ГЛАВА 35

Проклятые земли

 

 

1.

 

– Но ты будешь в безопасности, мой господин? – Андерс стоял перед Джеком на коленях, его бело-красный килт раскинулся по полу.

– Джек? – позвал Ричард плаксивым голосом.

– А ты был бы в безопасности?

Андерс вскинул голову, затем склонил ее набок и уставился на Джека, словно тот загадал ему загадку. Старик напоминал недоумевающего огромного пса.

– Я хочу сказать, в этой поездке я буду в такой же безопасности, как и ты. Ничего больше.

– Но, мой господин…

– Джек? – снова капризно позвал Ричард. – Я заснул, а теперь вроде бы проснулся, но мы по-прежнему в этом странном месте, а значит, мне все это снится… но я хочу проснуться, Джек, не хочу больше видеть этот сон. Нет. Не хочу.

Так вот почему ты разбил свои чертовы очки, подумал Джек, но вслух произнес другое:

– Это не сон, Ричи-бой. Скоро мы отправимся в путь. Нам предстоит поездка на поезде.

– Что? – Ричард потер лицо. Если Андерс напоминал большого белого пса в юбке, то Ричард – только что проснувшегося младенца.

– Мой господин Джейсон. – Теперь по лицу Андерса чувствовалось, что он сейчас расплачется – от облегчения, подумал Джек. – Ты этого хочешь? Это твое желание – провести эту дьявольскую машину через Проклятые земли?

– Да, – ответил Джек.

– Где мы? – спросил Ричард. – Ты точно знаешь, что они нас не преследуют?

Джек повернулся к нему. Ричард сидел на волнистом желтом полу, глупо моргая, еще не придя в себя после пережитого ужаса.

– Хорошо, я тебе отвечу. Мы в той части Долин, которая называется Эллис-Брейкс…

– У меня болит голова. – Ричард закрыл глаза.

– И мы собираемся взять поезд этого человека, – продолжил Джек, – чтобы проехать через Проклятые земли до черного отеля или подобраться как можно ближе к нему. Такие дела, Ричард. Хочешь – верь, хочешь – нет. И чем быстрее мы это сделаем, тем скорее отстанут те, кто пытается нас найти.

– Этридж, – прошептал Ричард. – Мистер Дафри. – Он оглядел невзрачное помещение станции, словно ожидал, что их преследователи внезапно полезут сквозь стены. – Это опухоль мозга, знаешь ли, – уверенно сообщил он. – Вот отчего у меня болит голова.

– Мой господин Джейсон. – Старик Андерс склонился так низко, что седые волосы мели покоробленные половицы. – Как ты добр, о Великий, как ты добр к своему самому смиренному слуге, как добр к тем, кто не заслуживает твоего благословенного внимания! – Он пополз вперед, и Джек с ужасом понял, что сейчас ему вновь начнут целовать ноги.

– В прогрессирующей стадии, я бы сказал, – добавил Ричард.

– Пожалуйста, встань, Андерс. – Джек отступил на шаг. – Поднимайся давай, этого достаточно. – Старик продолжал ползти, преисполненный облегчения. Необходимость пересекать Проклятые земли отпала. – ВСТАНЬ! – рявкнул Джек.

Андерс поднял на него изумленные глаза.

– Да, мой господин. – Он медленно поднялся.

– Тащи сюда свою опухоль мозга, Ричард, – велел Джек своему другу. – Нам предстоит понять, как управлять этим чертовым поездом.

 

2.

 

Андерс прошел вдоль покоробившегося прилавка и теперь рылся в ящике.

– Я думаю, его тащат демоны, мой господин. Странные демоны, сбившиеся вместе. Кажется, они неживые, но они живут, да. – Он достал из ящика очень длинную и очень толстую свечу, каких Джеку видеть не доводилось. Из стоявшей на прилавке коробки взял длинную узкую щепку, поднес один конец к лампе. Когда щепка вспыхнула, с ее помощью зажег свечу. Потом помахал «спичкой», и та погасла, выпустив клуб дыма.

– Демоны? – переспросил Джек.

– Странные квадратные штуковины… я уверен, в них живут демоны. Иногда они плюются и искрят! Я тебе сейчас все покажу, господин Джейсон.

Старик направился к двери, и мягкое сияние свечи на мгновение стерло морщины с его лица. Джек последовал за ним в ароматы Пограничья. Он помнил фотографию на стене «кабинета» Спиди Паркера, наполненную невероятной мощью, и осознал, что находится неподалеку от того места, где ее сделали. Вдали поднималась знакомая гора. Во все стороны расстилалось поле «пшеницы», покачивавшейся под легким ветерком. Ричард Слоут тащился за Джеком, потирая лоб. Серебристые полосы металла, инородное тело этого ландшафта, уходили на запад.

– Сарай за станцией, мой господин, – мягко объяснил Андерс и двинулся вдоль восьмигранного строения. Джек посмотрел на далекую гору. Теперь она меньше напоминала гору с фотографии.

– Что еще за господин Джейсон? – прошептал Ричард ему в ухо. – Он думает, что знает тебя.

– Это сложно объяснить, – ответил Джек.

Ричард подергал свою бандану, потом стиснул бицепс Джека.

– Что случилось со школой, Джек? Что случилось с собаками? Где мы?

– Просто иди за нами, – ответил Джек. – Возможно, тебе все это снится.

– Да. – В голосе Ричарда послышалось безмерное облегчение. – Да. Именно так. Я еще сплю. Ты рассказал мне эти безумные истории о Долинах, и теперь они мне снятся.

