ГЛАВА 28

 

1.

 

На следующее утро все встают ещё до рассвета. Едят яичницу-болтунью с тостами и допивают остатки кофе. Завтрак готовит и подаёт Райалл на кухне Холла. Потом они поднимаются по Трамвайной дороге и сворачивают на ответвление с надписью ВОЗБРАНИЛ, ведущее к объекту «Эрроухед». Хестин стоит у начала рампы в чёрном костюме; на голове у него платок тёмно-серого, грозового цвета. Он ничего им не говорит, и тет Джека отвечает той же любезностью.

Их встречает Лора, племянница Элис. Джек говорит ей «хой» и желает доброго утра. Джори крепко спит в спальнике и храпит, но при звуке голосов просыпается и встаёт.

— Хой, Джори. Всё хорошо?

— Яр. Помочь с ящиками?

— Сами справимся.

Джек и Рай укладывают ящики с Ящиками Судного дня на ручную тележку. Рай предлагает не катить её, а нести, чтобы DB оставались строго горизонтальными. Джек качает головой. Завтра или послезавтра им предстоит подъём в Гряды, и там грузовики вместе с ящиками всё равно будут крениться на уклонах.

Рай пожимает плечами.

— Раз ты так говоришь — пусть будет так. Ты динх.

Джек показывает вверх по рампе.

— Если бы ящики собирались взорваться, Хестин до сих пор стоял бы там?

— Хороший довод.

Они катят тележку вверх. Джори идёт следом с песочными часами в одной руке и распылителем Sprayz в другой. Остальные распылители, кондиционеры и термометры уже ждут в грузовиках, которые повезут взрывоопасный груз.

Пятеро остальных — шестеро, если считать Ричарда, — идут за Джеком и Раем. Это самый первый свет нового дня, такой нежный, совершенный, ещё ничем не испорченный. Небо без единого пятнышка, чистое и голубое. В роще за объектом «Эрроухед» щебечут птицы, повторяя тревожные крики: таф-таф-таффи. Низкий туман клубится у ног, как сигаретный дым. У всех личное оружие. Джек вдруг понимает: во время первого путешествия через Территории он вообще не видел огнестрельного оружия, пока не добрался до железнодорожного депо и не открыл ящики Моргана с «узи» и гранатами.

— Только бы те ка-маи не запороли завтрак, — говорит Рай. — Люди голодны.

Джордж не обвиняет его в придирчивости. Вообще никто ничего не говорит. Хестин идёт за ними в тридцати-сорока шагах, сложив руки за спиной, и в чёрном костюме похож на гробовщика ещё сильнее прежнего.

Они минуют заправку. Дальше Ларри и Джордж выстроили маленькую армаду. Перед Binny Ding, который пойдёт головной машиной, по обеим сторонам узкой дороги стоят два знака на наклонённых ржавых столбах. Покрытие рассыпается: остались две колеи, а посередине вздымается бугор из сорняков, щавеля и нивяника. Один знак по-английски, второй — крючковатые закорючки письменной Речи. На английском написано BAYVER. На втором — то же самое.

— Всё готово, сэй, — говорит Джори. — Ручаюсь часами и честью.

— Хорошо сделано, — отвечает Джек. — Рай? Поможешь?

Они вдвоём поднимают один ящик в грузовик, который поведёт Джек, и ставят на слой песка, разровненный Джори по кузову как дополнительный амортизатор. Джек включает ChillZone, чувствует прохладный воздух, идущий по крышке, и проверяет термометр. Закорючки он прочесть не может, но стрелка уже движется вниз. Всё хорошо… или настолько хорошо, насколько вообще возможно.

Он закрывает задние брезентовые пологи кузова и связывает их. Тележку катят к грузовику Мэри и Джорджа — и Ричарда, напоминает себе Джек, нельзя забывать Ричарда. Повторяют процедуру: поднять ящик, поставить в песчаную подушку, включить и проверить кондиционер, то же самое с термометром, завязать задний полог.

— Не забывайте опрыскивать, — говорит Джори. — В вооружённых грузовиках есть запас воды и топлива…

— Всё будет нормально, — говорит Джек. — Не переживай. Просто каждый раз, когда останавливаешься, гуди. Бип-бип, вот так. На полдень и конец дня — ритм «бритьё и стрижка». И ещё одно. Если увидишь что-то, что перегораживает дорогу, дай один длинный и два коротких. Понял?

— Понял.

— Хорошо.

Наверняка можно придумать и другие сигналы, но Джек не хочет запутывать Джори. Как сказал бы Пей, Джори не самый острый нож в ящике. Джек многое отдал бы за возможность быть просто рядовым, а не динхом ка-тета. Потому что под угрозой не только их жизни.

— А если вы не услышите мой гудок, сэй?

