ГЛАВА 46

Еще одно путешествие

 

 

1.

 

Джек излечил их, но так и не смог вспомнить, что именно делал: какое-то время Талисман сверкал и пел в его руках, и у Джека вроде бы осталось смутное воспоминание, что он видел, как Спиди и Ричарда окутало сияние и они словно купались в свете. Это все, что осталось у него в памяти.

А в конце драгоценный свет в Талисмане начал угасать… угасать… и угас.

Подумав о матери, Джек издал хриплый, отчаянный крик.

Спиди проковылял по тающему снегу и обнял Джека за плечи.

– Свет вернется, Странник Джек. – Он улыбался, но выглядел намного более уставшим, чем Джек. Спиди излечился… однако ему по-прежнему было плохо. Этот мир убивает его, подумал Джек. По крайней мере убивает в нем Спиди Паркера. Талисман излечил его… но он все равно умирает.

– Ты сделал для него все, что мог, – продолжил Спиди, – и, будь уверен, он сделает все для тебя. Волноваться не о чем. Подойди сюда, Джек. Подойди к тому месту, где лежит твой друг.

Джек подошел. Ричард спал в тающем снегу. Жуткий лоскут кожи исчез, на голове остался только белый шрам, который потом так и не зарос волосами.

– Возьми его за руку.

– Зачем? С какой стати?

– Мы собираемся прыгнуть.

Джек вопросительно посмотрел на Спиди, но тот не собирался ничего объяснять. Просто кивнул, как бы говоря: Да, ты правильно расслышал мои слова.

Что ж, подумал Джек, до этого момента я ему доверял…

Он наклонился и взял Ричарда за руку. Спиди взял Джека за другую руку.

Безо всякого усилия все трое покинули этот мир.

 

2.

 

Джек так и предполагал: рядом с ним на черном песке, испещренном следами хромой ноги Моргана из Орриса, стоял человек, который выглядел крепким, и сильным, и здоровым.

Джек с благоговением – но и с некоторой неловкостью – взирал на этого незнакомца, который, пожалуй, пусть и с натяжкой, мог сойти за младшего брата Спиди Паркера.

– Спиди… я хочу сказать, мистер Паркус… что вы…

– Мальчики, вам надо отдохнуть, – ответил Паркус. – Тебе – так точно, а второму молодому сквайру – тем более. Он подошел к смерти совсем близко… но я не думаю, что он из тех, кто готов в этом признаться, даже себе.

– Да, – кивнул Джек. – В этом вы правы.

– Ему лучше отдохнуть там. – Паркус поднял Ричарда на руки и двинулся подальше от воды и от черного замка. Джек поплелся следом. Сначала он изо всех сил пытался держаться рядом с Паркусом, но почти сразу начал отставать. Он задыхался, ноги стали ватными. И голова жутко разболелась – вероятно, в ответ на чудовищное напряжение финальной схватки. Шоковое похмелье, подумал Джек.

– Почему… куда… – Вот и все, что он сумел выдохнуть, прижимая к груди Талисман. Шар больше не светился, грязноватая темная поверхность не вызывала ни малейшего интереса.

– Надо немного отойти от этого места, – ответил Паркус. – Ты и твой друг не захотите отдыхать там, где был он, правда?

И Джек, при всей своей усталости, согласно кивнул.

Паркус оглянулся, с грустью посмотрел на Джека.

– Здесь все провоняло его злобой и твоим миром, Джек. Для меня оба эти запаха одинаково неприятны.

И двинулся дальше с Ричардом на руках.

 

3.

 

В сорока ярдах от того пятачка на пляже, где кружил Морган из Орриса, Паркус остановился. Песок заметно посветлел и стал серым. Паркус осторожно уложил Ричарда. Джек тоже растянулся на теплом, божественно теплом песке. Никакого снега.

Паркус сел рядом с Джеком, скрестив ноги.