– Точно. – Джек двинулся вслед за Андерсом. Старик держал огромную свечу, словно факел, и уже спускался по дальнему склону холма к другому восьмиугольному деревянному зданию, немного больше первого. Мальчики шагали за ним по высокой желтой траве. В свете еще одного прозрачного шара они увидели, что здание открыто с двух сторон, словно пару противоположных стен восьмигранника аккуратно срезали. Там и проходили серебристые рельсы. Андерс добрался до сарая и остановился, ожидая мальчиков. С высоко поднятой пылающей свечой, длинной бородой и в странной одежде он более всего напоминал персонажа сказки или легенды, колдуна или чародея.

– Он стоит там с того самого момента, как появился, и пусть демоны увезут его отсюда. – Андерс хмурился, глядя на мальчиков, морщины на его лице стали глубже. – Изобретение дьявола. Творение зла, будьте уверены. – Мальчики подошли к нему вплотную, и старик обернулся. Джек видел, что Андерсу не нравится даже находиться в сарае рядом с поездом. – Половина груза на борту, и он тоже воняет, как сам ад.

Джек первым вошел в сарай, и Андерс неохотно последовал за ним. Ричард плелся сзади, потирая глаза. Маленький поезд стоял на рельсах, готовый отправиться на запад. Странного вида локомотив, товарный вагон, платформа с грузом, укрытым туго натянутым брезентом. От платформы шел запах, который так не нравился Андерсу. Чуждый Долинам запах металла и машинного масла.

Ричард тут же отправился в угол здания, сел на пол спиной к стене и закрыл глаза.

– Ты знаешь, как он работает, мой господин? – шепотом спросил Андерс.

Джек покачал головой и пошел вдоль рельсов к локомотиву. И да, увидел там «демонов» Андерса, аккумуляторы, как и предполагал Джек. Всего шестнадцать штук, установленные двумя рядами в металлическом контейнере на первой колесной тележке. Вообще передняя часть поезда выглядела как велосипед разносчика, только на месте седла находилась маленькая кабина, которая что-то Джеку напомнила… только сразу он не смог понять, что именно.

– Демоны разговаривают с торчащей палкой, – сообщил подошедший сзади Андерс.

Джек поднялся в кабину. Увидел упомянутую Андерсом «палку» – рычаг переключения, который двигался в прорези с тремя пазами. Теперь Джек знал, что напоминает ему кабина. Гольфкар. Электромобиль с тремя положениями рычага: вперед, назад и нейтрал. Только такой поезд мог передвигаться по Долинам, и его, похоже, сконструировали и изготовили специально для Моргана Слоута.

– Демоны в ящиках плюются, и сыплют искрами, и говорят с палкой, и палка двигает поезд, мой господин. – Андерс не решался подняться в кабину, его лицо прорезало множество морщин.

– Ты собирался уехать утром? – спросил Джек старика.

– Да.

– Но поезд уже готов к отправлению?

– Да, мой господин.

Джек кивнул и спрыгнул вниз.

– Что это за груз?

– Дьявольские штуковины, – мрачно ответил Андерс. – Для плохих Волков. Чтобы отвезти к черному отелю.

Я буду на шаг впереди Моргана Слоута, если уеду прямо сейчас, подумал Джек. И с тревогой посмотрел на Ричарда, которому вновь удалось заснуть. Если бы не упрямый как осел ипохондрический Рациональный Ричард, Джек никогда бы не набрел на слоутовский «чу-чу» и Слоут смог бы использовать «дьявольские штуковины» – несомненно, какое-то оружие – против Джека, как только тот приблизился бы к черному отелю. Ибо отель, теперь Джек в этом не сомневался, был конечной точкой его поисков. И получалось, что Ричард, такой беспомощный и вызывающий разве что раздражение, мог сыграть очень важную роль в этом походе. Сын Сойера и сын Слоута: сын принца Филипа Сотеля и сын Моргана из Орриса. Мир качнулся, и Джека посетило второе откровение: Ричард незаменим и для того, что ему предстояло сделать в черном отеле. Но тут Ричард зашевелился, его челюсть слегка отвисла, и момент истины миновал.

– Давай взглянем на эти «дьявольские штуковины». – Джек развернулся и зашагал вдоль поезда, заметив, что пол восьмигранного строения разделен на две части: большую занимал круг, напоминавший огромное обеденное блюдо. Между ним и полом у стен была узкая щель. Джек никогда не слышал о поворотных кругах в депо, но идею понял сразу: круглая часть могла поворачиваться на сто восемьдесят градусов, чтобы прибывший поезд мог развернуться и отправиться в обратный путь.

Закрывавший груз брезент был привязан толстым коричневым шнуром, таким пушистым, что он напоминал стальную вату. Джек приподнял край брезента, заглянул под него, но увидел только темноту.

– Помоги мне, – попросил он Андерса.

Старик, хмурясь, шагнул к платформе, точным резким движением развязал узел. Брезент провис. Теперь, откинув край, Джек увидел, что платформа наполовину заставлена деревянными ящиками. На каждом была надпись: «ЗАПЧАСТИ». Оружие, подумал Джек. Морган вооружает своих мятежных Волков. Другую половину платформы занимали массивные бруски какого-то мягкого вещества, завернутые в несколько слоев прозрачной пленки. Джек понятия не имел, что это за вещество, но сомневался, что пластилин. Он вернул край брезента на место, после чего Андерс натянул толстый шнур и завязал узел.

– Мы отправимся этой ночью, – озвучил Джек только что принятое решение.

