ГЛАВА 18

 

1.

 

От Переправы Старка до Пернила Джек мог бы добраться, проведя в дороге всего одну ночь, но не хочет идти слишком близко по следу рыжих. Они определённо впереди: путь отмечен широкой, недвусмысленной полосой разрушений — сожжёнными домами, поваленными гелиостолбами, трупами скота и хьюмов. Судьба Пернила — и Мэри Кли — почти наверняка уже решена.

— Наверное, она мертва, — говорит Джек Ричарду, который едет, высунув морду навстречу запахам, принесённым ветром. — Был тот звонок или не был. Как думаешь?

Ничего. Ни слова. Старожилы Дези знают множество историй об Ыше, бамблере из легендарного ка-тета Роланда Гилеадского, и обо всём милом, умном и мудром, что тот якобы говорил. Но Джек считает большинство этих рассказов выдумками — как и прочие легенды о Роланде. Например, о том, как он однажды сразился с гигантским робомедведем.

— Язык проглотил? — спрашивает Джек. — Или, может, плунджа откусила?

При этом слове у Ричарда поднимаются уши. Он оценивающе смотрит на Джека, затем снова поворачивается к проплывающему пейзажу.

 

2.

 

Они не спешат, позволяя рыжим — с Киннестоном и Спекхоффер или без них — уйти дальше. Во время нескольких остановок Джек закрывает глаза, очищает сознание и надеется получить хоть что-то от Мэри. Ничего.

Развалины, оставленные рыжими, говорят об их бессмысленной потребности ломать всё, что напоминает о цивилизации. Там, где гелиостолбы стоят слишком далеко от дороги или слишком высоки, чтобы до них было легко добраться, рыжие расстреляли зеркала — словно ненавидят саму мысль о собственном отражении.

В этом смысле, — думает Джек, — они действительно похожи на вампиров.

Джек и Ричард проводят в дороге две ночи. Первую — в амбаре, куда билли-бамблер входит без колебаний. Ближе к закату второго дня Джек натыкается на ещё один объект «Норт-Сентрал Позитроникс». Дверь № 61 открыта, клавиатура болтается на проводах, но Ричард внутрь идти отказывается.

— Нет? Точно? Ночью будет холодно.

Говорить Ричард не умеет — или не хочет, — но взгляд у него выразительный: В отличие от тебя, у меня шерсти хватает.

Джек идёт один. Объект невелик. Оружейной нет, только казарма из кубриков с койками и что-то вроде телекоммуникационной комнаты, заставленной мёртвыми экранами. На одной из консолей он находит сокровища, куда ценнее дороги, усыпанной бесполезными алмазами. Первое — газовая зажигалка, судя по всему бутановая, с надписью СОБСТВЕННОСТЬ NCP. Джек щёлкает пару раз — она загорается. Он убирает её в карман. Второе сокровище — стеклянная банка, набитая, как ни невероятно, колбасками Slim Jim. Они всё ещё в жёлтых обёртках, всё ещё с надписью «Сделано в Трое, штат Огайо». Джек набирает пригоршню и запихивает в задний карман. Когда-то один приятель, тоже полицейский, уверял его, что в Slim Jim столько консервантов, что они пролежат тысячу лет. Похоже, мне предстоит выяснить, правда ли это, — думает Джек.

Скелетов в № 61 нет, но ощущение дома с привидениями всё равно пробирает Джека до костей. Он решает, что Ричард был прав, оставшись снаружи. Берёт с коек несколько одеял и возвращается. Ричард смотрит на него с пассажирского сиденья миссис Т.; глаза с золотыми ободками блестят в сгущающихся сумерках. Джек перекладывает вещи в грузовом отсеке и устраивается там. Вспоминает про Slim Jim, разворачивает одну колбаску и откусывает. На вкус — ровно как Slim Jim с американской стороны.

Ричард уже стоит на задних лапах и смотрит на Джека серьёзно.

— Ладно, — говорит Джек. — Если это яд, значит, помрём вместе.

