ГЛАВА 11

Анда велела Джеку не входить в Выжженные земли и не приближаться к Глотке без защиты. То, что тебе нужно, ты найдёшь на Объекте, — сказала она.

За гаражом, автопарком и арсеналом Джек находит жилые помещения мужчин и женщин, обслуживавших этот объект. Судя по всему, их было чертовски много. Здесь большая кухня и громадная столовая, где стоят длинные столы, а на них — сотни перевёрнутых ножками вверх стульев: видимо, чтобы какой-нибудь давно исчезнувший уборщик, робо или хюм, мог натирать пол. Каблуки шор-ботинок Джека гулко и жутковато отдаются эхом.

За кухней и столовой коридоры ведут в маленькие комнаты персонала с узкими кроватями армейского типа и в более удобные апартаменты — как полагает Джек, офицерский сектор. В одном из них он вздрагивает, увидев стройную блондинку, позирующую в усыпанном звёздами топе без бретелей и коротких шортах. Джек уже собирается с ней поздороваться, но по её телу от накрашенных ногтей на ногах до васильковых глаз пробегает полоса помех. Голограмма. Когда Джек проходит сквозь неё, красотка исчезает.

Единственное тело, которое он находит, — наполовину скелетированный, наполовину мумифицированный пёс, когда-то, возможно, немецкая овчарка. На шее бирка с английским именем LUCKY.

— Не очень-то, — говорит Джек и продолжает осмотр.

Наверное, он ищет хоть какой-то признак того, для чего предназначался этот объект, но, кроме оружия, ничего, из чего складывалась бы внятная картина, не обнаруживает. Назначение наверняка было связано с Выжженными землями, потому что в шкафу каждого исчезнувшего сотрудника лежит именно то, о чём, должно быть, говорила Анда: противорадиационный костюм из какого-то полимера и шапочка из тонкой металлической сетки. Из-за подбородочного ремешка она напоминает Джеку головные уборы русских космонавтов в старых видеозаписях. Никаких дыхательных аппаратов в шкафах нет. Мысль о том, чтобы защитить тело, а в лёгкие тянуть радиоактивный воздух, ему не нравится. Он помнит, что Выжженные земли светились в темноте, но с тех пор, как в детстве прошёл через них с Ричардом, близко к ним не подходил. Когда хочет — или вынужден — путешествовать, он пользуется Небраской на американской стороне.

Если понадобится воздух в баллонах, найду, — говорит он себе и надеется, что прав.

Полки и шкафы кухни забиты консервами. На некоторых банках этикетки на языках, которых Джек не понимает, но есть и старая американская классика: Spam, Bush’s Original Baked Beans, Manwich и сардины King Oscar. Джек голоден, однако испытывает почти суеверное отвращение к мысли открыть хоть одну банку — даже SpaghettiOs, которые обожал в детстве. Не то чтобы он всерьёз боялся отравиться, но решает есть то, что собрали ему Манни: мать всегда учила — лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Ест на кухне. Садиться со своей едой в столовой среди леса перевёрнутых стульев ему не хочется — слишком уж неуютно.

Поев, он продолжает осмотр. Одни коридоры жилого сектора ярко освещены, другие погружены во тьму. Где-то выбило автоматы, — решает Джек, но если здесь и есть техническое помещение, он его не находит. Возвращается в оружейную и обнаруживает глубокую нишу, заставленную американскими винтовками, в основном Smith & Wesson. Наверное, у компании был контракт, — думает он, однако мысль о том, что S&W продавала оружие в другом мире — называй его Срединным миром или Территориями, — остаётся ещё одной загадкой. Если гадать, Джек предположил бы, что длинноствольное оружие каким-то образом перехватывали.

Пистолеты совершенно точно не американские; они похожи на бластеры из космической эпопеи Джорджа Лукаса. Рукояти из какого-то лёгкого металла, зато стволы прозрачные. Пластик, предполагает Джек. На каждой накладке рукояти стоят инициалы G-H. Внизу мелкими буквами выбито название ещё одной незнакомой компании — SOMBRA. Джек берёт один пистолет, думает испытать выстрелом, потом передумывает. Он понятия не имеет, что эта штука делает. И всё же кладёт её в пустую кобуру, куда бластер почти подходит. Берёт и одну винтовку, заряжает и закидывает ремень на плечо.

Возвращается в офицерский сектор, выбирает апартаменты без голограммы и садится на кровать снять обувь. После ночи в конюшне, а затем на жёсткой кровати Манни — хороша там была только подушка — эта кровать выглядит невероятно заманчиво. Ванная при апартаментах — не больше кабинки, с таким узким душем, что он похож на поставленный стоймя гроб. Раковина после нескольких судорожных всхлипов, словно прочищая горло, выдаёт свежую воду. Джек умывает лицо, уже покалывающее от щетины.