– Но, господин Джейсон… Проклятые земли… ночью… ты знаешь…

– Знаю, будь уверен, – ответил Джек. – Я знаю, что мне понадобится эффект внезапности. Морган и тот, кого Волки называют Человеком-кнутом, будут меня искать, но если мы появимся за двенадцать часов до ожидаемого прибытия поезда, возможно, нам с Ричардом удастся покинуть его живыми.

Андерс уныло кивнул. Он вновь выглядел как огромный пес, терпеливо принимающий неприятные известия.

Джек взглянул на Ричарда. Тот спал сидя, с открытым ртом. И Андерс, словно прочтя мысли Джека, тоже посмотрел на спящего Ричарда.

– У Моргана из Орриса есть сын? – спросил Джек.

– Был, мой господин. За короткую семейную жизнь у Морриса появился сын, его звали Раштон.

– И что случилось с Раштоном? – Впрочем, он и сам мог догадаться.

– Он умер, – просто ответил Андерс. – Морган из Орриса не создан быть отцом.

Джек содрогнулся, вспомнив, как Морган прорвал дыру в воздухе и чуть не убил все стадо Волка.

– Мы уезжаем. – Он повернулся к Андерсу. – Пожалуйста, помоги мне перенести Ричарда в кабину, Андерс.

– Мой господин… – Андерс склонил голову, потом поднял, и в его глазах читалась отеческая забота. – Поездка до западного берега займет два, может, три дня. У вас есть еда? Может, вы разделите со мной ужин?

Джек мотнул головой, ему не терпелось начать эту часть пути к Талисману, но тут его желудок громко заурчал, напоминая, что они ничего не ели после «Ринг-Дингов» и печенья «Феймос эймос» в комнате Альберта Брюхана.

– Что ж, думаю, полчаса ничего не изменят. Спасибо, Андерс. Помоги мне поднять Ричарда, хорошо? – А может, не так он и стремился пересекать Проклятые земли на этом поезде?

Вдвоем они подняли Ричарда. Словно Соня из «Алисы в Стране Чудес», Ричард открыл глаза, улыбнулся и вновь провалился в сон.

– Еда, – попытался выманить его Джек. – Настоящая еда. Хочешь поесть, дружок?

– Я никогда не ем во сне, – ответил Ричард с сюрреалистичной рациональностью. Зевнул, потер глаза. Наконец достаточно пришел в себя, чтобы стоять без помощи Джека и Андерса. – Хотя, если честно, я очень голоден. Я долго спал, правда, Джек? – Казалось, он этим гордится.

– Да.

– Слушай, этот поезд, на котором мы собираемся уехать. Он какой-то мультяшный.

– Да.

– Ты сможешь его вести, Джек? Это мой сон, я знаю, но…

– Вести его не сложнее, чем управлять игрушечным электропоездом, – ответил Джек. – Я смогу его вести, и ты тоже сможешь.

– Я не хочу. – Капризные интонации вернулись. – Я совсем не хочу садиться на этот поезд. Я хочу вернуться в мою комнату.

– Давай сначала поедим, – Джек уже выводил Ричарда из сарая, – а потом отправимся в Калифорнию.

 

Перед тем как мальчики уехали в Проклятые земли, Долины показали себя с самой лучшей стороны. Андерс угостил Джека и Ричарда толстыми ломтями ароматного хлеба, определенно испеченного из «пшеницы», которая росла вокруг станции, кебабом из нежного мяса, сочными незнакомыми овощами и розовым соком (из плодов папайи, почему-то решил Джек, хотя знал, что это не так). Ричард жевал, пребывая в радостном трансе, и сок стекал по его подбородку, пока Джек не вытер его. «Калифорния, – один раз произнес Ричард, – мне следовало это знать». Джек не стал спрашивать, о чем речь, резонно предположив, что Ричард намекал на репутацию штата, притягивавшего всех безумцев. Его больше тревожила дыра, которую они с Ричардом пробили в скудных запасах Андерса, но старик возился за прилавком, где стояла дровяная плита, и приносил все новые тарелки. Оладьи, студень, вроде бы куриные ножки, но пахнущие… чем? Ладаном и миррой? Цветами? А вкус… при мысли о вкусе этих ножек рот сразу наполнялся слюной.

Все трое сидели у маленького стола в уютной, мягко освещенной комнате. В конце ужина Андерс застенчиво принес тяжелый кувшин, наполовину наполненный красным вином. Чувствуя, будто следует написанному кем-то сценарию, Джек выпил маленький стакан.

 

3.

 

Двумя часами позже, борясь с сонливостью, Джек задался вопросом, не стал ли этот плотный ужин серьезной ошибкой. Во-первых, отъезд из Эллис-Брейкса прошел не слишком гладко; во-вторых, возникало ощущение, что Ричард действительно рехнулся; в-третьих, перед ними лежали Проклятые земли, куда более безумные, чем Ричард, и требовавшие предельного внимания.