Джек улыбается.

— Тогда будем волноваться. Но звук далеко разносится. Услышим. В экстренном случае нажми кнопку тревоги слева от рулевого джойстика. Знаешь где?

— Яр. Красная.

— Всё будет славно, Джори. Мы дадим тебе полчаса форы, потом увлажним ящики и тронемся.

— Понял.

Могут встретиться Медленные Мутанты или плохие Волки, — предупреждал Хестин, но высокий лысый мужчина также посоветовал не добавлять тревог в ситуацию, где их и без того хватает.

— Повтори, что делаешь в случае опасности.

— Нажимаю кнопку тревоги.

— Верно. Или просто скажи: «Binny, включи тревогу». Понял?

— Яр.

— Тогда поезжай. И пусть всё будет хорошо.

— И тебе, сэй. И тебе.

Джори быстро дважды сжимает Джека за предплечья, потом садится в Binny. Джек собирается сказать, что машину можно назвать, если хочется, но маленький мужчина уже катится вверх по дороге. Туман завивается вокруг колёс. Binny скрывается за первым поворотом.

— В старые времена таких, как Джори, посылали в «обречённый авангард», — говорит Ларри.

— Это что? — спрашивает Мэри.

— Приманка, — отвечает Ларри.

— Пушечное мясо, — с некоторым удовлетворением уточняет Рай.

— Неправда, — говорит Джордж, потом смотрит на Джека. — Ведь неправда?

Джек отвечает только:

— Джори знает, что ему многое нужно искупить.

 

2.

 

Они ждут полчаса. Время тянется медленно. День теплеет, туман у земли редеет. Из города доносятся далёкие крики «Хой! Хой!» — так в Дези желают доброго утра.

Ровно в семь тридцать по часам Джека слышится слабое бип-бип от Binny Джори. Джордж открывает задние пологи своего грузовика и опрыскивает крышку. Джек делает то же самое и заодно проверяет термометр. Стрелка указывает на то, что он принимает примерно за шестьдесят восемь или семьдесят градусов. Хочется верить, что достаточно. Другого выбора нет. Джек тревожится: справится ли ChillZone, если день прогреется до восьмидесяти и выше? Он понятия не имеет, до какой температуры должны нагреться ящики, чтобы началась катастрофа. Слишком многого он не знает. Он оглядывается в поисках Хестина, но высокий лысый мужчина — или что бы он ни был — исчез, даже не пожелав им удачи.

Джек закрепляет полог своего грузовика, думает сказать тету несколько ободряющих слов, но решает: вся эта бодрая агитация прозвучит глупо.

— Поехали.

— Минутку, — говорит Мэри.

Она уходит в высокий кустарник у Бейверской дороги, затем возвращается, застёгивая брюки.

— Мама всегда говорила перед поездкой сходить в туалет.

Потом смотрит на Рая.

— Есть что сказать по этому поводу, сэй?

— Nada.

— По коням! — орёт Ларри и, вскинув сжатые кулаки над головой, добавляет: — У-ра-а!

Он делает такой яростный оборот, что падает.

— Господи, дай мне сил, — бормочет Рай.

Все рассаживаются. Когда Джек заводит грузовик, большой дизель сотрясает раму. Джек закрывает глаза и ждёт, что его сейчас уничтожит. Когда открывает, мир всё ещё на месте, и он трогается за вооружённым грузовиком Рая. Ленты боеприпасов в открытом кузове бросают ослепительные солнечные блики.

На это я буду смотреть весь день, — думает Джек и заранее готовится к головной боли.

Две асфальтовые колеи поначалу ровные. Между вооружённым грузовиком Прядильщика и следующей машиной Мэри с Джорджем образуется промежуток — десять-двенадцать автомобильных длин. Джек решает, что больше всё равно не поможет.

В боковое зеркало видно Элис, замыкающую колонну. За первым поворотом она исчезает, а Рай уже ушёл за следующий. На мгновение Джек остаётся один.

Они в пути.

 

3.

 

Первые двадцать колёс вокруг лишь редкие рощи — главным образом сосны и берёзы, но встречаются группы каппа-каппа с раскидистыми ветвями и листьями, пахнущими ванилью. В начале маршрута дорога идёт по тому, что жители баронии Меджиса называют землями Спуска: волнистые поля сочной травы. Несколько диких пони с изумлением смотрят на катящуюся цепочку машин, потом мчатся прочь, взметнув хвосты, словно флаги.

В восемь утра — снова точно по часам — Джек слышит далёкое бип-бип Джори. Останавливается, идёт к кузову и снова опрыскивает крышку. Предыдущая влага исчезла, но это ничего не доказывает. Его тянет приподнять крышку на кожаных петлях и проверить, пьёт ли внутренний ящик влагу, но смысла нет. Кости уже брошены.