— С таким лицом не целуй меня, пока не побреешься или не отрастишь бороду подлиннее, — раздаётся у него за спиной дразнящий голос Софи.

— Не буду, — отвечает он и открывает аптечный шкафчик.

Там несколько пузырьков с лекарствами, отпускаемыми по рецепту; этикетки написаны тем спутанным письмом, которое немного напоминает японское и немного арабское, но не является ни тем ни другим. Есть зубная щётка и наполовину использованный тюбик пасты Marvis.

— Ты правда собираешься чистить зубы щёткой мертвеца? — спрашивает Софи.

— Думаю, любые микробы на ней давно умерли, — отвечает он. — А что касается капитана… или кем он там был… откуда ты знаешь, что он мёртв?

— Они все мертвы, — говорит Софи. — Я это знаю. И ты тоже.

Он и правда знает, хотя в Дези никто не говорит о Древних и о том, что они после себя оставили. Считается плохой приметой. Что бы здесь ни произошло, случилось это очень давно; Объект — такой же корабль-призрак, как «Мария Целеста». Но ради спора — а главным образом ради возможности ещё немного слышать её голос — Джек говорит:

— Тогда где тела?

Ответа нет. Софи исчезла.

Снова.

Телевизор показывает только рябь. Успокаивающий женский голос из громкоговорителя объявляет смену вахты и сообщает пустому объекту, что «панель зелёная».

Свет в маленьких апартаментах тускнеет. Джек снова раздевается до белья и ложится. Кровать и в самом деле удобная, но заснуть поначалу не получается. Он знает, что на некоторых остатках Древних стоит клеймо Positronics, на других — SOMBRA, но даже Софи почти ничего об этом не знала. Его тревожит мысль, что весь персонал Объекта № 19 Positronics теперь стал вомпи или вимпи… а по-американски — самыми обычными вампирами. Не такая уж нелепица. Они могут быть где-то на нижних уровнях, просыпаться к ночной смене среди машин, которые до сих пор работают. Джек представляет, как они заполняют коридоры в истлевшей форме. Белые лица, красные глаза…

— Господи, хватит нести чепуху, — бормочет он.

А может, и не чепуха, — шепчет разум. Ты ведь видел живых мертвецов в Ривене, разве нет? Большинство были шахтёрами, некоторые — их жёнами, но кто сказал, что среди них не было тех, на ком сохранились остатки формы Positronics или армейского обмундирования?

Он подходит к двери и с облегчением обнаруживает задвижку с поворотной ручкой. Невелика защита, если снаружи появится толпа вимпи, но на душе всё-таки спокойнее. Джек возвращается к кровати и ложится в тусклом свете настольной лампы, которую оставил включённой. Можно было бы сказать себе, что он ведёт себя как ребёнок, которому нужен ночник, чтобы не пришёл бука, но Джек решает дать себе поблажку. В конце концов, он единственное живое существо на этом огромном — насколько огромном, он даже не знает — подземном объекте. Возникает мысль перескочить на американскую сторону: теперь он почти уверен, что сумеет сосредоточиться на амбаре Mail Pouch и оказаться в округе Хемингфорд. Но что, если ошибается? Джек не хочет повторения истории с Walmart, где маленький мальчик решил, что он призрак.

— Я и есть призрак, — говорит он себе и засыпает.

Во сне Джек отрубает Дейлу голову, и на этот раз кровь есть. Она фонтаном бьёт из шеи Дейла и забрызгивает лицо Джека. Отсечённая голова лежит в пыли лицом вверх и мучительно кричит:

— Зачем ты это со мной сделал? Зачем? Ты был моим другом!

Яркий свет пронзает закрытые веки. Женский голос снова объявляет смену вахты и сообщает, что панель зелёная. Джек садится на край кровати и проводит ладонями по щекам и подбородку, убеждаясь, что чувствует лишь тонкую плёнку пота, а не кровь Дейла Гилбертсона.

Он справляет нужду в унитаз, который сам смывает, и раздумывает о душе. Джек грязный, а умывание на скорую руку водой из раковины — сложенными ковшиком ладонями, потому что мочалки нет, — всей грязи не снимает. Но что, если он залезет в этот стеклянный гроб стоймя и не сможет выбраться? Не интуиция, просто нервишки разыгрались. Однажды Джек застрял в гостиничном лифте, и приятного было мало. К тому же кого он оскорбит запахом? Насколько ему известно, кроме Лаки, немецкой овчарки, здесь никого нет… а Лаки уже давным-давно вышел на поляну в конце тропы.