– Сейчас вы поспите. Возможно, проснетесь только завтра. Здесь вас никто не потревожит. Посмотри.

Паркус обвел рукой территорию, на которой в Америке располагался Пойнт-Венути. Прежде всего Джек обратил внимание на черный замок, часть которого обрушилась и разлетелась в стороны, словно после мощного взрыва. Теперь замок не производил ни малейшего впечатления. Исходившую от него угрозу выжгли, спрятанное сокровище унесли. Сложенные в некоем порядке камни – ничего больше.

Джек заметил, что здесь землетрясение оказалось не столь разрушительным… да и что оно могло тут уничтожить? Он увидел несколько развалившихся хибар из плавника да разбитые кареты, которые могли быть – а могли и не быть – «кадиллаками» в Америке. Кое-где валялись косматые тела.

– Оставшиеся в живых уже удрали, – пояснил Паркус. – Они знают, что произошло, знают, что Морган из Орриса мертв, и не доставят вам никаких хлопот. Зло, обитавшее здесь, ушло. Ты это знаешь? Чувствуешь?

– Да, – прошептал Джек. – Но… мистер Паркус… вы не… не… не…

– Ухожу? Да. Очень скоро. Ты и твой друг сейчас хорошенько выспитесь, но сначала нам надо поговорить. Времени это много не займет, поэтому я хочу, чтобы ты постарался и оторвал подбородок от груди, хотя бы на время.

Не без усилия Джек вскинул голову и полностью – ну или почти – раскрыл глаза. Паркус кивнул.

– Когда вы проснетесь, идите на восток… но не прыгайте! Какое-то время оставайтесь тут, в Долинах. На вашей стороне сейчас слишком много суеты: спасательные команды, репортеры, Джейсон знает, кто еще. По крайней мере снег успеет растаять, прежде чем кто-нибудь увидит его, за исключением нескольких человек, которых сочтут сумасшедшими…

– Почему вы должны уйти?

– Потому что есть дела, Джек. Много работы. Новость о смерти Моргана уже продвигается на восток. Продвигается быстро. Сейчас я отстаю от новостей, а должен их опережать. Я хочу вернуться в Пограничье… и на восток… до того, как множество плохих парней успеет перебраться в другие места. – Он посмотрел на океан, его холодные серые глаза напоминали гранит. – Когда придет счет, людям придется заплатить. Морган ушел, а долги остались.

– Вы тут вроде полицейского?

Паркус кивнул.

– Меня можно назвать верховным судьей и главным королевским палачом в одном лице. – Он положил сильную теплую руку на голову Джека. – Там я всего лишь человек, который кочует с места на место, где-то работает, где-то перебирает струны. И иной раз, поверь, такая жизнь нравится мне гораздо больше.

Он вновь улыбнулся, став вылитым Спиди.

– И ты время от времени будешь встречать этого парня, Джеки. Да, время от времени, то в одном месте, то в другом. В торговом центре, может, в парке.

Он подмигнул Джеку.

– Но Спиди… нездоров, – сказал Джек. – Я не знаю точно, что с ним не так, но Талисман не может это исправить.

– Спиди старый, – ответил Паркус. – Мы одного возраста, но в твоем мире он старел быстрее, чем я. Тем не менее еще несколько лет он протянет. Может, и гораздо дольше. Так что не грусти, Джек.

– Вы обещаете? – спросил Джек.

Паркус улыбнулся.

– Ей-бо.

Джек устало улыбнулся в ответ.

– Вы с другом двинетесь на восток. Отшагаете миль пять. Перевалите через эти низкие холмы, а за ними – равнина, будете идти в свое удовольствие. Ищите большое дерево – самое большое чертово дерево, какое вы когда-либо видели. Когда доберетесь до этого старого дерева, Джек, ты возьмешь Ричарда за руку, и вы прыгнете обратно. Окажетесь рядом с громадной секвойей, в стволе которой прорублен тоннель для проезда автомобилей. Это Семнадцатое шоссе, и оно приведет вас на окраину маленького городка в северной Калифорнии. Он называется Сторивилл. Войдете в город. Найдете заправочную станцию «Мобил» рядом со светофором.