Разворачивает ещё одну мясную палочку и протягивает. Ричард берёт её передними лапами с удивительной аккуратностью и нюхает. Два укуса — и колбаски нет. Бамблер снова поднимается на задние лапы и с надеждой тянется вперёд. Джек даёт ему ещё одну Slim Jim и берёт следующую себе. Кроме некоторой сухости — какой бы жир ни был внутри, за неизвестно сколько лет он, похоже, исчез, — колбаски вполне нормальные. Как такое возможно и каким образом они вообще попали сюда, в Долины, из Троя, штат Огайо, Джек понятия не имеет.

Лапа Ричарда снова протянута.

— Нет, двух хватит.

Бамблер тут же опускается на четыре лапы, дважды кружится на месте и ложится, нос к хвосту. Джек гадает, понял ли тот слова или просто интонацию. Решает: интонацию. Иначе быть не может.

— Спокойной ночи, Ричард.

На Речи:

— Галлигиф, трокен.

Ответа нет.

Джек ложится и смотрит на россыпь звёзд. Ярче всех горит Старая Мать.

 

3.

 

На третье утро начинают попадаться новые фермы, ранчо и несколько маленьких деревень. И здесь рыжие поработали грязно.

— Деревни громили — пора Корнеллу звонить по мобиле, — сообщает Джек Ричарду.

Ричард смотрит на него, склонив пушистую голову.

— Думаешь, я спятил? Ну так скажи. Я переживу.

Ричард открывает пасть, и на мгновение Джек уверен: вот сейчас… Но бамблер снова её закрывает.

После Переправы Старка Большая дорога едва проходима, однако миссис Т., похоже, всегда находит путь. Они поют. Джек учит её «Night Moves» Боба Сигера и песням из мюзиклов вроде «Wouldn’t It Be Loverly». Миссис Т. записывает их, потом ведёт гармонию. Ричард слушает — иногда прижимая уши, что может быть критикой, а может и нет.

Около десяти они находят третий автобус. Katrina брошена посреди длинного размыва. Когда-то — много дела назад — река вышла из берегов и затопила дорогу, смыв футов двести покрытия и оставив спутанную мешанину песка, гравия и валунов. Автобус увяз до ступиц.

— Похоже, нормального пути здесь нет, — говорит Джек.

Пока он собирается объяснить, что имеет в виду, миссис Т. отвечает:

— Я пройду по правому откосу, также называемому правым бортом.

Джек с сомнением смотрит на откос: травянистый и крутой.

— Не перевернёшься?

— Нет.

Он снова оценивает угол. Если миссис Т. ошибается, Ричард, скорее всего, успеет выпрыгнуть. А вот он сам…

— Ты уверена?

— Да.

Джек вздыхает.

— Включай автопилот, и да пребудет с тобой сила.

— Я не понимаю…

— Забудь. Включай автопилот и продолжай к Пернилу.

— Да, майор Юлия.

Binny Ding ползёт вперёд, сходя с остатков дороги. Трава шуршит под днищем, мелкие кусты ломаются со звуком хрустящих костяшек пальцев. Джек видит примятую полосу — здесь до него прошли рыжие, теперь уже пешком. Binny наклоняется на десять градусов… на двадцать… на двадцать пять. Ричард зацепился лапами за нижний край открытого окна, чтобы не съехать Джеку на колени. Уши плотно прижаты к черепу.

— Не волнуйся, — говорит Джек, сам волнуясь. — Если миссис Т. говорит, что сможет, значит, сможет.

Наверное. Может быть.

Они крадутся мимо увязшего автобуса уже под углом градусов в тридцать. Всё, что люди Мэра уложили в машину, съезжает влево, и Джек гадает, учла ли миссис Т. в расчётах смещение груза. Заодно думает, можно ли вообще доверять компьютеру, управляющему этой штукой, — не доброй учительнице первого класса, а машине, к тому же старой.

Поздно об этом думать.

Теперь они идут, по ощущениям Джека, под углом градусов в сорок. Жёлтый автобус уже позади. Впереди виден конец размыва.

— Держись крепче, — говорит Джек Ричарду.

Бамблер держится. Наконец размыв остаётся за спиной. Миссис Тэлбот возвращается на дорогу.

— Отличная работа, — говорит Джек. — Я ни секунды не сомневался.

— Ни секунды не сомневался, — соглашается миссис Т.

— Давай «Thunder Road». Я буду Брюсом, ты — Литтл Стивеном.

— Я не понимаю «я буду Брюсом, ты — Литтл Стивеном».