— Если застрянешь в душе, я тебя выпущу, — говорит Софи сзади.

Джек вздыхает.

— Если бы ты могла.

Одеваясь, Джек вдруг цепляется за обнадёживающую мысль, которая должна была прийти ему раньше: Мэри Кли — ясновидящая. Правда, в последний раз, когда он её видел, она страдала от похмелья и стремительно двигалась к настоящей истерике. Наверняка это не лучшим образом сказывается на её способности предвидеть будущее. И сумеет ли она убедить Дестри, что к ним направляется парочка подростков-убийц с оружием Positronics? Может быть. А может, и нет. Скорее нет. В любом случае сейчас уже поздно. Киннестон и Спекхоффер наверняка покинули Пернил — если вообще туда заезжали — и двинулись дальше. Возможно, в Дези, но столь же вероятно — в Меджис или баронии Севера. У самого Джека дел хватает — овёс молоть, рыбу жарить, овец пасти. Когда он глипнет Глотку, то собирается вернуться в Ривен за Голден Боем. Большого паломино он уже считает чем-то вроде талисмана на удачу. В конце концов, оба выбрались из взорвавшейся конюшни, а Бою даже не понадобилось спасаться на американской стороне. Джек расскажет Манни всё, что увидел у Глотки, потом отправится в Пернил, заберёт Мэри и вернётся с ней в Дези на трамвае. Если тот ещё ходит и если она всё ещё жива.

Он снова ест на кухне — припасы, подаренные Манни, — а затем идёт осматривать лёгкие штурмовые машины под названием Binny Ding. Если сгодилась тем двум отмороженным ублюдкам, сгодится и мне, — думает Джек. Есть, однако, проблема: ключей зажигания нет.

Он возвращается в громадный гараж. В нише у въездной рампы находит маленькую контору; стол завален бумагами. Некоторые на других языках, включая полную для него абракадабру. Судя по виду, это накладные на еду, одежду и оружие. На стене длинный шкафчик, взломанный длинной отвёрткой, которая теперь валяется на полу. Внутри рядами висят ключи зажигания самых разных форм и размеров. Один крючок пуст.

— А теперь дедуцируй, копписмен, — говорит Софи со своего обычного места за правым плечом, вне поля зрения.

Вывод прост. Ключей здесь сотни, но, кроме одного пропавшего, все висят нетронутыми. Киннестон и Спекхоффер — те ещё свиньи: тому доказательство брошенная бутылка из-под пива и обёртка от крекеров с арахисовым маслом у железнодорожного депо; да и отвёртку они швырнули на пол, едва закончили взлом. Можно было ожидать, что они станут срывать ключи с крючков, подбирая тот, что заведёт хоть какую-нибудь машину… но ничего подобного не произошло. Почему? Внезапный приступ аккуратности? Джек в это не верит.

— Они знали, что ищут? — спрашивает Софи. — Такой у тебя вывод, красавчик-копписмен?

— Их что-то направляло, — говорит Джек. — Не знаю, что именно, но, кажется, понимаю зачем. Эта штука — какая-то сила — хочет, чтобы они бесчинствовали.

Софи отвечает тихим, печальным голосом:

— Она хочет Дискордии.

Ты говоришь правду, Софи.

Джек снимает по одному ключу с крючков по обе стороны от пустого. Возвращается туда, где стояла украденная лёгкая бронемашина, и вставляет один ключ в замок зажигания Binny Ding справа от пустого места. Двигатель запускается с грубым рокотом — наверняка дизель. Джек ищет указатель уровня топлива и не находит. Глушит двигатель, возвращается на кухню и набивает рюкзак американскими консервами, особенно налегая на SpaghettiOs. Еда от Манни ещё есть, но запас заметно уменьшился, а Джек не знает, сколько до Глотки. И что он будет делать, если у Binny кончится топливо? В Дези любят говорить: Ган даст. Джеку вовсе не хочется проверять, правда ли это, но, возможно, придётся. Остаётся надеяться, что консервы не набиты ботулизмом или чем-нибудь в таком духе.

Он доливает воду во флягу и возвращается к своему скакуну, недоумевая, с чего, ради всего святого, военную машину назвали Binny Ding.

— Ну, — говорит Софи у него за спиной, — разве не было когда-то у Daihatsu модели Naked?

Джек закидывает рюкзак на пассажирское сиденье.

— Откуда ты это знаешь?

Она смеётся.

— Потому что ты знаешь, глупыш.

