ГЛАВА 36

Джек и Ричард идут на войну

 

 

1.

 

Закат в этот вечер расширился – с приближением к океану холмы сглаживались, – но утратил часть своего великолепия. Джек остановил поезд на вершине пологого подъема и вновь отправился на платформу. Пробыл там почти час – пурпур ушел с неба, а на востоке поднялся лунный серп – и вернулся с шестью небольшими ящиками, на которых было написано «ЛИНЗЫ».

– Открой их, – велел он Ричарду. – Сосчитай. Ты назначаешься Хранителем магазинов.

– Великолепно, – устало ответил Ричард. – Я знал, что не зря получаю образование.

Джек вновь отправился на платформу, и когда вскрывал очередной ящик «ЗАПЧАСТЕЙ», из темноты донесся грубый, хриплый крик, за которым последовал вопль боли.

– Джек? Джек, ты там?

– Да, я здесь, – откликнулся Джек. Подумал, что не стоит им перекрикиваться, как двум женщинам через высокий забор, но, судя по голосу, Ричард был на грани паники.

– Скоро придешь?

– Прямо сейчас. – Джек активнее заработал стволом «узи». Они уже выезжали из Проклятых земель, но ему не хотелось затягивать стоянку. Он понимал, что самое простое – перенести ящик с автоматами в кабину поезда, однако тот слишком много весил.

Свои «узи» карман не тянут, подумал Джек и рассмеялся в темноту.

– Джек? – пронзительно вскрикнул Ричард.

– Потише, дружок.

– Не называй меня дружком.

Заскрежетали гвозди, крышка немного приподнялась, и Джеку не составило труда откинуть ее. Он взял еще два автомата и уже двинулся в обратный путь, когда увидел другой ящик, размером с коробку для небольшого телевизора. Раньше его скрывало полотнище брезента.

Джек прошел по крыше вагона в слабом свете луны, чувствуя легкий ветерок, дувший в лицо. Вонь тлена исчезла, ветерок нес с собой влагу и запах соли.

– Что ты там делал? – набросился на него Ричард. – Джек, у нас же есть автоматы! И у нас есть патроны! Зачем ты ходил туда за новыми? Кто-то мог забраться сюда в твое отсутствие!

– Нам нужно больше автоматов, потому что при длительной стрельбе они перегреваются, – ответил Джек. – Больше патронов, потому что стрелять, возможно, придется много. Я тоже смотрю телик, знаешь ли. – И он вновь направился к товарному вагону. Хотел посмотреть, что в «телевизионной» коробке.

Ричард схватил Джека. Паника превратила его руку в птичью лапу с когтями.

– Ричард, все будет хорошо…

– Кто-то может напасть на тебя там!

– Я думаю, мы практически выехали из Прок…

– Кто-то может напасть на меня здесь! Джек, не оставляй меня одного!

Ричард расплакался. Не отвернулся от Джека, не закрыл лицо руками – просто стоял и плакал. Совершенно беззащитный. Джек обнял его. Прижал к груди.

– Если кто-то нападет на тебя и убьет, что будет со мной? – всхлипывал Ричард. – Как мне удастся выбраться из этого места?

Я не знаю, подумал Джек. Действительно не знаю.

 

2.

 

В итоге Ричард отправился с ним в последнее путешествие на платформу. Джеку пришлось помогать ему подниматься по лесенке, поддерживать на крыше вагона, помогать спуститься. И Ричард мало чем отличался от хроменькой старушки, которую переводят через улицу. С головой у Рационального Ричарда определенно стало получше… но физических сил только убавилось.

Хотя сквозь щели между досок поблескивало машинное масло, надпись на коробке гласила «ФРУКТЫ». И это была почти правда. Откинув крышку, Джек в этом убедился. Коробку заполняли ананасы. Только взрывчатые.

– Святая Ханна, – прошептал Ричард.

– Кем бы она ни была, – согласился Джек. – Помоги мне. Я думаю, каждый из нас может засунуть под рубашку четыре или пять штук.

– Зачем тебе такой арсенал? – спросил Ричард. – Собираешься сражаться с армией?

– Что-то в этом роде.

 

3.

 

Шагая с Джеком по крыше вагона, Ричард посмотрел на небо и едва не лишился чувств. Пошатнулся и, не схвати его Джек, свалился бы. Только сейчас Ричард осознал, что видит созвездия, которые не сияют ни над Северным, ни над Южным полушариями. Над ним мерцали чужие звезды… но они складывались в созвездия, и где-то в этом неведомом, невероятном мире моряки могли ориентироваться по ним. Именно эта мысль окончательно убедила Ричарда, что он в другом мире… и осознание этого оглушило его.