— Знаю. Просто пой гармонию.

 

4.

 

Поскольку рыжие теперь идут пешком — по крайней мере Джек так предполагает, — а он едет на Binny, опасение нагнать их арьергард становится ещё сильнее. Они с Ричардом неспешно обедают, а в середине дня Джек останавливает миссис Тэлбот и поднимается на крутой холм, чтобы посмотреть, что впереди. Ричард идёт следом, и, когда Джек прикрывает глаза ладонью от яркого солнца, ему становится смешно: бамблер встал на задние лапы и делает то же самое.

Вдали виден высокий круг стоячих камней — то, что старожилы называют говорящим кругом. Считается, будто такие места населены злыми духами, даже демонами, которых называют говорунами. Джек представляет шестьдесят или семьдесят подростков, проходящих мимо, и как краска из птичьей ягоды стекает с их волос по лицам красными дорожками, похожими на кровь. Он думал, что к этому времени они уже успеют добраться до Пернила и уйти дальше, задержавшись лишь настолько, чтобы причинить обычный ущерб. Но Джек не учёл потерю последнего автобуса.

— Мы уже близко к Пернилу, — говорит он Ричарду. — Это пригороды.

Мысль о пригородах у такой дыры заставляет его рассмеяться. В Перниле даже шерифа нет.

— Вот вопрос, Ричард. Что нам делать после Пернила? Догнать рыжих? И дальше что? Убить Спекхоффер и Киннестона? Но как? И что делать с Глоткой?

Вообще-то это далеко не один вопрос, и Ричард не отвечает ни на один. Единственное, что Джек знает наверняка: Мэри почти наверняка отправилась на поляну.

И, возможно, я сам невольно стал соучастником всех этих смертей. Я не хотел будить Глотку, но разбудил.

К вечеру они добираются до ещё одного объекта «Норт-Сентрал Позитроникс» — № 64. Он не меньше, а может, и больше того, который Джек нашёл за Ривеном. Уговаривать Ричарда идти внутрь он уже не пытается, да и сам не хочет спускаться, пока вечерние тени вытягиваются по земле. Джек говорит себе, будто не хочет оставлять Ричарда одного и без защиты, но это ерунда. Ричард прекрасно способен позаботиться о себе. Бывают старые бамблеры и смелые бамблеры, но не бывает старых смелых бамблеров. В этом Джек совершенно уверен.

В объекте № 64 могут оказаться работающие датчики движения и свет, но до утра Джек всё равно туда не пойдёт. Глупость — объект ведь под землёй. Он рационализирует суеверный страх тем, что лучше дать рыжим уйти дальше. Как и остальные объекты, № 64 уже вскрыт толпой. Широкая рампа, уходящая вниз, подсказывает: здесь, как и в № 19, есть машинный парк.

Джек находит достаточно сухих веток для маленького костра — и с улыбкой замечает, что Ричард тоже приносит несколько прутиков, — затем зажигает огонь найденной газовой зажигалкой. Пока греет фасоль и маленькие колбаски, которые на Речи называются бокки, он вспоминает зажигалку и Slim Jim, а потом Робинзона Крузо, который снова и снова пополнял припасы с потерпевшего крушение капера Cinque Ports, так удобно застрявшего на рифе у его необитаемого острова. Объекты Древних служат ему примерно такими же удачными складами припасов. Ещё одно эхо между его миром и этим? Исключать Джек не может, но думает, что скорее совпадение. Как якобы сказал Фрейд, иногда сигара — всего лишь дым.

— Хотя, по-моему, это мог быть Киплинг, — говорит он Ричарду.

Фасоль с бокки он делит пополам — всё поровну. Ричард наклоняет тарелку, открывает пасть, и еда съезжает внутрь. Джек видит, как работает его горло. Потом бамблер вылизывает фасолевый соус.

— Манеры за столом у тебя ужасные, — говорит Джек. — Но раз стола нет, прощаю.

Некоторое время он смотрит в угасающий огонь, почти загипнотизированный, затем забирается в грузовой отсек Binny.

— Разбуди меня ночью, если что-нибудь услышишь, миссис Т.

И Ричарду:

— Или учуешь.

Он заворачивается в одеяло и почти сразу засыпает.

 

5.