Отужинав, все трое вернулись в сарай, где и начались проблемы. Джек знал, что боится того, что ждет впереди, а теперь знал, что страх оправдан; возможно, тревога повлияла на его поведение. Первую ошибку он допустил, попытавшись расплатиться со стариком Андерсом за оказанное гостеприимство монетой капитана Фаррена. Андерс отреагировал так, будто любимый им Джейсон ударил его ножом в спину. Святотатство! Надругательство! Предложив монету, Джек не просто оскорбил старика кучера; метафорически он замарал грязью его религию. Сверхъестественным божественным существам, вероятно, не полагалось предлагать монеты своим почитателям. Андерс так расстроился, что разбил руку, ударив по «дьявольскому ящику», как он называл металлический контейнер, в котором стояли аккумуляторы, и Джек чувствовал, что старику хотелось врезать совсем не по поезду. Ему удалось добиться лишь хрупкого перемирия: Андерсу его извинения требовались не больше, чем деньги. Старик чуть успокоился, когда осознал, сколь велик страх мальчика перед грядущей поездкой, но стал прежним Андерсом лишь после того, как Джек предположил, что у монеты капитана Фаррена есть и другие свойства и она может послужить не только средством платежа. «Ты не совсем Джейсон, – пробурчал старик, – но монета королевы, возможно, поможет тебе добраться до цели». Он тяжело покачал головой. И попрощался весьма холодно.

Но конечно, наибольшие хлопоты доставил Джеку Ричард. Первоначальная детская паника быстро переросла во всесокрушающий ужас. Ричард отказался подниматься в кабину. Сначала он бродил по сараю, не глядя на поезд, словно в трансе. Когда же осознал, что Джек не шутит и хочет уехать вместе с ним, устроил истерику; как ни странно, больше всего Ричарда испугал тот факт, что конечным пунктом их поездки являлась Калифорния.

– НЕТ! НЕТ! НЕ МОГУ! – заорал он, когда Джек потянул его к поезду. – Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ В МОЮ КОМНАТУ!

– Они могут последовать за нами сюда, Ричард, – устало объяснил Джек. – Нам надо уезжать. – Он взял Ричарда за руку. – Это все сон, помнишь?

– О господин! О господин! – стонал Андерс, бесцельно кружа по большому сараю, и Джек понимал, что на этот раз кучер обращается не к нему.

– Я ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ В СВОЮ КОМНАТУ! – взвизгнул Ричард. Он так крепко зажмурился, что лоб от виска до виска прорезала глубокая морщина.

Еще один Волк. Джек попытался подвести друга к поезду, но Ричард словно врос в пол, упрямый как мул.

– Я НЕ МОГУ ТУДА ЕХАТЬ! – крикнул он.

– Здесь ты тоже оставаться не можешь. – Джек предпринял еще одну попытку подтащить Ричарда к поезду и на этот раз сократил расстояние до кабины на фут или два. – Ричард, это нелепо. Или ты хочешь остаться здесь в одиночестве? Хочешь в одиночестве остаться в Долинах? – Ричард покачал головой. – Тогда иди со мной. Уже пора. Через два дня мы будем в Калифорнии.

– Плохи дела, – бормотал Андерс себе под нос, наблюдая за мальчиками. Ричард продолжал мотать головой.

– Не могу туда ехать, – повторил он. – Не могу сесть в поезд и не могу ехать туда.

– В Калифорнию?

Ричард сжал губы в узкую полоску и вновь закрыл глаза.

– Черт, – вырвалось у Джека. – Ты мне поможешь, Андерс? – Высокий крепкий старик посмотрел на него с недовольным видом, почти с отвращением, но подошел, поднял скулящего Ричарда на руки, словно щенка, и усадил на мягкое сиденье кабины.

– Джек! – воскликнул Ричард, перепуганный перспективой оказаться наедине с Проклятыми землями.

– Я здесь, – ответил Джек, уже поднимаясь в кабину с другой стороны. – Спасибо тебе, Андерс, – поблагодарил он старого кучера, который мрачно кивнул и отошел в угол сарая. – Береги себя. – Ричард заплакал, и Андерс посмотрел на него без намека на жалость.

Джек нажал кнопку включения, оживший двигатель загудел, и две огромные голубые искры вылетели из «дьявольского ящика».

– Поехали! – Джек передвинул рычаг в положение «Вперед». Поезд медленно заскользил по рельсам. Плачущий Ричард упал на колени, уткнулся лицом в ноги, будто хотел свернуться в колесо, бормоча то ли «немыслимо», то ли «невозможно», – Джек разбирал только отдельные звуки. Он помахал рукой Андерсу, старик ответил тем же, а потом они выехали из освещенного сарая под бездонное темное небо. Силуэт Андерса появился в прямоугольнике света, словно старик собрался бежать за ними. Джек подумал, что поезд может развивать скорость до тридцати миль в час, но сейчас она не превышала восьми или девяти, так что они едва ползли. На запад, сказал он себе, на запад, на запад, на запад. Андерс вернулся в сарай, его борода казалась снегом на широкой груди. Поезд дернулся – сверкнула еще одна большущая голубая искра, – и Джек повернулся лицом к западу, чтобы посмотреть, что ждало их впереди.

– НЕТ! – закричал Ричард и чуть не вытолкнул Джека из кабины. – Я НЕ МОГУ! НЕ МОГУ ЕХАТЬ ТУДА! – Он оторвал голову от колен, но по-прежнему ничего не видел плотно закрытыми глазами, и лицо его побелело, как кожа на костяшках сжатого кулака.

– Успокойся, – посоветовал ему Джек. Рельсы тянулись по бесконечному полю качавшейся «пшеницы», силуэты гор – старые зубы – плавали в облаках. Джек еще раз оглянулся на маленький оазис тепла и света – станцию и восьмигранный сарай, – медленно отдалявшийся от них. Андерс оставался высокой тенью на фоне прямоугольника света. Джек опять помахал рукой, тень ответила. Затем Джек снова посмотрел вперед, на уходящее вдаль поле. Если так выглядели Проклятые земли, получалось, что их ждали два мирных и спокойных дня.