Потом откуда-то издалека до него донесся голос Джека:

– Эй, Ричи! Джейсон! Ты чуть не свалился вниз!

В конце концов они добрались до кабины.

Джек передвинул рычаг вперед, и поезд Моргана из Орриса вновь заскользил по рельсам. Мальчик оглядел пол кабины: четыре автомата «узи», почти двадцать кучек по десять магазинов и десять ручных гранат, чеки которых напоминали колечки на пивных банках.

– Если нам не хватит этого, значит, все бесполезно, – решил он.

– А кого ты ждешь, Джек?

Джек только покачал головой.

– Ты, наверное, думаешь, что пользы от меня никакой, да? – спросил Ричард.

Джек улыбнулся.

– Всегда так думал, дружок.

– Не называй меня дружком!

– Дружок, дружок, дружок!

На этот раз давняя шутка вызвала легкую улыбку, которая лишь подчеркнула россыпь язв возле губ Ричарда… но это было хоть что-то.

– Ничего не случится, если я немного посплю? – спросил Ричард, отодвигая автоматные магазины и устраиваясь в углу. Он накрылся пончо Джека. – Все эти подъемы и спуски. Думаю, я действительно болен, потому что чувствую себя совершенно вымотавшимся.

– Не случится, – заверил Джек. У него, похоже, открылось второе дыхание. И он понимал, что скоро оно ему очень понадобится.

– Я чую океан. – В голосе друга Джек услышал удивительную смесь любви, ненависти, ностальгии и страха. Глаза Ричарда закрылись.

Поезд развил максимальную скорость. Никогда раньше Джек не чувствовал так остро, что конец – какой-то, но конец – столь близок.

 

4.

 

Еще до захода луны печальные и пугающие ландшафты Проклятых земель остались позади. Вновь появилась «пшеница». Чуть отличавшаяся от той, что росла в Эллис-Брейксе, но лучившаяся чистотой и здоровьем. Джек услышал далекие крики птиц, вроде бы чаек. В этих криках звучало невыносимое одиночество, особенно острое среди бескрайних полей с едва ощутимым ароматом фруктов и все более усиливающимся запахом морской соли.

После полуночи появились деревья, главным образом хвойные, и сосновый дух, смешиваясь с висевшим в воздухе привкусом соли, казалось, укреплял связь между местом, куда Джек направлялся, и местом, откуда он отбыл. Джек и его мать редко бывали в северной Калифорнии – возможно, потому, что Блоут часто там отдыхал, – но Джек помнил слова Лили о том, что местность в Мендосино и Саусалито выглядит совсем как Новая Англия, вплоть до домов, «солонок» и «кейп-кодов». Поэтому съемки многих фильмов, действие которых разворачивалось в Новой Англии, проводились на севере штата, а не на другом побережье страны, и чаще всего зрители не замечали разницы.

Так, значит, я странным образом возвращаюсь в то самое место, откуда уехал.

Ричард: «Ты собираешься сражаться с армией?»

Джека радовало, что Ричард заснул, и ему не пришлось отвечать на этот вопрос; во всяком случае, пока.

Андерс: «Дьявольские штуковины. Для плохих Волков. Чтобы отвезти к черному отелю».

Дьявольскими штуковинами оказались автоматы «узи», пластичная взрывчатка, гранаты. Дьявольские штуковины находились в поезде. Плохие Волки – нет. Товарный вагон, однако, пустовал, и Джеку этот факт показался очень убедительным.

Вот тебе история, Ричи-бой, и я очень рад, что ты спишь, а потому мне нет необходимости рассказывать ее. Морган знает, что я приду, и планирует вечеринку-сюрприз. Только из торта должны выпрыгнуть не голые красотки, а оборотни, и в качестве подарков они предложат автоматы «узи» и гранаты. Что ж, поезд мы, можно сказать, похитили и приедем за десять или двенадцать часов до положенного срока, но если мы направляемся в лагерь, полный Волков, ожидающих появления долинского «чу-чу» – а я думаю, что именно туда мы и направляемся, – чтобы остаться в живых, нам потребуется вся возможная внезапность.

Джек провел рукой по щеке.

Будет проще остановить поезд на достаточном расстоянии от ударного отряда Моргана и по широкому кругу обойти лагерь. Проще и безопаснее.

Но тогда плохие Волки останутся живы, Ричи, ты это понимаешь?

Джек посмотрел на арсенал, лежавший на полу кабины, и спросил себя, действительно ли он планировал рейд коммандос на Волчью бригаду Моргана. Тех еще коммандос. Старого доброго Джека Сойера, короля бродяг-посудомойщиков, и его коматозного закадычного друга Ричарда. Джек задался вопросом, а не рехнулся ли он. Похоже на то, потому что именно это он и планировал. Морган со всеми его Волками никак не могли такого ожидать… и уж очень они достали Джека, очень-очень. Чертовски достали. Высекли его самого, убили Волка. Уничтожили школу и большую часть здравомыслия Ричарда. А Морган Слоут наверняка сейчас в Нью-Хэмпшире, не дает покоя матери Джека.