Он стоит на спуске. Элис появляется из-за гребня холма. Binny расправил солнечные панели-крылья. Джек опускает ладони, показывая остановиться, и бежит к ней. Элис высовывается из открытого борта.

— Что случилось?

— Ничего. Только держись немного ближе.

— Хорошо. Я всё жду… чего-нибудь.

— И не забывай следить за тем, что сзади, — говорит Джек.

— Это я знаю. Джек?

— Что?

— Она разговаривает. Эта машина, которую я веду, разговаривает.

Джек улыбается.

— Попроси рассказать шутку.

— Ты так говоришь?

— Говорю.

Он трусит обратно к грузовику и снова трогается.

Двадцать колёс позади, шестьсот или больше впереди, — говорит он себе. Тише едешь — дальше будешь.

 

4.

 

Дорога плавными длинными дугами спускается в долину Спуска. Внизу вода из ближайшего ручья перелилась через дорогу; забитые водосточные трубы только ухудшили дело. Вода неглубокая, но часть покрытия смыло. Если бы не ящик со взрывоопасным грузом, Ларри бездумно прорвался бы через мокрый участок с фонтанами брызг. Джек смотрит, как грузовик Мэри и Джорджа идёт следом, медленно переваливаясь из стороны в сторону на разбитом участке, и ждёт белой вспышки, которая будет означать конец для всех.

Нельзя так жить — сжиматься от каждой кочки и выбоины, — думает он.

Но какой у него выбор? Если Джори идёт в обречённом авангарде, то и все они тоже.

Рай держится слишком близко к Мэри и Джорджу — почти сидит у них на бампере. Джек снова говорит себе, что, наверное, без разницы. Это не «Плата за страх» и не «Колдун», где взрыв уничтожил бы только одну машину; по словам Хестина, исчезнут все они вместе с окрестностями.

Он действительно так сказал?

Да. Именно так. Но Джек уже понял: то, о чём Хестин не говорит, бывает столь же важно — а может, и важнее — того, что он говорит.

Грузовик Джорджа проходит длинную лужу и разбитый асфальт, немного ускоряется; с днища капает грязная вода. Рай идёт следом, колёса разбрызгивают воду, ствол пятидесятки подпрыгивает и кивает, солнечные блики с патронной ленты — вспых-вспых-вспых — режут поле зрения Джека. Он ползёт через разрушенное покрытие, грузовик качается из стороны в сторону. Джеку вспоминается пожилая женщина, осторожно пересекающая обледеневший тротуар. Он видит Элис, ожидающую, пока он выберется с мокрого участка, и надеется, что это не будет последним, что он увидит.

Наконец колёса выходят из мелкой воды на более ровную дорогу. Джек проводит ладонью по рту. На ней кровь. Он прокусил нижнюю губу.

И снова думает: Так жить нельзя.

Позади Элис — ей не нужно беречь Binny — поднимает целые стены грязной воды и на самом деле улыбается. Джек не станет утверждать, что завидует её беззаботности, но…

Завидует.

 

5.

 

Они делают ещё две остановки, чтобы опрыскать ящики. Лес теперь подступает к дороге с обеих сторон, образуя тоннель тени. Для охлаждения груза это хорошо, для солнечных батарей грузовиков — нет. Все баки наполнены дизелем, но Джек сомневается, что впереди им встретится придорожная заправка Pilot Flying J. Есть канистры, но примерно восемьдесят дополнительных галлонов надолго не хватит. Возможно, попадётся склад Positronics, где можно заправиться, но пока ничего такого не видно.

Только начало, — говорит себе Джек. Не ищи неприятностей заранее.

В одиннадцать он снова останавливается увлажнить груз. Под брезентом в кузове прохладно и тенисто. Джек уже собирается садиться обратно, когда впереди слышит один длинный гудок и два коротких. Следом идёт быстрая серия длинных и коротких сигналов, которая для него ничего не означает. Позади Элис вопросительно разводит руки. Джек качает головой и отвечает тем же жестом. За следующим поворотом вооружённый грузовик Ларри уже стоит за Binny Джори. Мэри и Джордж — следом. Потом подъезжают Джек и Элис.

Выстроились как утки в тире, — думает он. Плохо.

Джек идёт к Binny Джори. Проблему невозможно не заметить. Не рыжие — бизоны. Два быка охраняют двух коров. Коровы лежат на заросшем травой центральном бугре дороги и кормят четырёх телят. Один телёнок — альбинос, над розовой мордой единственный мутный глаз.

Быки смотрят на нарушителей. Не бросаются, но опускают лохматые головы, демонстрируя рога. Послание ясное.

— Ну замечательно, — говорит Джордж. — И что нам теперь делать?