Разумеется, дело обстояло иначе. Даже в подсвеченной луной темноте Джек видел, что «пшеница» уже не стоит стеной, распадается на островки, а примерно через полчаса после отъезда со станции изменения уже бросались в глаза. Даже цвет злака изменился, стал каким-то искусственным, не прекрасным золотом урожая, а той болезненной желтизной, которая появляется, если что-то оставить слишком близко от мощного источника тепла. Желтизной засухи. С Ричардом тоже происходили изменения, и не в лучшую сторону. Какое-то время он глубоко дышал, потом молча и бесстыдно плакал, как маленькая обиженная девочка, и, наконец, забылся беспокойным сном. «Не могу вернуться», – бормотал он во сне, или Джеку только так казалось. Более того, спящий Ричард словно ссохся, как «пшеница» вокруг.

Теперь менялся и сам ландшафт. Гладкая как стол равнина Эллис-Брейкса сменилась мелкими низинами и более глубокими ущельями, заросшими черными деревьями. Везде лежали гигантские валуны, напоминавшие черепа, яйца, здоровенные зубы. Сама почва изменилась, стала более песчаной. Дважды дорога проходила по дну ущелья, склоны которого подступали вплотную к рельсам, и Джек видел, что красноватая земля заросла низкими кустами и ползучими растениями. Время от времени на глаза попадались животные, но лунного света не хватало, чтобы успеть их разглядеть, да и бегали они очень быстро. Однако Джек почему-то думал, что ему не удалось бы понять, что это за животные, даже если бы они замерли на Родео-драйв в яркий солнечный день. Их головы казались слишком большими, и, судя по всему, оставалось только радоваться, что зверьки вовремя укрывались от человеческого взгляда.

Прошло полтора часа. Ричард стонал во сне, а ландшафт становился все более жутким. Когда они выехали из очередного вызывающего клаустрофобию ущелья, Джек удивился открывшимся перед ним просторам и поначалу решил, что вернулся в Долины, страну Дневных грез. Потом даже в такой темноте заметил, как скрючены и прижаты к земле деревья. И запах. Возможно, он и раньше ощущал этот запах, только на подсознательном уровне, а заметил его, лишь увидев редкие деревья на черной равнине, напоминавшие извивающихся в мучениях животных. Вот тогда Джек и почувствовал запах тлена. Тлена и адского огня. Здесь Долины воняли.

Запах давно увядших цветов накрывал землю, но под ним, как и в случае с Осмондом, чувствовался другой запах, более грубый, более сильный. Если появлению этого запаха поспособствовал Морган в одной из его ипостасей, то он в каком-то смысле призвал в Долины смерть. Во всяком случае, Джек так думал.

Лощины, овраги, ущелья остались позади. Теперь земля превратилась в огромную красную пустыню. Но и здесь росли странные, прижавшиеся к земле деревья. Впереди Джек видел серебристые рельсы, убегавшие в темную красноватую пустоту. И возникало ощущение, что пустыня катилась в темноту вместе с поездом.

Красная земля, похоже, действительно пустовала. Уже на протяжении нескольких часов на глаза Джеку попадались лишь маленькие уродливые зверьки, которые прятались в кучах земли по обе стороны рельсов; правда, иной раз периферийным зрением он улавливал какое-то неожиданное, скользящее движение, но, повернувшись, обнаруживал, что смотреть не на что. Поначалу Джек решил, что их преследуют. Двадцать или тридцать минут даже думал, что по их следу бегут собакоподобные твари из школы Тэйера. Но стоило ему оглянуться, как всякое движение прекращалось: если кто-то и преследовал их, то он прятался за редкое дерево или успевал зарыться в песок. Огромная пустыня Проклятых земель, которую пересекал поезд, не выглядела пустой или мертвой – наоборот, она кипела какой-то тайной, ползучей жизнью. Джек толкнул рычаг вперед (как будто это могло помочь!), чтобы маленький поезд ехал быстрее, хоть немного быстрее. Ричард скулил, сгорбившись на своем конце сиденья. Воображение Джека рисовало всех этих существ, этих собаколюдей, которые мчатся следом за ними, и он молился, чтобы Ричард не открывал глаз.

– НЕТ! – крикнул Ричард не просыпаясь.

Джек чуть не вывалился из кабины. Он буквально видел Этриджа и мистера Дафри, которые их преследовали. Они приближались, их языки вываливались, плечи двигались. В следующую секунду он осознал, что видел лишь тени, бегущие за поездом. Школьники и их директор исчезли, как задутые огоньки свечей на праздничном торте.

– НЕ ТУДА! – крикнул Ричард. Джек медленно вдохнул. Ему – им – ничего не угрожало. Опасность Проклятых земель явно преувеличивали. И очень скоро взойдет солнце. Джек поднес часы к глазам. Они ехали почти два часа. Рот мальчика открылся в широченном зевке, и он пожалел о том, что съел так много перед отъездом со станции.

Сущий пустяк, подумал он, эта поездка…

В тот момент, когда Джек собирался закончить свою мысль столь полюбившимися старику Андерсу словами Бернса, он увидел первый огненный шар, и его покой надолго испарился.

 

4.

 

Шар света диаметром не меньше десяти футов появился на горизонте, жарко пылая, и поначалу покатился прямо к поезду.

– Срань господня, – пробормотал Джек себе под нос, помня, что говорил Андерс об этих огненных шарах. Если человек слишком близко подходит к одному из них, его настигает страшная болезнь… он теряет волосы… тело покрывается язвами… его начинает рвать… рвет и рвет, пока у него не разрывается желудок и не лопается горло. Джек судорожно сглотнул, словно в рот попала пригоршня гвоздей. Взмолился вслух: – Пожалуйста, Боже!