Он снова идёт в оружейную, находит тележку на колёсиках и укладывает на неё дюжину ракет DRAGONFIRE. Для штуковин, способных натворить столько бед, они удивительно лёгкие, и тележка катится без труда. Джек загружает по шесть в каждый стальной боеприпасный короб по сторонам устройства, похожего на миномёт и закреплённого позади кабины. Когда засохшая смазка в поворотном креплении разрабатывается, оно начинает вращаться и выглядит убийственно простым в заряжании и стрельбе. Автоподачи нет, значит, если придётся пользоваться оружием, заряжать Джеку предстоит самому. Он предполагает, что Киннестон и Спекхоффер могли стрелять на ходу: один ведёт Binny, другой заряжает и палит из миномёта — если это действительно миномёт. Стреляй на ходу.

— Поехали, — говорит он Софи. — Вперёд, к Глотке. Потому что, что бы ни случилось в Перниле…

— …это уже случилось, — заканчивает она. — Ты это уже говорил.

— Правда?

— Примерно тысячу раз.

— Допустим, они устроили в Перниле погром, — говорит он. — Что дальше? Дези? Меджис? Великая дорога? Дебария? Есть ли у того, что ими управляет, какая-то цель?

— Не знаю, — говорит Софи.

Верно. Потому что я не знаю.

Джек проверяет, не выпал ли новый пистолет из кобуры, где должен быть его Glock, и снова заводит Binny. Из панели торчит короткий рычаг всего с тремя положениями: Forward, Neutral и Reverse. Он сдаёт назад с парковочного места; дизель Binny тарахтит, и грохот эхом разносится по гаражу. Софи говорит:

— Ты ничего не забыл?

Джек почти не слышит её за шумом двигателя.

Он возвращается в апартаменты, где провёл ночь, и достаёт из шкафа противорадиационный костюм.

— Костюм, который должен защищать от радиации, — поправляет Софи. — По крайней мере, ты на это надеешься.

— Ещё как.

Детей Джек уже не планирует — возраст не тот, — но рака всё-таки предпочёл бы избежать.

Костюм из разряда «один размер подходит почти всем». Джек влезает в него и проводит большим пальцем вверх по застёжке, которая оказывается старой доброй американской липучкой Velcro. Он вздрагивает, когда автоматический женский голос говорит:

— Майор Юлия, у вас зелёный статус. Повторяю: зелёный.

Сначала Джек смотрит на потолочный динамик, потом — себе на грудь. Над настоящим сердцем пульсирует зелёное изображение сердца. На костюме по-английски написано: MAJ. IULIA.

— Похоже, можно идти, — говорит Софи. — Не забудь шапочку.

Джек берёт сетчатую шапочку, но не надевает. Если сердце на костюме станет жёлтым или красным, тогда, видимо, придётся. Впрочем, вопрос, чем ему дышать, никуда не делся.

Он возвращается в автопарк, заводит Binny, ставит рычаг на Forward и поднимается по рампе под ревущее солнце. Оба окна машины сами поднимаются, и в лицо бьёт холодный воздух кондиционера. Джек едет по дороге объекта обратно к воротам, успевает проехать примерно сотню ярдов — и двигатель глохнет.

— Ну и чтоб меня поперёк перекосило, — говорит Джек. — Хорошо хоть недолго порабо…

Над закрытой кабиной завывают сервомоторы. Не успевает он выйти и посмотреть, что происходит, как женский робо-голос сообщает:

— Солнечная панель развёрнута.

— Ну разумеется, — говорит Джек. — Все современные удобства.

Он снова откидывается на сиденье. Стоит нажать на педаль, и Binny плавно и бесшумно катится вперёд на огромных колёсах — к главной дороге, точнее к тому, что от неё осталось. За воротами Джек останавливается и на мгновение закрывает глаза. Пей мёртв. Дейл мёртв. Мэри, возможно, мертва. А Софи…

Он открывает глаза.

— Как насчёт напутствия, солнышко? Скажешь что-нибудь хорошее?

Ни хорошего слова, ни вообще какого-либо ответа. Софи тоже мертва.

У Binny вместо руля джойстик. Джек отклоняет его влево и направляется к Глотке, стараясь при этом держаться далеко к югу от Выжженных земель.

К середине утра Джек замечает по обе стороны дороги два оврага, сходящихся к ней под углом, и сперва думает, что это и есть Глотка. Он съезжает с дороги и приближается к оврагу справа, но не слишком — опасается, что земля осыплется под колёсами Binny. Останавливается, подходит к краю и заглядывает вниз. Это глубокая неровная расселина, футов восемьдесят или девяносто; вероятно, когда-то её прорезала река, высохшая бог знает сколько времени назад.