— Я им сигналил, не помогло, — говорит Джори.

— Пристрелить, — предлагает Рай.

— Больших я бы ещё понял, но матерей с детёнышами? — Ларри скрестил руки и так сильно сжимает плечи, что костяшки побелели. — Это же… не знаю… мамоубийство!

Рай на мгновение закрывает глаза.

— Господи.

— И плохая примета, — говорит Мэри. — Хуже некуда.

Она смотрит на Джека. Все смотрят. Уже начинает надоедать, хотя в пути они всего четыре часа. Придётся привыкнуть, понимает он. Но лучше не становится.

— Сделаем раннюю остановку на обед.

Ему не хочется. Единственное, чего Джек хочет, — как можно скорее закончить эту страшную работу. Лес густой, тенистый. В нём может скрываться что угодно. Плохие Волки, Медленные Мутанты, Бог — или Ган — знает что ещё.

— Может, они сами уйдут.

— Могу пару раз выстрелить в воздух, — предлагает Ларри. — Может…

Все забыли о Ричарде. Он спрыгивает из кабины грузовика Джорджа и Мэри.

— Ричард, не надо! — кричит Мэри.

Он не обращает внимания, но и не бросается на бизонов, как на плунджей. Вместо этого осторожно, высоко поднимая лапы, идёт по центральному бугру дороги; трава касается шерсти. Останавливается в двадцати футах от маленького стада, садится и начинает издавать высокий двусложный звук, какого Джек никогда прежде не слышал. Не слова, но почти можно принять за речь. Звучит примерно как роу-рам, снова и снова.

Коровы тяжело поднимаются. Одноглазый альбинос продолжает висеть на соске матери, пока один из быков не отталкивает его и не валит на землю. Все восемь животных переходят дорогу к лесу; коровы подталкивают детёнышей к деревьям. Альбинос неуклюже семенит на тонких ногах, но не успевает добраться до края дороги: один из быков возвращается и пронзает его рогом. Корова, которая кормила телёнка, ревёт в отчаянии, но бык не обращает внимания. Несколько мгновений детёныш бешено крутит ногами в воздухе, потом они обвисают и расходятся в стороны. Бык резко мотает лохматой головой и отбрасывает труп.

— Похоже, у животных свои способы обращаться с уродцами, — говорит Рай.

Мэри его не слушает. Наклоняется и подхватывает Ричарда.

— Ты сказал им уйти, и они ушли, да? Хороший мальчик.

— Он удивительный, — говорит Элис и осторожно гладит Ричарда.

Ричард ухмыляется обеим и прижимается к груди Мэри.

 

6.

 

Через час они останавливаются на обед: попкины и кока-кола, которая Янгбладу уже не понадобится. Джек внимательно следит за лесом, но ничего не замечает. Ну… там скользят какие-то тени, однако он уверен: это всего лишь ветер шевелит ветви каппа-каппа. Во всяком случае, так он себе говорит. Ричард садится столбиком, держит попкин передними лапами и обгрызает его с одного края до другого, словно кукурузный початок. Вскоре от попкина ничего не остаётся. Бамблер трусит к обочине и справляет нужду в сорняках. Мэри не сводит с него глаз. Пей, может быть, время от времени и был её любовником, но настоящая любовь Мэри — Ричард. И маленький хитрец прекрасно это знает, — думает Джек.

Когда обед заканчивается, Джордж собирает бутылки из-под кока-колы и несколько корочек — Ричард охотно помогает избавиться от последних — и складывает бутылки в мешок.

— За мусор здесь не штрафуют, — говорит Рай, — и за пустые бутылки денег не возвращают.

Джордж его игнорирует. Мэри раскрыла задние пологи их грузовика и опрыскивает крышку ящика. Начинает закрывать пологи, замирает, склоняет голову набок. Потом всё-таки связывает их. Джек уже собирается спросить, почему она остановилась — заметила что-то неладное с ящиком? — но первой заговаривает Элис.

— Я понимаю, почему сэй Филдс едет впереди, чтобы предупредить нас, если что-то случится. Но остальным разве не стоит держаться ближе? Если груз настолько опасен, расстояние между машинами нас всё равно не спасёт.

Джек отвечает неохотно:

— Могут возникнуть и другие проблемы. Нам нужно защитить то, что мы везём к Глотке. Если оба Ящика Судного дня не доберутся, должен добраться хотя бы один. И ремень, и подтяжки — понимаешь?

— Какие проблемы?

Джек ещё не успевает ответить, когда Райалл указывает рукой.

— Может, вот такие?