– А потом?

Паркус пожал плечами.

– Точно не скажу. Скорее всего, Джек, ты увидишь там знакомого.

– Но как мы доберемся до…

– Ш-ш-ш. – И Паркус положил руку ему на голову, как делала мать, когда он был

(баю-бай, засыпай, Джеки, мой в окошке свет, твоего папаши нет, он уехал слушать джаз, не до нас ему сейчас, баю-бай, мой Джеки, все у нас так хорошо, все у нас так хорошо, все…)

совсем маленьким. – Довольно вопросов. Я думаю, теперь у вас с Ричардом все будет хорошо.

Джек лег. Положил темный шар на сгиб руки. К его ресницам, казалось, привязали бетонные блоки.

– Ты показал себя храбрым и благородным, Джек, – спокойно и торжественно произнес Паркус. – Мне бы хотелось, чтобы ты был моим сыном… и я отдаю тебе честь за твою смелость. И твою веру. Во многих мирах есть люди, которые в большом долгу перед тобой за все, что ты сделал. И, так или иначе, я думаю, большинство из них это чувствуют.

Джеку удалось улыбнуться.

– Побудьте со мной еще немного, – попросил он.

– Хорошо, – кивнул Паркус. – Пока ты не заснешь. Волноваться не о чем, Джек. Здесь никто и ничто не причинит тебе вреда.

– Моя мама всегда говорила…

Но сон забрал его к себе, прежде чем он успел закончить.

 

4.

 

И каким-то загадочным образом сон не отпускал его на следующий день, когда он вроде бы проснулся. Может, дело было не во сне – включилась некая защитная функция мозга, благодаря которой течение времени замедлилось и явь стала напоминать сон. В какой-то момент он и Ричард, движения которого стали такими же замедленными и неуверенными, оказались под высочайшим деревом мира. Вокруг них плясали солнечные лучи, сумевшие пробиться сквозь крону. Десять взрослых мужчин, взявшись за руки, не смогли бы обхватить основание ствола. Дерево уходило в небо, массивное и одинокое, напоминая левиафана в лесу высоких деревьев, идеальный пример изобилия Долин.

Волноваться не о чем, убеждал Джека Паркус, собираясь растаять в воздухе, будто Чеширский кот. Джек запрокинул голову, чтобы взглянуть на вершину дерева. Он не до конца осознавал, насколько вымотался эмоционально. Размеры дерева вызвали только легкое удивление. Джек провел рукой по удивительно гладкой коре. Я убил человека, который убил моего отца, сказал он себе. Другой рукой сжал темный, на вид мертвый шар Талисмана. Ричард тоже смотрел на вершину гигантского дерева, которое небоскребом возвышалось над ними. Морган мертв, Гарденер тоже, снег на берегу к этому времени наверняка растаял. Однако не весь. Джек чувствовал, что голова у него набита тем самым снегом с пляжа. Когда-то – тысячу лет тому назад, никак не меньше – он думал, что будет визжать от восторга, волнения и благоговейного трепета, если ему действительно удастся взять в руки Талисман. Но теперь он ничего такого не испытывал. Зато в голове валил снег, и он не мог заглянуть дальше границ инструкции Паркуса. Тут Джек понял, что гигантское дерево его приворожило.

– Возьми меня за руку, – попросил он Ричарда.

– Но как мы попадем домой? – спросил Ричард.

– Волноваться не о чем, – ответил Джек и сжал пальцами руку друга. Подумаешь, невиданное дерево. Джек Сойер побывал в Проклятых землях, победил черный отель, показал себя храбрым и благородным. И теперь Джек Сойер – выдохшийся двенадцатилетний подросток, в мозгу которого валит снег. Он безо всяких усилий вернулся в свой собственный мир, и Ричард вместе с ним.