Безумие или нет, пришел час расплаты.

Джек наклонился, поднял один из заряженных автоматов и положил на колени. Поезд продолжал катиться по рельсам, а запах соли усиливался.

 

5.

 

В предрассветные часы Джек немного поспал, привалившись к рычагу. Наверное, он бы не слишком обрадовался, узнав, что шутники прозвали подобные рычаги «чертовой кочергой». С приходом зари Джека разбудил Ричард.

– Что-то впереди.

Прежде чем посмотреть вперед, Джек взглянул на Ричарда. Он надеялся, что при дневном свете тот будет выглядеть лучше, но даже слабого свечения зари хватало, чтобы понять, что Ричард болен. В свете нового дня его кожа из серой стала желтой… но не более того.

– Эй! Поезд! Привет тебе, большой гребаный поезд! – Эти крики больше напоминали звериный рев. Джек повернул голову.

Они приближались к маленькой сторожке, напоминавшей блиндаж.

У сторожки стоял Волк, но его сходство с Волком Джека ограничивалось сверкающими оранжевыми глазами. У этого Волка голова казалась невероятно плоской, словно чья-то рука срезала верхнюю часть черепа. И все лицо выглядело придатком к нижней челюсти, которая напоминала булыжник, зависший над обрывом. Даже написанная на этом лице нежданная радость не могла скрыть чудовищной тупости его обладателя. Вдоль щек висели косички. На лбу виднелся шрам в виде буквы «Х».

Волк носил некое подобие униформы наемника – в его представлении: мешковатые зеленые штаны и черные ботинки с отрезанными мысками, чтобы не сдавливали когтистые волосатые пальцы.

– Поезд! – прокричал или прорычал Волк. До него оставалось не более пятидесяти ярдов. Он начал подпрыгивать, широко улыбаясь, защелкал пальцами. С нижней челюсти неприглядными ошметками летела пена. – Поезд! Поезд! Гребаный поезд ПРЯМО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС! – Его рот раскрылся в широченной улыбке, продемонстрировав огромное количество сломанных желтых клинков. – Вы, парни, чертовски рано, хорошо, хорошо!

– Джек, кто это? – спросил Ричард. Его рука панически сжимала плечо друга, но голос, надо отдать ему должное, звучал спокойно.

– Это Волк. Один из Волков Моргана.

Ну вот, Джек, ты и произнес его имя. Придурок!

Но волноваться об этом времени не было. Они почти поравнялись со сторожкой, и Волк определенно собирался запрыгнуть в кабину. А пока отплясывал в пыли в своих обрезанных ботинках. Из-под пересекавшего голую грудь пустого патронташа торчала рукоятка ножа, но никакого огнестрельного оружия не наблюдалось.

Джек переключил «узи» на стрельбу одиночными патронами.

– Морган? Кто такой Морган? Какой Морган?

– Не сейчас, – отрезал Джек.

Он полностью сосредоточился на Волке. Ради него растянул губы в широкой, словно приклеенной улыбке, держа «узи» на коленях, чтобы Волк не увидел автомат раньше времени.

– Поезд Андерса! Все-твою-мать-хорошо! Здесь и сейчас!

Справа от кабины, над широкой подножкой, торчала большая рукоятка-скоба. Ухмыляясь, роняя на подбородок слюну, Волк – очевидно, безумный – схватился за скобу и легко запрыгнул на подножку.

– Эй, а где старик? Волк! Где…

Джек поднял «узи» и вогнал пулю в левый глаз Волка.

Яростный оранжевый свет погас, как огонек свечи от сильного порыва ветра. Волк свалился с подножки, напоминая человека, спиной падающего в воду. Тяжело грохнулся о землю.

– Джек! – Ричард развернул Джека к себе. Он казался не менее безумным, чем Волк, только его лицо перекосило от ужаса – не от радости. – Ты говорил про моего отца? Мой отец в этом замешан?

– Ричард, ты мне доверяешь?

– Да, но…

– Тогда давай не будем про это. Давай не будем. Сейчас не время.

– Но…

– Возьми автомат.

– Джек…

– Ричард, возьми автомат!

Ричард наклонился и поднял с пола «узи».

– Я ненавижу оружие, – сказал он.

– Да, знаю. Сам не очень-то его люблю, Ричи-бой. Но пришло время расплаты.

 

6.