Все смотрят туда. На противоположной стороне дороги, в тени ближайших деревьев, стоят два Медленных Мутанта — мужчина и женщина. Джеку они кажутся версией картины Гранта Вуда «Американская готика», только мужчина без вил, а одна щека женщины свисает кишащим насекомыми лоскутом, обнажая сбоку жёлтые зубы в кривой ухмылке. Мистер Мутант одет в выцветший синий комбинезон дигги-дига; на женщине ничего, кроме одного грязного кеда. Судя по звезде сбоку, Converse.

Раздаётся клак-клак. Джек оборачивается и видит: Ларри Магрудер уже забрался в кузов своего вооружённого грузовика и привёл SAW в готовность.

— Не надо, Спин! — говорит ему Джек.

— Но… разве не для этого мы вооружились?

— Просто не надо.

Из леса выплывают другие мутанты и выстраиваются по обе стороны дороги. Их безмолвное, неторопливое появление действует на нервы. Один держит за ухо мёртвого кролика. Люди Джека достают личное оружие. Рай спрашивает, не хочет ли Джек, чтобы он «залез наверх»; Джек понимает, что речь о пятидесятке.

Теперь по обеим сторонам дороги стоит не меньше пятидесяти мутантов.

— Думаю, они бросятся на нас после первого выстрела, — говорит Джек.

— Насколько ты уверен? — спрашивает Мэри. — Немного или очень?

Ближе всего за всё время она подошла к прямому разговору о его предчувствиях.

— А ты? — Он указывает на её ладони. — Что говорят глаза?

Она качает головой.

— Ничего.

— Может, это хорошо. Если можем выбраться отсюда без стрельбы, так и сделаем. И к чёрту расстояние между машинами — хотя бы пока. Держимся плотнее.

Мэри поднимает Ричарда, опасаясь, что билли-бамблер может что-нибудь сделать… или спровоцировать. Уши у него торчком, зубы обнажены, но он не издаёт ни звука — уж точно не того почти-слова, которое заставило бизонов уйти. Джек по очереди указывает на Ларри, Джорджа и Мэри, потом жестом велит всем садиться по машинам.

Они возвращаются в машины медленно, с почти пародийной непринуждённостью. Джори садится за рулевой рычаг головного Binny.

— С возвращением, Джори Филдс, — сообщает машина.

Головы Медленных Мутантов разом поворачиваются на звук. В остальном никто не двигается.

Господа, заводите моторы, — думает Джек и заводит свой. Ждёт, что Медленные Мутанты бросятся вперёд. Они не бросаются. Теперь машины идут почти бампер к бамперу по Бейверской дороге.

Четверо мутантов выходят на дорогу позади Binny Джори. Джек видит, как задние огни вооружённого грузовика Ларри Магрудера на миг вспыхивают красным и снова гаснут. Прядильщик ползёт со скоростью пешехода. Двоих грузовик отталкивает в стороны. Один отступает. Четвёртый попадает под передние колёса грузовика. Джек видит, как руки взлетают, ладони раскрываются и сжимаются. Даже сквозь грубый рокот дизеля он слышит хруст костей. Кровь хлещет брызгами. Джеку приходит в голову, что эта кровь могла бы светиться в темноте. Может, мысль нелепая, а может, и нет.

Мутанты по обе стороны дороги вздрагивают, и Джек снова думает, что сейчас они кинутся на колонну — открытые Binny особенно уязвимы, — но те остаются на местах. Очень скоро маленький караван выходит на более открытую местность, и мутанты остаются позади.

 

7.

 

Джори прибавляет скорость и без всякого приказа уходит вперёд. Впереди снова темнеет полоса леса, где, вполне возможно, ждут другие мутанты. Они могут напасть. А могут только смотреть.

Издалека доносится бип-бип клаксона Джори: полчаса прошли. Все останавливаются. Джордж опрыскивает свой ящик. Джек — свой, потом подзывает Мэри и Ларри.

— Мэри, как насчёт того, чтобы до конца дня вести машину, пока Джордж будет у пятидесятки и SAW в кузове грузовика Ларри?

— Я могу, — говорит Мэри. — Я ещё в самом начале думала предложить, но…

Она пожимает плечами.

— Но я динх, — говорит Джек. — Верно?

— Ну… да.

— В следующий раз предлагай.

— Хорошо.

К ним подходит Рай.

— А кто поведёт мой грузовик, пока я буду у стволов, здоровяк? Об этом тоже не подумал, а?

Вопреки старой поговорке, честность не всегда лучшая политика. Однако сейчас Джек решает сказать правду.

— Нет. Не подумал.

— И про этих уродов из фильма ужасов нам не сказал. Робот тебе про них рассказывал?