В полдень дорога пересекает сухое русло по мосту из ржавых стальных планок. Джек останавливает Binny у самого въезда и выключает зажигание. Женский робо-голос спрашивает:

— Продолжить зарядку от солнечной панели?

— Конечно, валяй.

— Я не понимаю выражения «валяй».

— Продолжай зарядку от солнечной панели.

— Текущий заряд аккумулятора — восемьдесят два процента. Зарядка продолжится до девяноста пяти процентов. Заряд выше девяноста пяти процентов может повредить аккумулятор.

Он и правда Tesla, — думает Джек.

Он подходит к мосту и смотрит вниз. Джек слегка страдает клаустрофобией, но высоты боится не больше обычного — ровно настолько, насколько диктует инстинкт самосохранения. И всё же желудок неприятно ёкает при виде камней и обломков в девяноста футах внизу.

«Если бы мост рухнул, пока я на нём, — говорит ему Пей, — я, наверное, выжил бы, потому что в молодости работал вышибалой. Вышибалой — понял?»

— Понял, что ты сейчас сделал, — говорит Джек.

Он стоит рядом с Binny, решая, как быть. Если повернёт назад, вся поездка окажется бессмысленной. Конечно, если мост обрушится и Джек разобьётся насмерть… бывает ли что-нибудь ещё бессмысленнее? Наверное, нет.

Не особенно надеясь на ответ, он говорит:

— Эй, кто бы ты ни была, ты случайно не знаешь, безопасен ли этот мост?

Из передней части Binny с глухим стуком выдвигается короткая штанга, и Джеку приходится отскочить. На конце — медного цвета квадрат. Слышится тихий гул. Через несколько секунд он прекращается, штанга втягивается обратно.

— С учётом массы данной Binny Ding Model 4 и последней зарегистрированной несущей способности моста 775 через реку Томас вероятность успешного пересечения составляет девяносто два процента. Вероятность распада конструкции моста 775 под массой Binny Ding Model 4 составляет восемь процентов. Рекомендую использовать автопилот.

Автопилот? Кто бы мог подумать? Впрочем, Джек не знал и о солнечной панели. И о бортовом компьютере с женским голосом. Не говоря уже о том датчике, которым Binny только что проверила прочность моста.

— Раз уж мы с тобой в одной лодке, как мне тебя называть, мэм? Дай себе имя.

— Я буду откликаться на имя, которое вы мне дадите, майор Юлия.

Первая мысль — Софи, но назвать бортовой компьютер с робо-голосом именем покойной жены кажется неправильным. Почти кощунством.

— Миссис Тэлбот, — говорит он.

Так звали его учительницу в первом классе — всегда улыбающуюся женщину с мягкой грудью, в которую ребёнок мог уткнуться и поплакать, если ободрал колено на площадке или получил шишку, свалившись с качелей-балансира.

— Ты миссис Тэлбот.

— Я миссис Тэлбот, — отвечает Binny.

— Когда в последний раз регистрировали несущую способность этого моста, миссис Тэлбот?

Пауза. Затем:

— Точно сказать не могу, но в те времена, когда Лучей было много, а не всего два.

— Сколько это будет в годах?

Пауза подольше.

— Дела. Рекомендую автопилот.

Джек возвращается на водительское место. Перед ним джойстик и рычаг передач. В остальном металлическая панель пуста.

— Миссис Тэлбот, можешь включить автопилот?

Раздаётся низкое гудение.

— Автопилот включён. Какую скорость выбрать? Доступные варианты: медленно, средне, быстро и рапидо.

Рапидо, — думает Джек. Кажется, я всё-таки съехал с ума, и всё это бред. На самом деле меня заперли в какой-нибудь психушке в Небраске. А может, в Лютеранской больнице округа Френч. Отделение D. Там, где держат больных с бредовыми расстройствами.

— Медленно, — говорит он.

Binny начинает ползти к ржавому мосту, а Джек торопится выбраться наружу. Машина со скоростью пешехода въезжает на пролёт. Мост стонет. Одна стальная планка ломается, её обломок, переворачиваясь, летит в сухое русло. Пролёт проседает, но выглядит достаточно прочным. Джек думает подождать, пока Binny окажется на той стороне, затем решает: Девяносто два процента — чёрт с ним, — и идёт следом за беспилотной машиной. Если мост рухнет, он схватится за боковые перила и будет держаться изо всех сил. Тут же возникает картинка: Джек раскачивается на стальном тросе, словно Тарзан на лиане, врезается в каменную стену оврага и расплющивается, как насекомое. Еда для плунджи.