Гигантский шар света катил к поезду, будто обладал разумом и решил стереть с лица земли Джека Сойера и Ричарда Слоута. Лучевая болезнь. Живот Джека скрутило, яйца превратились в ледышки. Лучевая болезнь. Рвет и рвет, пока не разорвется желудок…

Роскошный ужин, которым накормил Джека Андерс, едва не выпрыгнул из желудка. Огненный шар продолжал катиться к ним, выстреливая искрами и шкварча от яростной внутренней энергии. За ним оставался золотистый светящийся след, который вплетался в другие следы, видневшиеся на красной земле. И в тот момент, когда шар подскочил, словно гигантский теннисный мяч, и, изменив направление движения, покатил влево, подальше от поезда, Джеку впервые удалось разглядеть существ, которые, как он и подозревал, преследовали поезд. Красновато-золотистый свет странствующего огненного шара и остаточное свечение прежних следов выдали стаю уродливых существ, которые бежали следом за поездом. Они напоминали собак и когда-то были собаками, или их предки были собаками. Джек обеспокоенно посмотрел на Ричарда, чтобы убедиться, что тот спит.

Существа, не отстававшие от поезда, распластывались по земле, как змеи. Джек видел, что их головы напоминают собачьи, а тела с недоразвитыми задними лапами были безволосыми и бесхвостыми. Твари казались мокрыми – их розовая кожа блестела, как у новорожденного мышонка. Они зарычали, разозленные тем, что их заметили. Этих жутких собак-мутантов Джек видел прежде у насыпи. Больше похожие на рептилий, они шипели и скалили зубы, а потом начали отползать назад: мутанты тоже боялись огненных шаров и следов, которые те оставляли на земле. И тут Джек уловил запах огненного шара – тот плавно катился к горизонту, по пути уничтожив несколько росших рядком чахлых деревьев. Сера, разложение.

Еще один огненный шар появился из-за горизонта и проследовал далеко от поезда, слева от них. Вонь упущенных возможностей, рухнувших надежд, злобных желаний – все это находил Джек (чье сердце билось где-то под языком) в мерзком запахе, который оставляли после себя шары. Тем временем стая собак-мутантов рассеялась, сверкая клыками, сливаясь с местностью, шурша тяжелыми безногими телами по красному песку. И сколько их было? За обгорелым пнем две собаки скалили на Джека длинные зубы.

Когда еще один огненный шар вынырнул из-за горизонта и обогнул поезд по широкой дуге, Джек на мгновение увидел лачугу, построенную в неглубокой ложбинке. Возле нее стоял вроде бы мужчина и смотрел на него. Здоровенный, волосатый, сильный, злобный…

Джек остро чувствовал медлительность маленького поезда Андерса, их с Ричардом уязвимость. Если бы у кого-то из местных возникло желание поближе с ними познакомиться, они бы не сумели им помешать. Первый огненный шар распугал ужасных собак-мутантов, но человеческие обитатели Проклятых земель могли проявить большую настойчивость. Прежде чем свет огненного шара померк, Джек заметил, что человеческая фигура у сарая повернула большую косматую голову, следя за поездом. Местных собак Джек уже повидал, а как выглядели местные люди? В последнем отсвете шара он успел разглядеть, как человеческая фигура уходила за угол сарая. За ней тянулся толстый чешуйчатый хвост. А потом темнота поглотила все – собак, человека с хвостом, лачугу. И Джек даже не мог сказать наверняка, что ему это не привиделось.

Ричард дернулся во сне, и Джек опять взялся за рычаг, напрасно надеясь заставить поезд развить большую скорость. Звуки, издаваемые собаками-мутантами, постепенно затихли. Весь в поту, Джек поднял левое запястье на уровень глаз, увидел, что прошло лишь пятнадцать минут после того, как он в последний раз смотрел на часы. Удивил себя очередным широким зевком – и снова пожалел, что съел так много за ужином.

– НЕТ! – крикнул Ричард. – НЕТ! Я НЕ МОГУ ТУДА ЕХАТЬ!

Туда – это куда? – спросил себя Джек. Где находится это «туда»? В Калифорнии? Или речь шла о любом месте, откуда исходила угроза, где знаменитый самоконтроль Ричарда, ненадежный, как необъезженная лошадь, мог в очередной раз дать слабину?

 

5.

 

Всю ночь, пока Ричард спал, Джек простоял на вахте у рычага, наблюдая светящиеся следы, оставленные огненными шарами на красноватой земле. Их запах – увядших цветов и скрытого тлена – наполнял воздух. Время от времени до него доносился лай собак-мутантов или других несчастных существ, выползавших из-под корней жалких деревьев, которые еще встречались по обеим сторонам рельсов. Из аккумуляторов вылетали голубые дуги. Ричард, похоже, уже не просто спал, а провалился в небытие, которое ему требовалось, которого он желал. Он больше не вскрикивал и, собственно, вообще не шевелился, скрючившись в углу кабины и едва дыша, словно даже дыхание требовало чрезмерных усилий. Джек и ждал рассвета, и боялся его. С приходом утра он в полной мере сможет разглядеть животных – но что еще откроется его глазам?

Время от времени он поглядывал на Ричарда. Кожа его друга приобрела странный оттенок, стала призрачно-серой.

 

6.