 

Рельсы приближались к высокому бревенчатому частоколу. Из-за него доносились хрипы, крики, ритмичные хлопки, топот марширующих по голой земле ног. Другие звуки не поддавались распознаванию, но в совокупности они подсказали Джеку, что происходило за забором: там муштровали солдат. От сторожки до частокола было полмили, и Джек сомневался, что за всем этим шумом кто-то расслышал его одиночный выстрел. Электрический поезд ехал почти бесшумно. Они могли в полной мере воспользоваться эффектом внезапности.

Рельсы исчезали под закрытыми двустворчатыми воротами в бревенчатой стене. Джек видел свет, проникавший сквозь щели между плохо ошкуренными бревнами.

– Джек, тебе бы лучше сбросить скорость. – Они находились в ста пятидесяти ярдах от ворот. За стеной ревели голоса: «Кгу-хом! Гас-дфа! Тги-шетыре! Кгу-хом!»

Джек вновь подумал о зверолюдях Герберта Уэллса, и по его телу пробежала дрожь.

– Нельзя, дружок. Мы проломим ворота. Еще успеешь спеть «Рыбное приветствие».

– Джек, ты рехнулся!

– Знаю.

Сто ярдов. Аккумуляторы гудели. Шипя, выстрелила голубая искра. По обеим сторонам железнодорожного пути тянулась голая земля. Никакой «пшеницы», подумал Джек. Напиши Ноэл Коуард пьесу о Моргане Слоуте, наверняка назвал бы ее «Выжженная душа».

– Джек, а если этот паршивый поезд сойдет с рельсов?

– Очень даже возможно.

– А если проедет ворота, и рельсы сразу закончатся?

– Тогда нам не повезет, верно?

Пятьдесят ярдов.

– Джек, ты действительно рехнулся?

– Похоже на то. Сними автомат с предохранителя, Ричард.

Ричард передвинул рычажок.

Тяжелые шаги… хрипы… марширующие ноги… скрип кожи… крики… нечеловеческий смеющийся вопль, заставивший Ричарда сжаться. Но при этом Джек видел написанную на лице друга решимость, а потому с гордостью улыбнулся. Он встанет со мной плечом к плечу… Рациональный Ричард или нет, но он действительно встанет со мной плечом к плечу.

Двадцать пять ярдов.

Крики… визги… команды… жуткий громовой крик: «Г-р-о-о-о-О-О-О-О!» – от которого волосы на затылке Джека встали дыбом.

– Если выберемся отсюда, я куплю тебе чили-дог в «Дайри куин».

– Хочешь, чтобы я блеванул? – прокричал в ответ Ричард и – невероятно – начал смеяться. В этот момент его лицо отчасти утратило болезненную желтизну.

Пять ярдов. Бревенчатые ворота выглядели прочными, да, очень прочными, и Джеку как раз хватило времени, чтобы подумать, а не допустил ли он роковую ошибку.

– Пригнись, дружок!

– Не называй ме…

Поезд врезался в ворота, бросив мальчиков вперед.

 

7.

 

Ворота оказались прочными, с учетом того, что изнутри их заложили двумя толстыми бревнами. Поезд Моргана обладал не такой уж большой массой, да и аккумуляторы практически сели после долгой поездки через Проклятые земли. Лобовой удар вполне мог сбросить его с рельсов, и оба мальчика погибли бы, но у ворот нашлась ахиллесова пята. Морган уже заказал новые петли, выкованные согласно последним технологическим достижениям Америки. Но они еще не прибыли, а старые, из местного железа, лопнули при ударе локомотива о ворота.

Поезд въехал в лагерь со скоростью двадцать пять миль в час, таща перед собой сорванные ворота. По периметру бревенчатого забора шла полоса препятствий, и ворота, словно нож бульдозера, принялись срезать деревянные барьеры, размолачивая их в щепки.

Они также ударили Волка, который пробегал штрафной круг. Его оторванные ноги вместе с форменными ботинками и штанами исчезли под нижней частью ворот. Крича и рыча, Волк начал изменяться. Он карабкался на ворота, цепляясь за них ногтями, которые быстро отрастали и заострялись, все сильнее напоминая монтерские «когти». Поезд уже отъехал от бревенчатой стены на сорок футов. Удивительно, но Волк почти добрался до верха ворот, когда Джек перевел рычаг в нейтральное положение. Поезд остановился. Ворота упали на рельсы, подняв облако пыли и расплющив несчастного Волка. А на оказавшихся под платформой оторванных ногах еще несколько минут продолжали расти волосы.

Ситуация в лагере превзошла самые радужные ожидания Джека. Здесь, очевидно, просыпались рано, как и положено в военных городках, и большинство рекрутов и их командиров находилось во дворе, на занятиях по военной и физической подготовке.