 

В какой-то момент — уже поздно, луна зашла — Джек слышит тихий стук и мгновенно просыпается, сжав рукоять пистолета NCP. В грузовом отсеке с ним кто-то есть. Он почти выхватывает оружие, но замечает светящиеся глаза Ричарда с золотыми ободками. Бамблер ложится рядом. Джек разворачивает край одеяла и накрывает его, после чего снова засыпает.

 

6.

 

Утром Джек исследует объект. Ричард решается последовать за ним примерно до середины рампы, но там храбрость заканчивается. Он садится и ждёт.

Машинный парк действительно есть, но по пустым местам в рядах техники Джек предполагает, что рыжие забрали не меньше дюжины крупных машин. Судя по оставшимся, они увели бронированные боевые машины вроде «Страйкеров» — по сути, огромные Binny Ding с дополнительным вооружением. Стеллажи для ракет частично заполнены, частично пусты. По крайней мере рыжие не тронули то, что выглядит как карманные ядерные заряды, и это радует. Заряды с жёлто-чёрными молниями по-прежнему лежат в ложементах. Но большая часть ракет «земля — земля» исчезла, а единственная найденная наплечная пусковая установка валяется в углу с залитым припоем стволом. Остальные разграблены.

Они и раньше были вооружены. Теперь они вооружены до зубов. Откуда они знали, что брать? Откуда знают, как управлять грузовиком в колонне или «Страйкером»?

Джеку приходит в голову только одно: они становятся — или уже стали — чем-то вроде коллективного разума, которым, возможно, управляют Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер. Или — и от этой мысли ему по-настоящему страшно — живая, мыслящая сила внутри Глотки.

Есть и обычные шкафы, где хранилось стрелковое оружие. Пистолеты и винтовки исчезли, но на дне одного шкафа Джек находит груду патронов, подходящих для пистолета NCP. Он набивает карманы так, что те оттопыриваются, и направляется к рампе. Ричард всё ещё ждёт, сидя на пружине хвоста.

На полпути вверх Джек останавливается, крепко зажмуривается и прижимает основание ладони ко лбу. Мэри кричит о помощи. Голос громкий и отчётливый. Когда Джек открывает глаза, Ричард уже стоит на задних лапах.

— Ты тоже слышал. Да?

Ричард только смотрит, подняв уши. Джек снова закрывает глаза и сосредотачивается изо всех сил.

Мэри, где ты?

Ответом приходит яростная ругань; Ричард протестующе скулит — первый звук, который Джек от него услышал. Внутренний голос — передача — снова обрушивается на него:

ПРОКЛЯТЫЙ МЕРЗАВЕЦ, ТЫ МЕНЯ В ЭТО ВТАЩИЛ, ТАК ЧТО ДАВАЙ ПОМОГАЙ!

— Я иду, Мэри. Держись.

ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ШТУКА СЕЙЧАС РУХНЕТ, Я ЗНАЮ! МЕРЗАВЕЦ, ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ ЗДЕСЬ УМИРАТЬ!

Джек пытается послать ей ответ — прекрати, этим ты не помогаешь, — но голос уже исчез.

Господи, — думает он, потом поправляется: Джейсон. Где бы она ни была, дела очень плохи.

Он собирался набрать столько ракет DRAGONFIRE, сколько влезет в пусковые отсеки миссис Т., но теперь всё стало гораздо срочнее.

— В машину, — говорит он Ричарду.

И, вспомнив Пея, добавляет:

— А если доски нет, садись на дранку.

Повторять не приходится. Ричард прыгает на пассажирское сиденье. Джек велит миссис Тэлбот включить автопилот и идти настолько быстро, насколько позволяют условия. Закрывает глаза и пытается послать сообщение Мэри.

Я тебе не помогу, если сам погибну! Рыжие уже ушли из города?

Ответа нет.

 

7.

 

Когда они минуют говорящий круг, притяжение Глотки усиливается — словно слабый прежде радиосигнал вдруг стал чистым и громким. Послание тоже ясно, до жестокости просто:

Иди ко мне, иди ко мне, коммала-иди-иди.

Ричард скулит, спрыгивает в пространство для ног и сворачивается клубком. Потом стоячие камни остаются позади, и притяжение Глотки ослабевает. Но не исчезает; она всегда там, как зуд, который невозможно почесать.