 

5.

 

Лес изменился: стал целиком и полностью американским. Мягко шелестевшие кроны заметно опустились, стволы деревьев стали тоньше. Джек еще не успел сжиться со всеми этими отличиями, когда увидел перед собой двухполосную асфальтированную дорогу. И тут реальность двадцатого столетия обрушилась на него: глаза заметили дорогу, а уши услышали стрекотание небольшого двигателя. Джек инстинктивно подался назад и потащил за собой Ричарда. В ту же секунду мимо проскочил маленький белый «рено-лекар». Миновав мальчиков, автомобиль нырнул в тоннель, прорубленный в стволе секвойи (которая размерами почти вдвое уступала долинскому дереву-великану). Но пассажиры не обратили внимания на секвойи, посмотреть на которые приехали из Нью-Хэмпшира («Жить свободным или умереть!»). Женщина и дети, сидевшие на заднем сиденье, обернулись, уставившись на Джека и Ричарда. Их широко раскрытые рты напоминали черные пещеры. Они только что увидели двух подростков, которые появились у дороги, словно призраки, чудесным образом материализовавшись из воздуха. Прямо-таки капитан Кирк и мистер Спок, перенесенные телепортирующим лучом со звездолета «Энтерпрайз».

– Сможешь пройти еще немного? – спросил Джек.

– Конечно, – ответил Ричард.

Джек шагнул на асфальт шоссе 17 и прошел сквозь огромную дыру в стволе секвойи.

Подумал, что, возможно, ему все это снится и он по-прежнему в Долинах, лежит на песке рядом с Ричардом, под добрым взглядом Паркуса. Моя мама всегда говорила… моя мама всегда говорила…

 

6.

 

Словно прорезая густой туман (хотя тот день в северной Калифорнии выдался сухим и солнечным), Джек Сойер вывел Ричарда Слоута из леса секвой, и они зашагали по дороге, шедшей чуть под уклон, мимо сухих декабрьских лугов.

…что самый важный человек на съемках любого фильма – кинооператор…

Его тело определенно недоспало. Его разуму требовалось отвлечься.

…что вермут губит хороший мартини…

Ричард молча брел следом, поглощенный своими мыслями. Шел гораздо медленнее, и Джеку то и дело приходилось останавливаться на обочине и ждать, пока Ричард догонит его. До маленького городка, вероятно, Сторивилла, им предстояло пройти еще полмили или чуть больше. Несколько низких белых домов расположились вдоль дороги. На крыше одного виднелась вывеска «АНТИКВАРИАТ». За домами над пустым перекрестком мигал желтым светофор. Джек разглядел край щита-указателя «МОБИЛ» рядом с автозаправочной станцией. Ричард волочил ноги, так низко опустив голову, что подбородок едва не касался груди. Когда он приблизился к дожидавшемуся его Джеку, тот увидел, что друг плачет.

Джек обнял Ричарда за плечи.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Что? – На залитом слезами лице Ричарда читался вызов.

– Я тебя люблю.

Взгляд Ричарда вновь вернулся к дорожному покрытию. Джек не убирал руку. На мгновение Ричард бросил взгляд на Джека, кивнул, их глаза встретились. Все это напоминало слова, которые Джек пару раз слышал от Лили Кавано Сойер: «Джеки, иногда следует промолчать».

– Мы уже у цели, Ричи. – Джек подождал, пока Ричард вытрет глаза. – Думаю, кто-то должен встретить нас на заправке «Мобил».

– Гитлер, наверное? – Ричард прижал ладони к глазам. Через мгновение взял себя в руки, и в Сторивилл мальчики вошли плечом к плечу.

 

7.

 

В тени автозаправочной станции стоял «кадиллак-эльдорадо» с похожей на бумеранг телевизионной антенной на крышке багажника. Огромный, как дом на колесах, и черный, как смерть.