 

Утро обозначилось таянием темноты. Розовая полоска появилась вдоль выгнутого дугой восточного горизонта и тут же начала расширяться, выталкивая оптимистичную розовость все выше и выше. Джек чувствовал, что глаза у него такие же красные, как эта полоска, ноги болели. Ричард занимал практически все маленькое сиденье, его дыхание по-прежнему оставалось неглубоким, словно дышал он с явной неохотой. И действительно, Джек видел, что от недостатка кислорода лицо друга посерело. Неожиданно веки Ричарда задрожали во сне, и Джеку оставалось лишь надеяться, что тот не разразится очередными криками. Рот Ричарда приоткрылся, но выпустил лишь кончик языка. Ричард провел языком по верхней губе, всхрапнул и опять провалился в оцепенелую кому.

Хотя Джеку отчаянно хотелось сесть и закрыть глаза, Ричарда он не тревожил. Чем яснее Джек видел Проклятые земли в разгоравшемся свете нового дня, тем больше ему хотелось, чтобы Ричард как можно дольше не приходил в сознание. Он сам – во всяком случае, пока – выдерживал условия поездки на маленьком поезде Андерса, но не испытывал ни малейшего желания увидеть реакцию Ричарда на чудовищность Проклятых земель. Боль во всем теле, усталость – Джек соглашался заплатить эту небольшую цену за временный мир и покой.

Его прищуренные глаза видели землю, где разрушению подверглось все, без малейших исключений. При лунном свете ему казалось, что они едут по огромной пустыне, пусть в ней и попадались деревья. Теперь Джек понимал, что никакая это не пустыня. За красноватый песок он принимал рассыпающуюся в пыль почву: создавалось ощущение, что человек мог провалиться в нее по щиколотку, а то и по колено. И на этой пустой, сухой почве росли чахлые деревья. Глядя прямо на них, Джек видел то же самое, что и ночью: они гнулись к земле, словно хотели залезть под собственные переплетающиеся корни. Это зрелище было не из приятных – Ричарду точно не понравилось бы. Но, глядя на деревья краем глаза, Джек видел извивающихся в муках живых существ: ветви напоминали руки, вскинутые к перекошенному от боли лицу с раззявленным в безмолвном крике ртом. И если Джек не смотрел на деревья прямо, то перекошенные лица представали во всех подробностях: рот, обратившийся в букву «О», выпученные глаза, обвисший нос, прорезавшие щеки морщины. Эти лица кляли, молили, вопили – их неслышные голоса висели в воздухе, как дым. Джек застонал. Как и все в Проклятых землях, эти деревья были отравлены.

По обе стороны рельсов тянулась к горизонту красноватая земля, тут и там испещренная островками желтой травы, яркой, как моча или свежая краска. Если бы не отвратительный цвет, эти травяные островки могли напоминать оазисы, потому что каждый находился рядом с маленьким круглым прудом или озерцом. По черной воде плавали радужные пятна нефтяной пленки. Да и сама вода казалась более плотной, чем положено, отравленной. Когда они проезжали мимо второго ложного оазиса, располагавшегося рядом с рельсами, Джек увидел, как поверхность озерца пошла рябью. Поначалу он в ужасе подумал, что черная вода тоже живая и бьется в муках, как и деревья, которые ему больше не хотелось видеть. Потом на мгновение над поверхностью появилась широкая черная спина или бок, неведомое существо повернулось, разверзлась огромная голодная пасть, ухватившая что-то из воздуха. Блеснули чешуйки, которые, возможно, переливались бы всеми цветами радуги, если бы не покрывавшая их черная жижа. Ну и ну! – подумал Джек. Неужели такая рыба? Ему показалось, что длина создания превышала двадцать футов, многовато для такого озерца. Взметнулся в воздух длинный хвост, и огромное существо скрылось под поверхностью этого, вероятно, достаточно глубокого озерца.

Джек резко посмотрел в сторону горизонта, потому что у него возникло ощущение, что оттуда за ним наблюдает круглая голова. Прямо-таки лох-несское чудовище. Потом решил, что это какая-то ошибка: ну как, скажите на милость, голова могла появиться над горизонтом?

И тут до него наконец-то дошло, что горизонт – ненастоящий. Всю ночь при лунном свете он неправильно оценивал размеры Проклятых земель, предполагая, что они расстилаются, насколько видит глаз. Теперь же, когда солнце поднималось все выше и выше, Джек понял, что дорога проложена по широкой долине, с обеих сторон которой тянулись иззубренные холмы. Кто-то или что-то вполне могло выслеживать его, не показываясь на глаза, скрываясь за вершинами. Джек вспомнил человеческое существо с крокодильим хвостом, которое скрылось за углом лачуги. Мог ли этот монстр преследовать его, дожидаясь, пока он уснет?

Поезд неспешно тащился по мрачной долине, его малая скорость сводила с ума.

Джек оглядывал вершины, но видел лишь скалы, позолоченные лучами восходящего солнца. Страх и напряженность полностью подавили его усталость. Ричард, прикрыв глаза рукой, по-прежнему спал. Что угодно, кто угодно мог двигаться с той же скоростью, что и они, выжидая удобного момента для нападения.