Они проезжают знак на Речи: ПЕРНИЛ ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС, но ни бальзама в Гилеаде, ни приветствия в Перниле нет. Город… стёрт — первое слово, которое приходит Джеку в голову, но оно неверное. Стереть — значит убрать всё начисто, а рыжие дикари ничего начисто не убирают. По наполовину грунтовой, наполовину мощёной главной улице разбросаны тела. Среди них несколько завсегдатаев салуна, которые спаивали Мэри.

Этих старых бездельников не жалко, — думает Джек.

Апфилда, бармена «Ведра крови», привязали к коновязи, застрелили, а потом сняли скальп… или, может быть, наоборот. У ног Апфилда в пыли лежит штатная кукла салуна; нелепый деревянный причиндал Гектора торчит вверх. Джек вспоминает слова Апфилда: Сломаешь Гектора — я сломаю тебя.

Конюшня, давно закрытый банк и гостиница «Добрый отдых» уничтожены. Ресторан «Хороший мальчик — хороший» рядом с гостиницей ещё стоит, но все столы и большая часть кухонного оборудования выброшены на улицу. Статуе Леди Мира надели красный парик, уже темнеющий до бордового. Не краска из птичьей ягоды — кровь. У основания фонтана лежат двое подростков с искусственно рыжими волосами. Оба застрелены.

Кто-то хотя бы двоих снял, — думает Джек и хотел бы отрицать то дикое удовлетворение, которое испытывает при виде тел.

Можно повторять себе, что они не отвечали за свои действия, что всё это ужасное безумие вызвала Глотка; можно говорить себе, что Глотка использовала Киннестона и Спекхоффер, как увеличительное стекло собирает солнечный свет в точку и разжигает огонь. Это помогает — но лишь отчасти. Джек всё равно рад, что кто-то уложил парочку этих…

ДЖЕК! ДЖЕК, ЭТО ТЫ?

Где ты, Мэри? — посылает он… или пытается послать.

Миссис Т. подпрыгивает, переехав тело, которое её система объезда почему-то не заметила.

Да где же ты, чёрт тебя дери?

— Джек!

Это уже не телепатия, а крик, но он будто доносится прямо из воздуха. Кроме мёртвых Джек никого не видит и на одно безумное мгновение думает, что Мэри тоже погибла и говорит с ним из мира духов. Потом Ричард издаёт сдавленный полулающий звук. Он смотрит на городскую водонапорную башню.

Когда Джек и Пей уезжали в Ривен, она стояла на восьми стальных ногах-сваях. Три теперь снесены — возможно, DRAGONFIRE, возможно, какой-нибудь другой разрушительной штукой. Теперь это Падающая башня Пернила. На узком настиле, опоясывающем пузатый, покрытый ржавыми потёками бак, стоит Мэри Кли и отчаянно машет руками.

Джек понимает, что, скорее всего, произошло и почему её оставили. Не из милосердия; рыжие дикари не знают милосердия. Из чистого садизма.

Водонапорная башня стоит на дальнем конце главной улицы Пернила. Из днища бака вниз идут две трубы — по предположению Джека, подающая и отводящая; вторая, вероятно, ведёт к городскому фонтану. Между ними лестница, видимо техническая. По ней Мэри и поднялась.

Как почти всё в Срединном мире, бак старый. Вода капает из древних сварных швов, которые теперь расходятся. Если бы башню не тронули, рано или поздно днище бака провалилось бы, как дно картонной коробки, размокшей под дождём. Но раньше этого оставшиеся опоры согнутся и рухнут. Судя по виду — очень скоро.

— Джек! — вопит Мэри.

Она похожа на принцессу, запертую в башне… только эта принцесса — алкоголичка, наверняка всё ещё мучающаяся белой горячкой и наделённая выдающимся талантом ругаться.

— Сними меня отсюда, пустоголовый! ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

В чём-то она права: Большой Кахуна распорядился, чтобы с Джеком ехал Пей Орвилл. О Мэри речи не было. Это была блестящая идея самого Джека.

Он ставит миссис Т. в тени башни и выпрыгивает. Ричард делает то же самое, а затем — с достойным восхищения чувством самосохранения — отбегает за пределы возможной зоны обрушения. Там садится на хвост и ждёт продолжения.