– Ох, Джек, вот дерьмо-о-о, – простонал Ричард и схватил Джека за плечо. Его глаза широко раскрылись, губы дрожали.

Джек почувствовал, как в кровь вновь вспрыснулся адреналин. Только теперь он не бодрил. Наоборот, лишал силы. Это уже перебор, перебор, перебор.

Сжимая в руках темный, ни на что не годный стеклянный шар, в который превратился Талисман, Джек двинулся вниз по склону к автозаправочной станции «Мобил».

– Джек! – отчаянно вскрикнул Ричард. – Что ты делаешь? Это один из НИХ! Такие же автомобили были в Тэйере! В Пойнт-Венути!

– Паркус велел нам прийти сюда, – ответил Джек.

– Ты рехнулся, дружок, – прошептал Ричард.

– Знаю. Но все будет хорошо. Ты увидишь. И не называй меня дружком.

Дверца «эльдорадо» распахнулась, показалась мускулистая нога, обтянутая линялой джинсой. Тревога переросла в дикий ужас, когда Джек увидел, что мысок мотоциклетного сапога аккуратно срезан и из дыры торчат длинные волосатые пальцы.

Стоявший рядом Ричард пискнул, как полевая мышь.

Из-за руля вылезал Волк, не иначе, Джек понял это, прежде чем водитель повернулся к ним лицом. Ростом под семь футов, с длинными, косматыми, не очень чистыми волосами. В них застрял репейник. Когда же здоровяк наконец обернулся, Джек увидел блеск оранжевых глаз, и внезапно ужас сменился радостью.

Он побежал к Волку, не обращая внимания ни на заправщика, который подошел поближе, чтобы лучше разглядеть здоровяка, ни на зевак у магазина. Волосы сдувало со лба, потрепанные кеды звонко шлепали по асфальту, широченная улыбка едва не разрывала лицо пополам, глаза сверкали, как Талисман.

Комбинезон с нагрудником: «Ошкош», кошкин еж. Круглые очки без оправы, как у Джона Леннона. И широкая добрая улыбка.

– Волк! – крикнул Джек Сойер. – Волк, ты живой! Волк, ты живой!

Он прыгнул, находясь еще в пяти футах от Волка, и Волк, улыбаясь, легко и непринужденно поймал его.

– Джек Сойер! Волк! Вы только посмотрите! Как Паркус и говорил! Я здесь, в этом Богом поколоченном месте, которое воняет, словно говно в болоте, и ты тоже здесь! Джек и его друг! Волк! Хорошо! Отлично! Волк!

Именно запах подсказал Джеку, что перед ним не его Волк, но родственник Волка… и очень близкий.

– Я знал твоего «брата-по-помету».

Волк по-прежнему держал подростка в своих крепких волосатых руках. Теперь, всмотревшись в лицо, Джек увидел, что он старше и мудрее его Волка. Но тоже добрый.

– Моего брата Волка. – Волк опустил Джека на землю, протянул руку и коснулся Талисмана подушечкой пальца. На его лице читалось восторженное благоговение. И от прикосновения в глубинах Талисмана появилась, сверкнула и исчезла яркая искра. Словно метеор.

Волк глубоко вздохнул. Посмотрел на Джека, улыбнулся. Джек ответил тем же.

Подошедший Ричард смотрел на обоих с удивлением и тревогой.

– В Долинах есть хорошие Волки, не только плохие… – начал Джек.

– Множество хороших Волков, – перебил его Волк.

Он протянул руку Ричарду. Тот после секундного колебания пожал ее. Едва кисть Ричарда исчезла в волосатой ручище Волка, превратившийся в узкую полоску рот мальчика выдал его опасения: он определенно ожидал, что с рукой произойдет что-то ужасное.