Мост 775 уже просел настолько, что нос Binny Ding поднимается всё круче. Машина продолжает ползти, и теперь Джек жалеет, что не выбрал среднюю скорость, а то и рапидо. Но Binny добирается до твёрдой земли на противоположной стороне: колёса сперва прокручиваются, затем цепляются. Джек идёт следом. На колени он не падает и землю не целует, но перейти на ту сторону очень рад.

— Исход никогда не вызывал сомнений, миссис Тэлбот, — говорит он.

Миссис Тэлбот предпочитает оставить это без комментариев.

За мостом 775 дорога неуклонно идёт вверх, а справа от Джека земля начинает уходить вниз. Слева поднимается крутой холм, до горы немного не дотягивающий — словно земля пожала плечом и вытолкнула его наружу. Склон покрыт жёлтой, нездоровой на вид растительностью. Дорога сужается. Binny трясёт на выбоинах; одна настолько глубокая, что миссис Тэлбот приходится подключить какую-то систему переднего привода, чтобы выбраться. При этом машина качается вправо, и перед Джеком открывается куда более подробный вид на обрыв, чем ему хотелось бы. Далеко впереди в послеполуденном солнце блестят рельсы, по которым он с Ричардом когда-то ехал в Выжженные земли за Талисманом. Джек хотел бы сейчас быть там, а не здесь, и снова двенадцатилетним, а не пятидесятисемилетним — когда впереди ещё столько трудных и болезненных выборов. Если мыслить практичнее, ему хотелось бы, чтобы справа у дороги стояло ограждение. В памяти всплывает «Мудрость Лили Кавано, Королевы категории „Б“»: Загадай желание в одну ладонь, нагадь в другую и посмотри, какая наполнится первой, Джек-О.

Дорога становится ещё уже, огибая крутой поворот, а за ним посреди проезжей части лежит валун.

— Препятствие, — сообщает миссис Тэлбот.

Хотя Джек давно отключил автопилот, Binny останавливается далеко от камня раньше, чем он успевает отпустить педаль.

— На дороге препятствие.

— Вот так новость, — говорит Джек.

Похоже, это выражение миссис Тэлбот понимает.

— Точно.

Джек выходит и подходит к валуну высотой с него самого. Над камнем в земле виден глубокий шрам: валун катился и скакал вниз, прорубая себе дорогу сквозь больную, но цепкую растительность. Между валуном и склоном — который теперь всё больше похож на настоящую гору — едва хватает места, чтобы протиснуться. Здесь дорога слегка наклонена, вероятно из-за эрозии склона. Это может помочь, хотя особого оптимизма Джек не испытывает. Он упирается спиной в склон, ногами — в огромный камень и толкает изо всех сил. Валун чуть сдвигается. Совсем немного.

Джек поворачивается к Binny.

— Миссис Тэлбот, помощь бы не помешала.

Тишина. А чего он ждал — что на него посыплются призы?

Он снова упирается и толкает ещё сильнее. Кажется, сейчас глаза выскочат из орбит. Или кое-что пониже. Джек уже почти сдаётся, когда камень наконец поддаётся. Всего чуть-чуть, но этого хватает. Край дороги под его тяжестью осыпается. Джек с размаху шлёпается на зад, затем вскакивает и с большим интересом — и немалым удовлетворением — смотрит, как валун скачет вниз, выбивая облачка сухой земли, пока наконец не останавливается.

Джек осматривает дыру, оставленную валуном в дороге. Дорога и без того была узкой и наклонной.

— Я проеду, миссис Тэлбот? Каковы шансы?

Короткая штанга снова выдвигается и втягивается.

— Рассчитать невозможно, — отвечает миссис Тэлбот.

— Отлично. Исключительно полезно.

— Рада быть полезной, майор Юлия.

Джек включает автопилот, выходит и идёт следом, пока Binny медленно пробирается через узкое место — хотя здесь вся дорога одно сплошное узкое место. Он изо всех сил желает машине удачи: отчасти потому, что не хочет идти пешком, отчасти потому, что уже успел привязаться к миссис Тэлбот. Наверняка магическое мышление, но, похоже, помогает.

10.

Словно валун был последним испытанием на сегодня, дорога немного расширяется и начинает спускаться — вместе с солнцем. У подножия склона давний внезапный паводок основательно разнёс покрытие, оставив участок, похожий на разбомбленный, и Джек даже не собирается пытаться преодолеть его в сумерках, которые здесь сменятся тьмой убийственно быстро. Жаль, что он не спросил Анду и Джеримана, сколько до Глотки, но — загадай желание в одну ладонь и так далее.