Стоять под наклонившейся башней — всё равно что находиться под неисправным душем, из которого постоянно капает. Джек слышит непрерывный, почти симфонический скрежет: старые, покрытые коркой ржавчины опоры продолжают сгибаться под весом одному Гану ведомого числа галлонов, а через подающую трубу из какого-то резервуара всё прибывает вода.

— Спускайся! — кричит Джек.

Вода шлёпает по поднятому лицу.

— По лестнице!

— Не могу! — ревёт она. — Они меня схватят!

— Они ушли.

Как она может этого не знать? С такой высоты — пусть и против собственного желания — Мэри должна была видеть, как они покидают город.

И тогда она выдаёт настоящую причину:

— Я высоты боюсь!

— Тогда тебе лучше очень быстро перестать! — кричит Джек.

Ржавая вода попадает в глаз и щиплет. Он вытирает её.

— Эта штука сейчас рухнет!

— Ты не понимаешь! — Она уже плачет. — Я не могу, Джек, я просто не могу-а-а!

Джек думает спросить, зачем же тогда она вообще звала его. Ответ прост: люди не всегда способны действовать в собственных интересах, особенно когда страх превращается в фобию. Мэри могли загнать наверх под дулом оружия или она сама взобралась туда в слепой панике, но теперь застыла на месте.

Я не могу ей помочь. Только погибну сам. Рыжие продолжат бесчинствовать, Глотка продолжит расти.

С этой мыслью — с этим знанием — Джек начинает подниматься по лестнице.

 

8.

 

К тому времени, когда он добирается до верха, лестница уже заметно наклонилась. Джек перелезает через перила настила, стараясь не переносить на них слишком много веса. Дальше по изогнутой дорожке Мэри вцепилась в ограждение мёртвой хваткой. Глаза блестят от шока. Она буквально не может сдвинуться.

— Мерзавец, — говорит она, не глядя на него. — Мы погибнем.

— Нет. Обхвати меня за шею, Мэри. Я тебя…

— Нет!

— Понесу на спине.

В голове всплывает детская считалка:

— Ангел, ангел, вниз летим.

— НЕТ!

— Закрой глаза и залезай.

И Джек почему-то вспоминает, как пел гармонию с миссис Т. в «Thunder Road».

— Не стану. Не могу.

Она смотрит на убитый Пернил, пальцы так сильно сжимают ржавые перила, что побелели. Или скрип оставшихся стальных ног стал громче? Джек хотел бы считать это воображением, но настил наклоняется. Ему вспоминается страшный путь по откосу: сам он вцепился в рулевой рычаг миссис Т., а Ричард — в раму открытого окна.

Джек делает единственное, что приходит в голову. Хватает Мэри за плечи и говорит:

— Тогда я тебя сброшу, невыносимая женщина.

Наконец она смотрит на него. Лицо вытянуто в маску ужаса.

— Нет! Нет! Джек, не надо! Пожалуйста!

— ЗАЛЕЗАЙ МНЕ НА СПИНУ, ИЛИ СБРОШУ! — орёт он ей в лицо.

Какая-то часть Джека, видимо, действительно готова это сделать: либо Мэри видит решимость на его лице, либо читает в сознании.

Он поворачивается к ней спиной, складывает ладони в стремена и ждёт, кажется, вечность, прежде чем Мэри наконец обхватывает его шею.

— Ниже, на грудь, — выдавливает Джек. — Ты меня душишь.

Она просовывает сначала одну руку, потом другую под его руками и сцепляет ладони.

— Ноги вокруг бёдер. Лодыжки сцепи.

Она делает.

Джек несёт её на спине к лестнице.

— Закрой глаза.

— Уже закрыты! Закрыты!

Он перекидывает через перила одну ногу, потом вторую. С её весом это трудно. Приходится доверить шаткому ограждению их общий вес, пока Джек нащупывает ногой верхнюю перекладину лестницы. По спине течёт тепло: Мэри обмочилась. Невероятным образом она ещё и сообщает:

— Не удержала. Извини. Хотя нет, не извини. Ты заслужил, Джек.