Джек испытывает удивительно сильное желание протянуть руку и взъерошить Раю волосы. Только и всего. Они находятся фактически на неизведанной территории, а волосы с сединой всё равно идеально расчёсаны, зачёсаны назад от висков и лба. Словно Райалл считает себя мафиози второго плана номер три в фильме Мартина Скорсезе — тем самым, которому достаётся одна реплика вроде: Чё с ним делать, босс? Джек не хочет ударить Рая в лицо — хотя это, несомненно, стало бы следующим шагом, — ему хочется всего лишь растрепать этот нелепый помпадур.

Вместо этого он говорит:

— Да. Хестин сказал, что мы можем встретить Медленных Мутантов.

Хестин сказал ему: Лучше им не знать всего, с чем они могут столкнуться, — и Джек это принял. Принял? Нет. Купился, как ребёнок покупается на сказку о том, что Зубная фея заберёт зуб из-под подушки для своей эмалевой стены в Волшебной стране, а взамен оставит четвертак. Ребёнок верит, потому что мама и папа говорят: это правда. Но Джек уже не ребёнок и не верит в Зубную фею с четырёх лет, когда деловой партнёр его отца Морган Слоут с небрежной жестокостью разрушил эту сказку: Повзрослей, малыш. Зубная фея — это твоя мать.

Сомнения в Айдене Хестине уже начали подкрадываться, и Джек снова думает: Ненадёжный персонаж. С какой стати ты верил всему, что он говорил? Куда делся великий сыщик, Джек? Тот первоклассный копписмен с девяностопроцентной раскрываемостью? Он ничего не принимал на веру и считал, что все о чём-нибудь да лгут. Даже невиновные. Хестин тебя загипнотизировал, что ли?

Нет. Джек понимает: он загипнотизировал себя сам. Всё слишком хорошо складывалось. Из-за эха. Из-за «Колдуна» и Le Salaire de la Peur. Может быть, доверять нельзя не только Хестину. Может быть, пора перестать верить эху и начать верить себе.

— Простите, — говорит он. — Когда остановимся на ночь, расскажу всё, что он мне говорил.

— Поздновато, не находишь?

— Лучше поздно, чем никогда, — отвечает Джек.

Ответ вялый, и он это знает.

Джордж говорит:

— Мы не могли взять с собой кого-то ещё. Даже Хестина, если ты об этом думаешь. Нас уже максимум, Рай. Ка-тет сложился — и всё. Катится, как колесо.

Биг Джо Тёрнер, — думает Джек. Опять.

— Суеверие, — говорит Рай.

— Я видел, как ты перекрестился, когда появились мутанты, — отвечает Джордж. — И это не суеверие?

— Привычка. Просто привычка.

Элис Стайнс кладёт руку Раю на предплечье.

— Это не суеверие.

— Ладно, — говорит Рай. — Хорошо. Всё равно уже поздно что-либо менять. Едем дальше. Если впереди будет ещё больше этих типов и они на нас полезут, постараюсь залезть в кузов своего грузовика и добраться до SAW раньше, чем меня разорвут на куски. Помни про чёртов Аламо и всё такое.

Мысль приходит к Джеку прямо из глубин подсознания: Надеюсь, полезут. И надеюсь, заодно растреплют тебе волосы, заноза ты этакая.

Джек поворачивается к Мэри.

— Там, когда опрыскала крышку ящика, ты остановилась. Почему?

— Я услышала звук.

— Гудение? Низкое?

— Яр. Да.

— Из ящика?

Он имеет в виду не деревянную упаковку, а Ящик Судного дня внутри.

— Я… не уверена. Но, Джек… когда мы опрыскиваем ящики… и туман проходит через отверстия…

Она умолкает, не глядя на него.

— Продолжай, — говорит Элис. — Скажи, что думаешь, прошу тебя.

— Сначала я считала, что мы делаем это, чтобы ящики не нагревались. В этом ведь есть хоть какой-то смысл, правда?

— Конечно, — говорит Ларри. — Охлаждаем, чтобы не началась цепная реакция. Как в ядерном реакторе.

— Да. Или в атомной бомбе, — говорит Джек.

И почему он так решил? Потому что подходило к эху. Причём не одного фильма, а двух. Может, даже трёх — разве не снимали ещё телевизионную версию «Платы за страх»?

Рай просовывает голову между пологами грузовика Джека. Выныривает обратно и говорит:

— Слышу. Низкое, ровное. Идёт из ящика, но не только. Там сзади оно будто отовсюду. Прямо в голову лезет. Бз-з-з, бз-з-з, бз-з-з.

Джек смотрит на Мэри.

— Договори.

— Это… не знаю… наверное, глупость, но когда я была маленькой, у меня жил хомяк, ладно? Мистер Майк. И…

— Может, детские воспоминания пропустим? — говорит Рай. — Световой день уходит.

— Замолчи, — говорит Джек.

Выражение лица Рая — будто его неожиданно шлёпнули — доставляет Джеку огромное удовольствие. Словесный эквивалент взъерошенных волос.