– Направо! – крикнул Джек Ричарду.

– И что делать? – прокричал в ответ Ричард.

Джек испустил вопль. За дядю Томми Вудбайна, сбитого автомобилем на улице; за неизвестного возницу, засеченного кнутом до смерти на грязном дворе; за Ферда Джэнклоу; за Волка, убитого в мерзком кабинете Лучезарного Гарденера; за свою мать; но прежде всего – за королеву Лауру Делессиан, которая тоже была его матерью, и за преступления, совершенные в Долинах. Он стал Джейсоном, и голос его прогремел громом.

– ПОРВЕМ ИХ! – проревел Джек Сойер/Джейсон Делессиан и открыл огонь по левой части двора.

 

8.

 

Со стороны Джека располагалось грубое подобие плаца, со стороны Ричарда – длинное бревенчатое здание. Оно скорее напоминало барак из вестерна, но Ричард полагал, что это казарма. Собственно, это место показалось ему куда более знакомым, чем все остальное, увиденное им в странном мире, куда затащил его Джек. Подобные места он видел не раз – в телевизионных выпусках новостей. Наемники, которых поддерживало ЦРУ, готовились к совершению переворотов в Центральной и Южной Америке именно в таких лагерях. Только обычно эти лагеря находились во Флориде, а те, кто выскакивал сейчас из казармы, не были кубинцами: Ричард понятия не имел, как ему их назвать.

Некоторые словно сошли со средневековых картин, изображавших дьяволов и сатиров. Другие напоминали выродившихся, почти что пещерных людей. А одно выскочившее из казармы существо, с чешуйчатой кожей и мигательными перепонками, показалось Ричарду Слоуту крокодилом, передвигавшимся на задних лапах. У него на глазах чудовище подняло морду и издало крик, который они с Джеком слышали раньше: «Г-р-о-о-о-О-О-О-О!» Ричард успел заметить, что все эти дьявольские существа сбиты с толку, а потом загрохотал «узи» Джека.

Со стороны Джека два десятка Волков делали зарядку, одетые, как и Волк в сторожке, в мешковатые зеленые штаны, ботинки со срезанными мысками и пояса-патронташи. Как и у Волка в сторожке, вид у них был глупый, плоскоголовый и очень злобный.

Волки замерли в нелепых позах, повернувшись к вломившемуся в лагерь поезду, снесшему ворота и наехавшему на бедолагу, которому не посчастливилось наматывать штрафные круги. Услышав крик Джека, Волки двинулись к поезду, но опоздали.

Большую часть лелеемой Морганом Волчьей бригады, тщательно отбираемой в течение пяти лет за силу и жестокость, за страх перед Морганом и верность ему, уничтожила первая же автоматная очередь, выпущенная Джеком. Волки спотыкались, их отбрасывало назад с разорванной грудью и окровавленной головой. Некоторые злобно рычали, выли от боли, но таких оказалось немного. Большинство просто умерло.

Джек вытащил магазин, схватил другой, вогнал в гнездо. В левой части плаца осталось четыре Волка, в центральной двое успели упасть, оказавшись ниже линии огня. Обоих ранило, но теперь они кинулись к Джеку, длинные ногти на пальцах ног взрывали утрамбованную землю, лица зарастали шерстью, глаза сверкали. Они бежали к локомотиву, и Джек видел, как вылезают изо рта удлиняющиеся зубы, а подбородки покрываются жесткими волосами.

Джек нажал спусковой крючок, с трудом удерживая горячий «узи». Сильная отдача стремилась подкинуть ствол вверх. Обоих атакующих Волков отбросило с такой силой, что они перевернулись в воздухе, словно цирковые акробаты. Другие четыре Волка не стали дожидаться, пока Джек переключится на них, и галопом рванули к тому месту, где двумя минутами раньше стояли ворота.

Жуткого вида существа, высыпавшие из барака-казармы, уже поняли, что пришельцы хоть и прибыли на поезде Моргана, однако настроены крайне недружелюбно. Они не бросились в организованную атаку, но толпой двинулись к поезду. Ричард положил ствол «узи» на боковину кабины, которая находилась на уровне груди, и открыл огонь. Пули рвали тварей, отбрасывали назад. Два существа, напоминавшие козлов, упали на руки и колени – или копыта – и поползли обратно в казарму. Ричард видел, как пули развернули и бросили на землю еще троих. Его вдруг охватила такая свирепая радость, что он едва не лишился чувств.

Пули также вспороли бледно-зеленое брюхо человека-аллигатора, и оттуда фонтаном забила черная жидкость (гной – не кровь). Чудовище повалилось на спину, но хвост, похоже, смягчил падение. Оно вскочило и прыгнуло к поезду со стороны Ричарда. Издало грубый, могучий крик, и на этот раз Ричарду показалось, что в нем слышится что-то отвратительно женское.