Наконец ступня находит верхнюю перекладину. Потом следующую. Джек скользит рукой вниз по одному из подпорных прутьев перил; ржавая труха сыплется сквозь сжатый кулак, пока он не спускается ещё на две перекладины. Теперь можно отпустить подпорку и нащупать руками верхнюю ступень лестницы. Приходится перегнуться. На мгновение они качаются. Мэри визжит ему прямо в ухо, звук будто протыкает мозг, и Джек думает: Вот последнее, что я услышу в этом мире.

Но обеими руками он наконец хватает верхнюю перекладину.

— Всё нормально, — говорит Джек.

Сердце колотится, и если сейчас начнётся эта аритмия, у них будут большие проблемы.

— Только… больше не кричи, ладно? Пожалуйста.

— Сними меня отсюда, идиот, — хнычет она вместо крика.

На полпути вниз одна ржавая перекладина ломается. Их отбрасывает назад. Мэри снова визжит. Джек хватается за боковины лестницы, в ушах звенит. Следующая перекладина выдерживает. Остальной спуск проходит без происшествий.

Когда Джек ступает на землю, Мэри отпускает его и начинает колотить по спине. Он разворачивается, но прежде чем успевает перехватить кулаки, она врезает ему в рот, а следом — в шею. Второй удар по-настоящему больной.

— Прекрати! — кашляет он. — Мэри, прекрати!

Они всё ещё под водонапорной башней и промокают насквозь. Волосы Мэри прилипли к щекам. Джек не может не рассмеяться, хотя ушибленное горло болит. Ни один Прекрасный Принц, спасавший даму из башни, наверняка не получал в награду мочу на спину и кулаком в лицо.

— Мэри, я тебя спас! Я тебя спас!

— Ты вообще причина того, что я там оказалась! Я ненавижу этот проклятый город, а ты меня сюда притащил!

Она высвобождает один кулак и снова начинает его лупить.

И тут Джек вспоминает Пея в вестибюле «Доброго отдыха», трубящего: Первый приз — три ночи в Перниле! Второй приз — шесть ночей в Перниле! И снова начинает смеяться.

— Чего ты смеёшься, мерзавец? Сейчас дам тебе повод!

Удары сыплются сильнее — плечи, грудь, живот, — но Джек остановиться не может. Это облегчение. Истерика. Он слышит звук, поначалу похожий на лай собаки, но слишком высокий, почти человеческий:

— Ярк! Ярк! Ярк-ярк-ярк!

Ричард всё ещё на безопасном расстоянии, но теперь в атакующей стойке: прижался к земле, короткие передние лапы широко расставлены, когти впиваются в грязь.

И тут Джек замечает: пока Мэри ругалась, а он смеялся, стон башни усилился, и теперь они стоят уже не под капающим душем, а под настоящим водопадом.

— Нам надо отсюда уходить.

Джек хватает один из кулаков, колотящих его по груди, и вытаскивает Мэри из тени башни. Тащит к Binny Ding и заталкивает на пассажирское сиденье. Мэри ругается без остановки, мешая американский английский с Речью. Ричард прыгает ей на колени. Она вскрикивает и сталкивает его в пространство для ног.

— Прекрати, Мэри. — И, даже не успев подумать: — Он мой друг.

— Он кусается?

Она с подозрением смотрит на Ричарда; тот отвечает тем же, прижав уши к седеющей шерсти головы.

— Нет.

Хотя ты немного этого заслуживаешь.

Водонапорная башня уже кренится и раскачивается. Джек переводит миссис Тэлбот в режим Forward, разворачивает по тесному кругу и приказывает мчаться во весь дух.

— Я не понимаю «мчаться во весь дух», майор…

— Быстро! Езжай быстро!

Binny мчится по главной улице Пернила, подпрыгивая ещё на одном теле — Джеку кажется, это мог быть Томми, крутой ездок Спуска, который разозлился, когда Пей предложил ему интимно пообщаться с куклой Гектором, — и именно в этот момент водонапорная башня наконец рушится позади. Швы лопаются. Начинается потоп.

Вода гонится за миссис Тэлбот до самого дальнего края города, неся столы, стулья, тела и всевозможный мусор. Уровень поднимается по бокам Binny Ding, и Ричард снова запрыгивает Мэри на колени, чтобы не промокнуть.

— Ты точно уверен, что он не кусается?

— Хватит беспокоиться о Ричарде. Лучше вспомни, насколько хорошо умеешь плавать.