— Это важно. Продолжай, Мэри.

Бросив быстрый взгляд на Райалла, она продолжает:

— Мы с мамой жили на третьем этаже. Отца рядом не было, но иногда он присылал чеки на содержание. Когда вспоминал. Мистер Майк жил в клетке у меня в комнате. Летом наверху стояла страшная жара, никакого кондиционера, только вентилятор, и иногда я брызгала на Мистера Майка водой прямо в клетке. Не из такой большой штуки, как наши, а из маленького пластикового распылителя, каким растения поливают, но…

Она пожимает плечами.

— Но идея та же, — говорит Ларри. — Верно?

— Ну… да, — говорит Мэри. — И Мистеру Майку нравилось. Он ложился на спину, чтобы я брызгала ему на живот. Эти ящики… они действительно живые. Ну а что ещё? Вы ведь все это понимаете, правда?

Никто не отвечает.

 

8.

 

День второй.

Они едут плотнее, молчаливо решив — даже Рай не произносит этого вслух, — что если погибнет один, погибнут все. Только Джори уходит вперёд на своём Binny, которого начал называть Чиппер. Каждые полчаса впереди раздаётся бип-бип его клаксона, и они останавливаются: проверяют кондиционеры и опрыскивают крышки ящиков.

Возможно, воображение Джека разыгралось после рассказа Мэри о хомяке, но ему кажется, что гудение стало чуть громче. И хотя его центр вроде бы находится в ящике, сонное насекомье гудение заполняет весь кузов. Словно то, что сидит внутри Ящика Судного дня, занимается чревовещанием. Ещё одно эхо — теперь из салуна в Перниле, где Пей заставлял щедро наделённую куклу Гектора рассказывать шутки, чтобы собравшиеся не схватили Мэри и не утащили её за заведение.

Они входят в очередную полосу леса. Здесь земля заболочена; небольшие лужицы затянутой тиной воды тускло поблёскивают там, куда добирается солнце. Каппа-каппа вытеснены сорным лесом и подлеском, приятный запах ванили сменяется запахом гниющей листвы и — возможно — разлагающихся животных. Глаза говорят Джеку, что дорога не стала уже; она только кажется такой из-за тесно обступившей с обеих сторон зелени. В кузове вооружённого грузовика Ларри у SAW сидит Джордж; время от времени он смахивает насекомых с волос и плеч. Прямо перед Джеком Рай ведёт машину, высунув локоть в окно. У его оружия никого нет, и Джек ругает себя за эту недоработку. Неважно, что дополнительный человек якобы ослабил бы их ка-тет или разбил его. Джек уже не уверен, что верит в это. Он вообще больше не знает, во что верит.

По крайней мере, Медленных Мутантов нет.

По расчётам Джека, за два дня они прошли около ста шестидесяти колёс. Свет уже начинает меркнуть; пора искать место для лагеря, пока их не застала темнота. Джеку хотелось бы выбраться из этой путаницы сорного леса на открытое пространство, но, как сказала Мэри, если бы желания были лошадьми — и так далее.

Впереди раздаётся один длинный гудок Чиппера, потом два коротких. Когда остальные догоняют Джори, поперёк дороги лежит большое дерево — ещё одно эхо. Первой мыслью Джека становится засада, но расщеплённое основание и переломанные ветви говорят о том, что дерево упало само. Господь и Ган знают, в лесах им уже хватало поваленных деревьев.

Болотистые заросли наконец расступаются. Справа от дороги лежит большой пруд, на котором безмятежно плавает стая птиц. Ричард выпрыгивает через открытое окно и трусит к воде. Приседает в высокой траве, наблюдая за птицами. Мэри зовёт его обратно. Бамблер не обращает внимания. Джордж спрыгивает из кузова вооружённого грузовика. Элис останавливает и выключает свой Binny — она назвала его Дебра, в память о сестре, умершей молодой, — и подходит к Джеку и Джорджу. Мэри уже пошла за Ричардом и продолжает без всякого результата звать его.

— Останемся здесь на ночь, — говорит Джек. — С одной стороны пруд, значит, следить и беспокоиться придётся только о лесе с другой.

— А дерево поперёк дороги? — спрашивает Рай.

На это у Джека есть ответ.

— Ларри, окажи честь.

Он указывает на пятидесятку в кузове вооружённого грузовика.

Ларри оживляется.

— С удовольствием.

Он быстро делает полный оборот на месте, затем забирается в стрелковое кресло и разворачивает на треноге один из двух тяжёлых пулемётов.

— Похоже на MK19, — начинает он назидательным тоном и захлопывает верхнюю крышку, закрепляя патронную ленту. — Не совсем то же самое, скорее…

— Эхо? — предлагает Джек.

