выскальзывает — в полудюжине мест идёт кровь, пальцы в основном, но не полностью, целы. Мизинец висит на полоске плоти, безымянный либо сломан, либо вывихнут. Наверняка потом будет очень больно — когда схлынет адреналин. Если, конечно, это «потом» вообще наступит.

— РАСКРУТИ ЕГО! — орёт он Райаллу. — ДАВИ НА ГАЗ ИЗО ВСЕХ СИЛ!

Он обхватывает Элис и начинает подниматься по искорёженным, круто накренившимся планкам. Снова падает, утягивает её за собой. Голова Элис уходит под воду. Она выныривает, кашляя и захлёбываясь. Трос лебёдки над ними натягивается и начинает гудеть. Джек теряет опору и глотает воды.

— Вставай, Джек! — кричит Элис.

Её рука зацеплена у него под мышкой.

— Сейчас рухнет!

Он рывком поднимается. Раздаётся адский визг металла о металл: передок грузовика Джека поднимается из провала в настиле, словно мастодонт из смоляной ямы. Элис борется с течением и проигрывает. Джек удерживает её рукой за талию. Успевает заметить, какая она лёгкая, даже когда грузовик, барахтаясь, движется вперёд и надвигается на них. В какой-то другой вселенной Мэри кричит, чтобы они ушли с дороги: с дороги, С ДОРОГИ!

Они спотыкаются и шлёпают по воде к концу моста, впереди приближающегося грузовика; теперь Джек для равновесия держится за дрожащий трос. Джордж хватает Джека за руку, Ларри — Элис. Рай сдаёт назад. Шины выбрасывают землю и камни. Трос вибрирует. Джеку кажется, что он звучит высокой нотой до. Грузовик Джека рывками проходит последние шесть-семь футов до твёрдой земли. С днища льётся речная вода. Джек падает на колени, тяжело дышит; весь в грязи, земле, крови и ржавчине.

Едва задние колёса грузовика покидают мост, последний столб на другом берегу вырывается из земли — и весь пролёт обрушивается в Нон.

— В том фильме «Плата за страх» произошло почти то же самое, — говорит Ларри.

— Да что ты, — выдыхает Джек.

— Посмотри через реку, Джек, — говорит Элис.

Он ничего не видит, зато чувствует резкий рывок в правой руке, пока внимание отвлечено.

Элис показывает ему оторванный мизинец.

— Он всё равно бы отвалился. Хочешь оставить? На память?

— Нет.

— Так лучше.

Она бросает палец вслед за мостом в реку.

— Тебе повезло, что остальные пальцы остались на месте.

Элис берёт его за безымянный палец и резко дёргает. Вспышка яркой боли. Когда Джек смотрит вниз, палец уже опухает, зато снова прямой.

— Спасибо.

Она пожимает плечами.

— Уже делала такое.

— Я про то, что ты сделала там, на мосту.

— Пришлось, — говорит Элис. — Тебя зажало.

Ларри отцепляет трос. Рай последним рывком двигателя сматывает его на лебёдку, затем выходит из кабины и защёлкивает крышку. Осматривает повреждения передка грузовика Джека, потом переводит взгляд на самого Джека, который обматывает обрубок мизинца куском своей футболки.

— В Hertz будут недовольны, — говорит Рай.

Джек начинает смеяться. Остальные подхватывают, даже Элис, которая понятия не имеет, что такое Hertz.

Назад: ГЛАВА 28

Дальше: ГЛАВА 30