Но вода начинает спадать, расходясь по боковым улицам и переулкам. Главная улица на время превращается в реку. Над водой остаётся только безмятежно улыбающееся лицо Леди Мира. Рухнувшая башня напоминает Джеку наполовину затонувшего робота-монстра из научно-фантастического фильма.

— Думаю, Пернилу конец.

— Мокрый конец, — говорит Мэри.

Одной рукой она гладит Ричарда, другой похлопывает себя по лицу, словно убеждаясь, что всё ещё существует во плоти.

— Оценил, — говорит Джек, указывает на неё и начинает смеяться.

Мэри бросает тот самый тяжёлый взгляд «если бы глазами можно было убивать», но долго не выдерживает. Сама начинает смеяться. Вскоре оба уже воют. Ричард переводит взгляд с одного на другую с выражением, которое словно говорит: И с этими сумасшедшими я связался.

И от этого Джек смеётся ещё сильнее.

 

9.

 

Трамвайную остановку рыжие тоже уничтожили, но место открытое, обзор во все стороны хороший, и Джек решает, что здесь можно немного прийти в себя. Под остатками платформы они с Мэри находят груду сломанных досок и собирают их. Когда Ричард приносит несколько веточек, зажав их лапами, Мэри принимает и говорит:

— Благодарю-сэй.

Джек поджигает растопку газовой зажигалкой, и скоро костёр пылает вовсю. Он греет ещё фасоли с бокки. Когда раздаёт еду, Мэри набрасывается с аппетитом, запихивая в рот почти быстрее, чем успевает жевать. Джинсы и мокасины она сняла и сушит у огня.

— Когда ты в последний раз ела?

Она качает головой.

— По-настоящему? Не помню. Сначала с похмелья я вообще не могла есть. Не знаю, что мне давали те ковбои, но крепость там была градусов сорок пять. Не меньше. Посмотри на него! Ну разве не прелесть? — Ричард снова наклоняет тарелку и позволяет еде съехать в пасть. — Где ты его взял? Не в зоомагазине Долин, надеюсь.

— Долгая история. Меня больше интересует твоя. В последний раз, когда я тебя видел, ты сидела в камере. Ты…

— Пей умер, да?

— Да. Прости. Пара подростков с американской стороны убила его, пока меня… не было рядом.

— За кока-колой для Янгблада бегал, наверное.

— Да.

А ещё пытался выяснить, что произошло с Дейлом, но после того, как они едва не погибли, Джек не хочет сейчас в это углубляться.

— Ненавижу этого типа. Как ты его называешь?

— Большой Кахуна.

— Я бы ему горло перерезала.

Джек не отвечает, хотя время от времени испытывает очень похожие чувства. Упоминание кока-колы заставляет вспомнить всё то, что он купил для БК в Линкольне. Когда-то это казалось достаточно важным. Теперь — пыль на ветру.

— Как подростки с американской стороны вообще сюда попали и зачем убили его? Пей и муху не обидел бы.

В глазах Мэри стоят слёзы. Скоро они покатятся по грязным щекам.

— Со временем расскажу всё. Сейчас я хочу знать, что произошло с тобой.

— Когда вы с Пеем уехали в Ривин, я сидела под замком, верно?

Она произносит название неправильно, но Джек не поправляет.

— Да.

— Я кричала на Пея, — говорит Мэри, глядя в огонь. В его свете она кажется моложе. — Это помню. Наговорила ему гадостей. Он был со мной добр, а я вот так с ним попрощалась.

— Ты не знала.

— Не думаю, что это оправдание.

Ричард медленно подходит к ней, прижимаясь животом к земле и опустив уши, словно ждёт, что его отшлёпают. Вместо этого Мэри гладит макушку. Он забирается к ней на колени и смотрит снизу вверх почти с обожанием.

— Он мне нравится, — говорит она. — Это мальчик?

— Да. Ричард — мальчик.

И что сейчас чувствует Джек? Укол ревности? Конечно нет.

— Он успокаивает.

— Если ты так говоришь. Что случилось, Мэри? Расскажи.

— Почти весь день после вашего отъезда я проспала. Джек, я правда укусила констебля? Скажи, что этого не было.

— Было.

Она становится ярко-красной.

— О. Господи.

Отправить