— Ага.

— Будто нам не всё равно, — говорит Рай.

— Закройте уши, — говорит Ларри. — Будет громко.

Все слушаются. Ларри наклоняется к прицелу.

— Сейчас будет здорово.

Он даёт длинную очередь. Светящиеся полосы сходятся на дереве. Ствол давно сгнил и разлетается на части, щепки летят во все стороны. Птицы на пруду разбегаются по воде и поднимаются в воздух V-образным строем. Пулемётный грохот Ричарда ничуть не тревожит. Он ведёт птиц мордой, пока они взмывают в темнеющее небо. Лёгкий ветер доносит до ка-тета запах сгоревшего пороха.

— Потрясающе! — благоговейно говорит Ларри.

На лице у него широкая и довольно дурашливая улыбка.

— Вы видели трассеры?

— Очень красиво, — говорит Элис.

— Куски дерева должны хорошо гореть, — говорит Джек. — Натаскаем на костёр. И будем поддерживать его всю ночь.

Он ждёт возражения от Рая — или хотя бы остроты, — но Райалл занят тем, что достаёт из кузова грузовика Джека кастрюли, сковороды и еду. Появляются куски говядины, завёрнутые в листья каппа-каппа. На американской стороне мясо завернули бы в бумагу, но в Дези — как и почти во всём Срединном мире — бумага в дефиците. Почему, непонятно: деревьев здесь хватает. Иногда Джек думает, что Тайна подошла бы этому месту в качестве названия лучше, чем Территории или Срединный мир.

Пока Рай готовит ужин — за ним неотрывно следит Ричард, — остальные собирают охапки древесины от разбитого ствола. Джордж достаёт из кабины выцветшую красную шляпу-кувшин. К ней приколот серебряный значок. Вместе с шор-ботинками и роговыми очками, чуть перекосившимися на носу, Джордж выглядит как зелёный новичок на туристическом ранчо. Это должно бы смешить, но Джеку не смешно. Значок он сам привёз из Pedro’s Novelties ’N Notions в Хемингфорд-Хоуме, и это не шутка. Значит, Джеку придётся кое-что объяснить, даже если он будет выглядеть доверчивым идиотом.

Мужчина, который не мужчина, знает ответ на твой вопрос, — написала Мейв Куиллер. Она была права, но Джек не задал нескольких важнейших вопросов.

Он идёт за очередной охапкой дров — на травяной обочине между дорогой и прудом уже выросла приличная куча, — когда Рай хватает его за руку. Мысли Джека были далеко, и от неожиданности он едва не бьёт его.

— Господи Иисусе, что теперь?

Рай примирительно поднимает ладонь.

— Никаких проблем, Джек. Ты динх, я это принимаю — пока, во всяком случае. Но кое-что тебе показать надо.

— Хорошо.

И думает: Пока, во всяком случае.

Рай ведёт его к задней части грузовика, который вёл Джек. День уже угасает. Звёзд пока нет, но вечерний ветер шевелит спутанные ветви по левую сторону дороги. В мелководье пруда квакают лягушки, рыбы выпрыгивают из воды, пытаясь поймать последних закатных насекомых.

— Я открыл ящик, хотел посмотреть на коробку. Просто любопытство, ладно? Но тебе надо это увидеть.

Гудение стало громче и снова словно идёт отовсюду, хотя сильнее всего оно у ящика, а когда Рай откидывает крышку на кожаных петлях, источник словно становится ещё отчётливее.

Джек долго смотрит. В сгущающемся сумраке сперва трудно понять, что изменилось. Потом он замечает: углы коробки, которую они вынесли из глубин объекта «Эрроухед», стали другими. Прежде острые грани смягчились. Он крепко зажмуривается и снова смотрит, чтобы убедиться. Нет, не мерещится. Лучше бы мерещилось.

— Потрогай, — говорит Рай. — Не укусит. По крайней мере, я так думаю. Хотя кто теперь знает?

Джек касается. Он должен знать.

— Чувствуешь?

— Да.

Он снова думает о Мистере Майке, хомяке Мэри.

— Пульсирует. Как сердце.

Рай без всякого веселья усмехается.

— Не как. По-моему, это и есть сердце. Может, когда мы вытащили эти штуки из той дыры под землёй, они ещё не были живыми. А может, были — только вроде как в спячке. Но свежий воздух им явно нравится. И знаешь что?

Райалл улыбается, и Джек снова испытывает это нелепое, но сильное желание взъерошить ему волосы — как второклассник на школьной площадке.

— Что?

— Думаю, если мы всё ещё собираемся к той трещине в земле, надо двигаться настолько быстро, насколько возможно. Потому что что бы это ни было, скоро оно, похоже, проснётся окончательно. А тогда… кто знает?

Отправить