Он нажал спусковой крючок «узи». Ничего не произошло. Магазин опустел.

Человек-аллигатор бежал с медленной, неуклюжей, тупой решимостью. Его глаза пылали убийственной яростью… и умом. Зачатки грудей торчали из чешуйчатой кожи.

Не отрывая глаз от аллигатора, Ричард наклонился, пошарил по полу кабины и нашел гранату.

Сибрук-Айленд, мечтательно подумал он. Джек называет это место Долинами, но в действительности это Сибрук-Айленд, и нет нужды бояться, действительно нет нужды; все это сон, и если чешуйчатые лапы этого существа сомкнутся на моей шее, я, конечно же, проснусь, а если это и не сон, Джек как-то спасет меня… я знаю, он спасет. Я это знаю, потому что Джек – что-то вроде бога в этом мире.

Ричард вытащил чеку, подавил паническое желание просто швырнуть гранату и мягко кинул ее, словно отдавая пас на баскетбольной тренировке.

– Джек, пригнись!

Джек тут же пригнулся, не посмотрев на Ричарда, не задавая вопросов. Ричард проделал то же самое, но лишь после того, как увидел нечто невероятное: аллигатор поймал гранату… и теперь пытался проглотить.

Взрыв прогремел не глухо, как ожидал Ричард, но убийственно громко, разрывая барабанные перепонки. Он услышал всплеск, будто с его стороны кто-то вылил на кабину ведро воды.

Ричард поднял голову и увидел, что кабина и борта товарного вагона и платформы покрыты горячими внутренностями, черной кровью и ошметками тела аллигатора. Разнесло и вход в казарму. Многие обломки дерева блестели кровью. А посреди всего этого лежала волосатая нога в ботинке с отрезанным мыском.

У Ричарда на глазах несколько бревен отлетели в сторону, из казармы появились два существа, похожие на козлов. Ричард наклонился, нащупал полный магазин, вставил на место пустого. Ствол автомата был горячим, как и предупреждал Джек.

Круто, подумал он и вновь открыл огонь.

 

9.

 

Поднявшись после взрыва гранаты, Джек увидел, что четверка Волков, уцелевших после первых двух очередей, бежит, подвывая от ужаса, к дыре в стене, появившейся на месте ворот. Джек мог уложить их одной очередью. Он поднял «узи»… потом опустил, зная, что увидит их позже, возможно, у черного отеля, зная, что он дурак… но, дурак или нет, он не мог заставить себя стрелять им в спину.

А из-за казармы донесся высокий, пронзительный, женоподобный голос:

– Вон отсюда! Вон, говорю я вам! Шевелитесь! Шевелитесь! – И щелкнул хлыст.

Джек узнал этот звук, узнал и голос. В последний – но не в первый – раз он слышал его, спеленатый смирительной рубашкой.

Если появится его приятель-недоумок, застрели его.

Что ж, тебе это удалось, но, может, теперь настал час расплаты… и, судя по твоему голосу, ты в курсе.

– Убейте их, трусы! Убейте, неужели я всегда должен показывать вам, как и что делать? За нами, за нами!

Три существа появились из-за полуразрушенной казармы, и только в одном безошибочно узнавался человек – в Осмонде. Одетый в красный плащ, черные сапоги и широкие белые шелковые брюки, в одной руке он держал кнут, а в другой – пистолет-пулемет «стэн». На белом шелке краснели пятна свежей крови. Слева от Осмонда Джек увидел косматое, козлоподобное существо в джинсах и ковбойских сапогах. И Джеку, и псевдокозлу хватило одного взгляда, чтобы узнать друг друга. Тот самый ковбой из «Бара Апдайка в Оутли». Рэндолф Скотт. Элрой. Он ухмыльнулся Джеку, длинный язык высунулся и облизнул верхнюю губу.

– Убей его! – крикнул Осмонд Элрою.

Джек попытался поднять «узи», но автомат вдруг стал очень тяжелым. Присутствие Осмонда не радовало, новое появление Элроя огорчало еще сильнее, но тварь между ними выглядела ночным кошмаром. Джек, разумеется, видел перед собой долинскую версию Руэла Гарденера, сына Осмонда. И это существо действительно смахивало на ребенка – ребенка, нарисованного талантливым детсадовцем с садистскими наклонностями.

Цвет кожи этого худого существа напоминал свернувшееся молоко, одна рука заканчивалась похожими на червей щупальцами. Словно кнут Осмонда. Глаза, один из которых плавал, находились на разных уровнях. Щеки покрывали большие красные язвы.