– Это «брат-по-помету» моего Волка. – В голосе Джека слышалась гордость. Он откашлялся, не зная, какими словами выразить горечь утраты. Принимают ли Волки соболезнования? Или нет? – Я любил твоего брата. Он спас мне жизнь. За исключением Ричарда, у меня не было такого близкого друга, как он. Мне жаль, что он умер.

– Он сейчас на луне, – ответил брат Волка. – Он вернется. Все уходит, Джек Сойер, как луна. Все возвращается, как луна. Пошли. Хочу убраться из этого вонючего места.

На лице Ричарда отразилось недоумение, но Джек понимал и сочувствовал: заправочную станцию окутывал густой запах нефтепродуктов, напоминавший прозрачный коричневатый саван.

Волк подошел к «кадиллаку» и открыл заднюю дверцу, как профессиональный водитель, кем он, судя по всему, и являлся.

– Джек? – Ричард выглядел испуганным.

– Все нормально, – заверил его Джек.

– Но куда?..

– Думаю, к моей матери, – ответил Джек. – Через всю страну в Аркадия-Бич, штат Нью-Хэмпшир. Первым классом. Вперед, Ричи.

Они подошли к автомобилю. На широком заднем сиденье лежал старый потрепанный футляр для гитары. Джек почувствовал, как заколотилось сердце.

– Спиди! – Он повернулся к «брату-по-помету» Волка. – Спиди поедет с нами?

– Я такого не знаю, – ответил Волк. – Правда, был у меня дядя с таким прозвищем, очень быстрый, но потом охромел – Волк! – и больше не мог приглядывать за стадом.

Джек указал на гитарный футляр:

– А это откуда?

Волк улыбнулся, продемонстрировав множество больших зубов.

– Паркус. Оставил еще вот это. Чуть не забыл.

Он достал из заднего кармана очень старую открытку. На ней была запечатлена карусель с очень знакомыми лошадками – среди них Джек увидел и Шуструю Эллу, и Серебряную Леди, – но стоявшие вокруг женщины носили турнюры, мальчишки – бриджи, а мужчины с шикарными усами – котелки. От старости открытка стала шелковистой на ощупь.

Джек перевернул ее и сначала прочел печатную надпись: «КАРУСЕЛЬ В АРКАДИЯ-БИЧ, 4 ИЮЛЯ 1894 г.».

Потом взглянул на две строчки, нацарапанные от руки. Писал Спиди – не Паркус, – размашисто, не соблюдая правил, мягким тупым карандашом:

Ты сотворил чудеса, Джек. Из того, что в футляре, используй нужное тебе – остальное сохрани или выброси.

Джек сунул открытку в карман джинсов и влез на заднее сиденье «кадиллака», скользя по плюшевой обивке. Увидел, что одна из защелок старого гитарного футляра сломана. Открыл три оставшиеся.

Ричард уже сидел рядом с Джеком.

– Е-мое! – выдохнул он.

Футляр для гитары заполняли двадцатидолларовые купюры.

 

8.

 

Волк вез их домой, и хотя очень скоро Джек с трудом вспоминал многие события той осени, каждое мгновение этой поездки запечатлелось в его памяти до конца жизни. Они с Ричардом расположились на заднем сиденье «эльдорадо», а Волк вез их на восток, и на восток, и на восток. Волк знал все дороги, и Волк вез их. Иногда запускал кассеты «Криденс клируотер ривайвл» – безусловным фаворитом была песня «Бег по джунглям», – очень громко, так, что едва не лопались барабанные перепонки. Много времени проводил, слушая ветер, для чего кнопкой перемещал стекло водительской дверцы. Его это совершенно завораживало.

На восток, на восток, на восток: в зарю наступающего утра, в углубляющуюся синеву сумерек надвигающегося вечера, слушая сначала Джона Фогерти, потом ветер, снова Джона Фогерти и опять ветер.