Дневная жара тем временем отступает, и Джек предполагает, что к ночи станет по-настоящему холодно. Слышится глухой стук и вой сервомоторов. Солнце, видимо, опустилось слишком низко, чтобы питать Binny Ding, потому что после короткой паузы запускается дизель. Джек выключает зажигание, рокот стихает. В наступившей тишине слышен одинокий посвист ветра, а по земле бегают маленькие пыльные смерчи, похожие на призраков. Джек велит себе не думать о призраках и вомпи, но уже поздно.

— Ночуем здесь, миссис Т.

— Должна ли я также откликаться на «миссис Т.», майор Юлия?

— Да, пожалуйста.

Джек думает сказать ей, что на самом деле он Джек Сойер, а не давно исчезнувшая майор Юлия, чей костюм на нём надет, но решает, что только собьёт её с толку.

Впереди дорогу обступают давно мёртвые деревья. Джек уже собирается выйти и осмотреться, пока не стемнело окончательно, но из леса мёртвых деревьев доносится вой, потом булькающее гоготание, а затем безумный хохот. Джек передумывает и забирается обратно. Через мгновение слышатся два глухих щелчка.

— Я заперла двери, — сообщает миссис Тэлбот. — Возможна опасность. Если желаете покинуть транспортное средство, скажите: «Миссис Тэлбот, отпереть».

— Можешь ненадолго включить свет?

— Фары, габаритные огни, верхнее освещение или всё сразу?

— Всё, пожалуйста.

Свет вспыхивает. Впереди голые ветви словно шевелятся и тянутся к машине. Джек убеждает себя, что это всего лишь игра теней. Возможно. Но нечто ростом с человека метнулось обратно во тьму. Джек успевает увидеть вспышку зелёных глаз и волочащуюся покрытую пластинами штуку, похожую на хвост.

Человек-аллигатор, — думает он.

О путешествии через Выжженные земли с Ричардом Джек помнит очень мало, но знает, что угадал. Многое из той поездки я вытеснил, — думает он, и, когда миссис Т. говорит: «Я не понимаю выражения „многое из той поездки я вытеснил“», Джек осознаёт, что произнёс слова вслух.

— Неважно, миссис Тэл…

Раздаётся протяжный завывающий крик, следом — новые приступы захлёбывающегося смеха. Не слышали ли они втроём нечто похожее в трамвае, когда тот остановился? Джек вспоминает огромные испуганные глаза Мэри и снова думает, жива ли она. Если да, как он расскажет ей о Пее? Можно сколько угодно велеть себе не накликать беду, но не думать об этом трудно.

— Миссис Тэлбот, мы уже в Выжженных землях?

— Выжженные земли находятся к северу от нашего нынешнего положения. Так называется область, прежде известная как шахты Томаса, шахты Крессии или Запретная зона. Шахты были заброшены дела назад.

Джек выпрямляется.

— Насколько давно?

— Шестнадцать циклов.

— А это сколько лет?

— Я не понимаю единицу «год», майор Юлия.

— Имя Морган из Орриса тебе что-нибудь говорит?

Двойник Моргана Слоута, отца Ричарда.

— Морган из Орриса управлял шахтами Томаса и Крессии, которые ныне заброшены, но продолжают извергать яд.

— Он снова открыл эти шахты. И этот ублюдок приказал убить моего отца.

Миссис Тэлбот никак не отвечает, хотя — кто знает? — может быть, сохраняет информацию.

— Я рад, что он мёртв, миссис Т.

При Ричарде Слоуте Джек никогда бы такого не сказал, но произнести это вслух оказывается чрезвычайно приятно.

11.

Когда наступает настоящая тьма, холод начинает вползать в кабину Binny — от ног Джека и выше. Он просыпается от неглубокой дрёмы — сидя лучше всё равно не получается — и спрашивает миссис Тэлбот, есть ли в Binny отопление, раз уж кондиционер имеется. По обе стороны приборной панели открываются вентиляционные отверстия, в кабину с шумом врывается тёплый воздух. Очень кстати. На северо-западе Джек видит сияние, которое подсвечивает горизонт и обесцвечивает звёзды. Оно пульсирует, как огромное медленное сердце. Это Выжженные земли, — думает он. Буду надеяться, что останусь южнее, доберусь до этой Щели или Глотки и вернусь в Дези.

Он стучит пальцами по левой стороне груди. Появляется индикатор радиации — всё ещё успокаивающе зелёный. Может, костюм вообще не понадобится, — думает Джек и снова задрёмывает.

Через неизвестное время миссис Тэлбот говорит:

— Нарушители.

Джек мгновенно просыпается.

— Свет, миссис Т. Весь.

Передние и верхние лампы высвечивают полдюжины человекоподобных существ, чьи лица почти полностью изъедены язвами. Среди них женщина, у которой между грудей растёт короткая рука. На конце — уродливая кисть всего с двумя пальцами. С ужасом на лицах существа бегут от света, крича от боли.