Язвы – следствие лучевой болезни… Джейсон. Я думаю, сынишка Осмонда однажды слишком близко подошел к огненному шару… но остальное… Джейсон… Иисус… кем была его мать? Во имя всех миров, КЕМ БЫЛА ЕГО МАТЬ?

– Убейте Самозванца! – вопил Осмонд. – Спасите сына Моргана, но убейте Самозванца! Убейте лже-Джейсона! Выходите, трусы! У них закончились патроны!

Рев, рычание. Джек знал, что через несколько мгновений новый отряд Волков, поддерживаемый сборной солянкой Уродов, появится из-за дальнего конца длинной казармы, где они спрятались после взрыва, где, возможно, сидели, закрыв головы руками, и где, скорее всего, остались бы, если б не Осмонд.

– Тебе следовало повернуть назад, маленький цыпленок, – прорычал Элрой и побежал к поезду. Его хвост мотался в воздухе. Руэл Гарденер – или тот, кем Руэл Гарденер становился в этом мире, – хрипло мяукнул и попытался последовать за Элроем. Осмонд протянул руку и подтащил отпрыска к себе. Джек увидел, как его пальцы буквально вонзились в серую шею ребенка-монстра.

Тут Джек поднял «узи» и в упор выпустил целый магазин в лицо Элроя, практически снес голову этому козлооборотню. Тот, однако, не упал, а продолжал лезть в кабину, и его пальцы, сросшиеся двумя группами, отдаленно напоминавшими раздвоенное копыто, слепо тянулись к голове Джека. Это длилось несколько секунд, затем тело повалилось на землю.

Джек в изумлении смотрел на безголового Элроя. Их последняя ночная стычка рядом с «Баром Апдайка» снилась ему снова и снова, он пытался удрать в темные джунгли по пружинным кроватям и битому стеклу. Теперь это существо явилось к нему во плоти, и он убил его. Разум Джека никак не хотел сжиться с этим фактом. Словно он прикончил буку из детства.

Ричард вскрикнул – и грохот его автомата чуть не оглушил Джека.

– Это Руэл! Ох Джек о Боже ох Джейсон это Руэл, это Руэл…

«Узи» в руках Ричарда кашлянул короткой очередью и замолчал – закончились патроны. Руэл вырвался из отцовских пальцев, пошатываясь и мяукая, запрыгал к поезду. Его верхняя губа приподнялась, обнажив зубы, длинные и хрупкие, совсем как фальшивые восковые клыки для Хэллоуина.

Последние пули Ричарда попали ему в грудь и шею, пробив дыры в коричневом свитере, разорвав плоть длинными неровными бороздами. Густая, темная кровь потекла из ран, но не более того. Возможно, когда-то Руэл был человеком – Джек полагал, что такое возможно. Но теперь это осталось в прошлом. Пули даже не притормозили его. Существо, неуклюже перепрыгнувшее через труп Элроя, было демоном. Оно воняло, как мокрая поганка.

Что-то теплое прижалось к ноге Джека. Сначала теплое… потом горячее. Что именно? Будто у него в кармане нагревался чайник. Что это могло быть? Но времени на раздумья не было. Все происходило очень быстро, как в кино.

Ричард отбросил «узи» и попятился, закрыв лицо руками. Его полные ужаса глаза таращились на псевдо-Руэла сквозь барьер пальцев.

– Не подпускай его ко мне, Джек! Не подпускай его ко мне!

Руэл пускал пузыри и мяукал. Его руки шлепнули по боковине кабины, словно ласты по грязи.

Джек увидел толстые желтоватые перепонки между пальцами.

– Вернись! – крикнул Осмонд сыну, и в его голосе отчетливо слышался страх. – Вернись, он плохой, он может причинить тебе вред. Все мальчишки плохие. Это аксиома, вернись. Вернись!

Руэл пускал пузыри и радостно урчал. Он полез в кабину, и Ричард, издав безумный вопль, попятился в дальний угол.

– НЕ ПОДПУСКАЙ ЕГО КО МНЕ-Е-Е-Е-Е…

Новые Волки, новые странные существа выскакивали из-за угла. Одно из этих существ, с торчавшими по обе стороны головы витыми рогами, одетое в комические залатанные штаны, споткнулось, упало, и его затоптали остальные.

Джек понял, что его обжигает что-то круглое.

Руэл перебросил одну ногу через боковину кабины. Нога извивалась и тянулась к Джеку, словно щупальце. Джек поднял «узи» и выстрелил.

Пол-лица Руэла снесло, из того, что осталось на его месте, посыпались черви.

Руэл приближался.

Попытался схватить Джека перепончатыми пальцами.

Крики Ричарда, крики Осмонда смешивались, сливались в одно целое.