Они ели в «Стакис». Они ели в «Бургер кинг». Они заглянули в «Кентакки фрайд чикен». Там Джек и Ричард взяли по обеду, а Волк – «Семейное ведерко», которое съел целиком, двадцать один кусок, судя по звукам, вместе с костями. Джеку сразу же вспомнился Волк и поп-корн. Где это было? В Манси. На окраине Манси, в «Таун-лайн-сиксплексе». Перед тем как они оказались в «Лучезарном доме». Он улыбнулся… и тут же почувствовал, как стрела вонзилась в сердце. Джек отвернулся к окну, чтобы Ричард не увидел слез в его глазах.

На вторую ночь они остановились в Джулсбурге, штат Колорадо, и Волк приготовил им роскошный ужин на портативном мангале, который достал из багажника. Они ели на заснеженном поле под светом звезд, одетые в теплые куртки, купленные на деньги из гитарного футляра. Метеоры прочерчивали небо, а Волк танцевал на снегу, как ребенок.

– Я люблю этого парня, – задумчиво проговорил Ричард.

– Да, я тоже. Тебе бы встретиться с его братом.

– Жаль, что не удалось. – И Ричард принялся за уборку, а следующая его фраза потрясла Джека до глубины души: – Я многое забываю, Джек.

– В каком смысле?

– В прямом. После каждой оставшейся позади мили помню чуть меньше о том, что произошло. Все уходит в туман. И я думаю… я думаю, что именно этого и хочу. Послушай, ты уверен, что с твоей матерью все в порядке?

Джек трижды пытался дозвониться до матери. Трубку на другом конце провода никто не брал. Джек не слишком переживал из-за этого. Не сомневался, что все будет хорошо. Надеялся на это. Знал, что она будет в отеле, когда он вернется туда. Больная… но живая. Он надеялся.

– Да.

– Почему она не берет трубку?

– Слоут как-то нахимичил с телефонами, – ответил Джек. – Возможно, с помощью персонала «Альгамбры». Я готов на это поспорить. С ней все в порядке. Она больна… но с ней все в порядке. Она там. Я это чувствую.

– И если эта штуковина излечит ее… – Ричард поморщился, но потом договорил до конца: – Ты по-прежнему… я хочу сказать, ты по-прежнему думаешь, что она позволит мне… ты понимаешь, остаться с вами?

– Нет. – Джек принялся помогать Ричарду с уборкой остатков ужина. – Она приложит все силы, чтобы отправить тебя в сиротский дом. Или в тюрьму. Не мели чушь, Ричард, конечно же, ты останешься с нами.

– Знаешь… после того, что сделал мой отец…

– Это был твой отец, Ричард, – заметил Джек. – Не ты.

– И ты не станешь напоминать мне? Ты понимаешь, заставлять рыться в памяти?

– Нет, если ты хочешь все забыть.

– Хочу, Джек. Действительно хочу.

Волк вернулся.

– Вы готовы, парни? Волк!

– Так точно, – ответил Джек. – Послушай, Волк, как насчет кассеты Скотта Гамильтона, которую я купил в Шайенне?

– Конечно, Джек. А потом как насчет «Криденс»?

– «Бег по джунглям», верно?

– Хорошая песня, Джек! Крутая! Волк! Богом поколоченная крутая песня!

– Именно так, Волк. – Джек повернулся к Ричарду и закатил глаза. Ричард ответил тем же и улыбнулся.

Следующий день они ехали по Небраске и Айове, днем позже миновали закопченные развалины «Лучезарного дома». Джек предположил, что Волк специально выбрал этот маршрут, потому что, возможно, хотел увидеть место, где умер его брат. Он вновь поставил кассету «Криденс», увеличил громкость до максимума, но Джек все равно расслышал его рыдания.

Время, казалось, остановилось, и Джек плавал в нем, потеряв связи с реальностью, ощущая торжество и завершенность. Он справился с порученным ему делом.

На закате пятого дня они въехали в Новую Англию.

Отправить