— Господи, что это было? — спрашивает Джек, хотя уже знает.

Он и Ричард видели немало таких, когда ехали маленьким поездом через Выжженные земли. Это не вомпи. Воспоминания о той поездке теперь возвращаются. Джек хотел бы, чтобы этого не происходило.

— Это Медленные Мутанты, — говорит миссис Тэлбот. — Потомки шахтёров и жителей Запретной зоны.

— Плохое место, — говорит Джек. — Очень плохое.

В долгие недели и месяцы после смерти Софи, когда его мысли занимал один лишь ка-тет неудачников, ему бывало хуже. Но и сейчас достаточно скверно: тоска по дому, горе и тяжёлые предчувствия.

— Двери заперты?

— Да, майор Юлия. Двери заперты.

Он снова касается груди. Смотрит на успокаивающее зелёное сердце. Кладёт ладонь на фантастический бластер в кобуре, где должен быть его Glock, и думает, сработает ли бластер, если понадобится. Потом приходит в голову, что валун можно было попробовать убрать ракетой DRAGONFIRE. Следом — что вместе с огромным камнем ракета могла снести и половину дороги. И ещё — что он всего лишь основательно свихнувшийся американец в чужой стране. Джек снова задрёмывает.

12.

Он просыпается в призрачном свете рассвета и поначалу думает, что всё ещё спит и видит кошмар. По лобовому стеклу Binny ползают огромные белые опарыши. Крошечные чёрные глаза смотрят на него со злобным любопытством.

— Господи, миссис Т., откуда взялись эти твари?

— Не могу сказать.

— Если у тебя есть дворники, пусти их в ход.

— Я не понимаю выражения «пусти их…»

— Запусти стеклоочистители, миссис Т. Пожалуйста.

Дворники начинают работать. Опарыши лопаются, размазывая по стеклу зеленоватую жижу.

— Очистить ветровое стекло, майор Юлия?

— Да.

Вверх брызгает голубоватая жидкость и смывает расчленённые остатки опарышей.

— Отопри двери, миссис Т.

Замки щёлкают. Джек выходит. В воздухе стоит слабый едкий запах. Наверное, внутренности насекомых. Он достаёт бластер G-H и держит его в руке, пока мочится, но ничто на него не бросается. Вернувшись в кабину, Джек велит миссис Т. снова запереть двери, а затем спрашивает, знает ли она Великое Ущелье — то, что Манни называют Глоткой. Наверное, спросить следовало раньше, но Джек был немного занят другими делами — например, отрубал голову старому другу.

— Да.

— Эта дорога приведёт меня туда?

— Да.

— Далеко?

— Двести колёс.

Чёрт. Значит, впереди ещё как минимум одна ночь в дороге. А если дорога станет ещё хуже — то и не одна. Джек совсем падает духом. Вся затея превратилась в полную задницу. А что тем временем происходит в Перниле? Или, если уж на то пошло, в Дези?

— Насколько далеко к югу от Выжженных земель находится Глотка?

— К югу от шахт, майор Юлия, но близко к Запретной зоне, известной как Выжженные земли. Десять колёс. Возможно, всего четыре. Граница Запретной зоны подвижна.

— Разумеется. Не обращай внимания, миссис Т. Я сам с собой разговариваю.

— Тогда у вас должны быть деньги в банке.

Джек смотрит на дорогу, уходящую в лес мёртвых деревьев, слегка приоткрыв рот.

— Миссис Т., ты сейчас пошутила?

— Вот шутка. Тук-тук.

— Кто там?

— Нобель.

— Нобель кто, миссис Т.?

— No bell — звонка нет, поэтому я постучала.

— Понял, что ты сейчас сделала. Довольно смешно.

— Да. Хотите ещё одну?

— Не сейчас. Включи автопилот и вези меня к Глотке.

Запускается дизель. Джек, выдающийся копписмен, делает вывод, что солнце ещё недостаточно высоко, чтобы миссис Т. развернула солнечную панель. Они едут в лес, раскачиваясь и подпрыгивая на выбоинах и промоинах, оставленных внезапными паводками дела назад.

Без всякого повода миссис Тэлбот говорит:

— Глотка опасна, майор Юлия.

— Радиация?

— А ещё — притяжение, — отвечает миссис Тэлбот.

Джек расспрашивает её, но она только повторяет эти два слова, словно объяснение исчерпывающее. Или, — думает он, — это всё, что ей разрешено сообщать таким, как майор Юлия.

Назад: ГЛАВА 10

Дальше: ГЛАВА 12