Теперь Джеку казалось, что в кармане у него – раскаленное клеймо для скота, и внезапно, в тот самый момент, когда руки Руэла легли ему на плечи, он понял, что это: монета капитана Фаррена, которую отказался взять Андерс.

Джек сунул руку в карман. Монета напоминала кусок руды. Джек сжал ее, и его словно пробил мощный удар тока. Почувствовал это и Руэл. Торжествующее урчание сменилось испуганным мяуканьем. Он попытался отпрянуть, единственный оставшийся глаз дико вращался.

Джек вытащил монету из кармана. Она светилась в его руке раскаленной краснотой. Он чувствовал жар – но жар этот не обжигал.

Профиль королевы сиял как солнце.

– Во имя нее, ты, мерзкая, недоразвитая тварь! – крикнул Джек. – Изыди из этого мира! – Он раскрыл кулак и прижал ладонь ко лбу Руэла.

Руэл и его отец закричали в унисон: Осмонд – тенором на грани сопрано, Руэл – гудящим, словно пчелиный рой, басом. Монета вошла в череп Руэла, как раскаленная кочерга в кусок масла. Отвратительная темно-коричневая жижа выплеснулась из головы монстра и потекла по запястью Джека. Горячая жижа с копошащимися в ней маленькими червячками. Они дергались и извивались на коже Джека. Он чувствовал их укусы, но еще сильнее прижал монету ко лбу Руэла, загоняя ее все глубже.

– Изыди из этого мира, дрянь! Во имя королевы и ее сына, изыди!

Руэл кричал и выл; Осмонд кричал и выл вместе с ним. Волки и Уроды остановились и жались позади Осмонда, на их лицах читался суеверный ужас. Для них Джек не просто вырос – он еще и светился.

Руэл дернулся. Вновь издал булькающий визг. Льющаяся из головы темная жижа стала желтой. Последний червь, длинный и тошнотворно белый, выполз из прожженной монетой дыры и упал на пол кабины. Джек наступил на него и раздавил каблуком. Ошметки полетели во все стороны. Руэл влажной грудой осел на пол.

Огороженный бревенчатым частоколом пыльный двор огласил такой вопль ярости и горя, что Джек подумал, а не лопнет ли у него череп. Ричард свернулся в углу в позе эмбриона, обхватив голову руками.

Осмонд выл, отбросив кнут и пистолет-пулемет.

– Ох, гаденыш! – кричал он, потрясая кулаками в сторону Джека. – Посмотри, что ты наделал! Ох, гадкий, плохой мальчишка! Я тебя ненавижу, буду ненавидеть вечно и еще дольше! Ох, гадкий Самозванец! Я тебя убью! Морган тебя убьет! Ох, мой дорогой единственный сын! ГАДЕНЫШ! МОРГАН УБЬЕТ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ! МОРГАН…

Остальные шепотом подхватили этот крик, широко раскрыв глаза, напомнив Джеку подростков в «Лучезарном доме»: вы можете сказать «аллилуйя»? А потом вдруг замолчали, потому что услышали новый звук.

Джеку тут же вспомнился теплый день, который он провел с Волком на берегу реки. Они смотрели, как коровцы пили воду и щипали травку, Волк рассказывал о своей семье. Все шло хорошо… очень хорошо, пока не появился Морган.

И теперь Морган собирался появиться вновь… не прыгнув, а разорвав мембрану между мирами, пробив в ней дыру.

– Морган. Это…

– …Морган, Владыка…

– Владыка Орриса…

– Морган… Морган… Морган…

Треск рвущейся материи нарастал. Волки упали в пыль. Осмонд танцевал джигу, черные сапоги топтали сыромятные косички кнута.

– Плохой мальчишка! Гадкий мальчишка! Теперь ты заплатишь! Морган идет! Морган идет!

Воздух в двадцати футах справа от Осмонда начал колебаться и мерцать, словно от жара.

Джек оглянулся и увидел, что Ричард свернулся калачиком в углу среди автоматов, магазинов и гранат, напоминая очень маленького мальчика, который заснул, играя в войну. Только Ричард не спал, и увидь он отца, являющегося сквозь дыру между мирами, скорее всего – Джек этого боялся – сошел бы с ума.

Джек упал на пол рядом с другом, крепко обхватил его руками. Треск рвущейся материи все усиливался, и внезапно раздался голос Моргана, проревевшего в дикой ярости:

– Откуда здесь взялся этот ПОЕЗД, идиоты?

Джек услышал вопль Осмонда:

– Гадкий Самозванец убил моего сына!

– Уходим, Ричи, – прошептал он и еще крепче обхватил исхудалое тело Ричарда. – Пора прыгать с корабля.

Джек закрыл глаза, сосредоточился… и на мгновение у него закружилась голова.

Отправить