От медленного, едва заметного глазу движения слева у Джека перехватило дыхание. Скользящего движения огромной рептилии… Джеку показалось, что с полдесятка крокодилолюдей перевалили через гребень и теперь ползут вниз. Он прикрыл глаза ладонью от яркого света и посмотрел туда, где вроде бы видел их. Разглядел скалы, ту же красноватую, напоминающую пыль землю. Широкая тропа поднималась к гребню и ныряла в просвет между высокими скалами. И по тропе что-то двигалось, ползло, но это что-то даже отдаленно не походило на человека. Скорее, на змею, так, во всяком случае, подумал Джек… она уползала за скалу, и он видел только гигантское тело рептилии. Кожа существа казалась шероховатой, обожженной, на боках виднелись непонятные черные пятна или рваные дыры. Джек повернул голову, чтобы не пропустить появление монстра из-за скалы, и его глазам предстала голова огромного червя, на четверть погруженная в красноватую пыль. С затянутыми пленкой выпученными глазами – но голова червя.

Какое-то другое животное выскочило из-под скалы, с тяжелой мордой и волочащимся по земле телом, и когда голова червя повернулась к нему, Джек понял, что это одна из собак-мутантов. Червь разинул пасть и ловко ухватил перепуганную тварь. Джек услышал хруст костей. Визг оборвался. Огромный червь разобрался с собакой-мутантом, как с таблеткой. Теперь же путь монстра пересекал черный след, оставленный одним из огненных шаров. На глазах Джека червь начал зарываться в пыль, словно уходящий под воду круизный лайнер. Существо, вероятно, понимало, какой вред могут причинить ему эти черные полосы, и, будучи червем, подныривало под них. Джек проследил, как червь полностью скрылся в красноватой почве, а потом оглядел длинный склон с островками сверкающей желтой травы, напоминавшими лобковые волосы, гадая, где монстр появится вновь.

Убедившись, что червь не собирается проглотить поезд, Джек вновь сосредоточил внимание на гребнях холмов.

 

7.

 

Прежде чем Ричард проснулся (а это произошло, когда солнце уже начало клониться к западу), Джек увидел:

как минимум одну голову (он мог поклясться, что не ошибся), наблюдавшую за ним с гребня;

еще два подпрыгивающих смертоносных огненных шара;

лежащий у самых рельсов безголовый скелет, как ему вначале показалось, большого кролика, но потом он с подступившей к горлу тошнотой понял, что человеческого ребенка, обглоданный дочиста;

чуть дальше – череп того же ребенка, также обглоданный дочиста, наполовину ушедший в красноватую пыль.

И еще он увидел:

стаю большеголовых собак, еще более деформированных, чем прежние, отчаянно ползущих за поездом, пускающих от голода слюну;

три деревянные лачуги, построенные на торчащих из пыли сваях, свидетельствующие о том, что и в этой вонючей, отравленной пустоши, которая звалась Проклятыми землями, живут и охотятся люди;

маленькую кожистую, без единого перышка птицу с – привет из Долин – бородатой обезьяньей мордашкой и длинными пальцами на концах крыльев;

и, самое ужасное (не считая того, что ему мерещилось), двух совершенно не узнаваемых животных, которые пили из черного пруда: с длинными зубами, человеческими глазами, передней половиной тела от свиньи, а задней – от больших кошек. Их морды заросли шерстью. Когда поезд проезжал мимо, Джек заметил, что яйца самца чудовищно распухли и волочились по земле. Как могли возникнуть такие страшилища? Джек решил, что под воздействием радиации. По всему выходило, что только она могла вызвать столь ужасные мутации. Отравленные с рождения существа оторвались от отравленной воды и оскалили зубы, глядя на проезжающий поезд.

Возможно, когда-нибудь точно так же будет выглядеть и наш мир, подумал Джек. Бррр.

 

8.

 

Но было еще и то, что ему мерещилось. Кожа горела огнем и зудела – Джек уже скинул на пол кабины пончо, в которое превратилось пальто Майлза П. Кайгера. Еще до полудня он снял и домотканую рубашку. Во рту чувствовался неприятный привкус, отвратительная смесь ржавого металла и гниющих фруктов. Пот со лба стекал на глаза. Джек так устал, что начал засыпать стоя, с открытыми глазами, которые жег пот. Он видел огромные стаи обезображенных собак, спускающихся вниз по склону; он видел красноватые облака, которые зависали над головой, раскрывались, и из них к нему и Ричарду тянулись длинные пламенеющие руки, руки дьявола. Когда глаза Джека наконец окончательно закрылись, он увидел Моргана из Орриса, ростом двенадцать футов и одетого в черное, его молнии взрывали землю, образуя все новые и новые кратеры.

Ричард застонал, пробормотал:

– Нет, нет, нет.

Морган из Орриса исчез, как клок тумана, и Джек открыл пылающие глаза.

– Джек? – спросил Ричард.

Впереди лежала пустынная красная земля с черными следами огненных шаров. Джек потер глаза, посмотрел на потягивающегося Ричарда.

– Да. Как ты?

Ричард, моргая, вновь улегся на сиденье. Его посеревшее лицо осунулось.

– Извини, что спросил, – добавил Джек.

– Нет, мне лучше, действительно. – Джек почувствовал, что у него немного отлегло от сердца. – Голова по-прежнему болит, но мне лучше.

– Ты очень кричал во… э-э-э… – Джек замялся, не зная, как его друг воспримет реальность.

– Во сне. Да, вероятно, кричал. – Лицо Ричарда дернулось, но на этот раз Джек не боялся, что он закричит. – Я знаю, что сейчас не сплю, Джек. И я знаю, что никакой опухоли мозга у меня нет.

– Ты знаешь, где мы?

– На этом поезде. Поезде старика. Едем по Проклятым землям, как он их называл.

– Точно, будь я дважды проклят, – с улыбкой ответил Джек.

На щеках Ричарда под серой бледностью проступили пятна румянца.

– И как ты до этого дошел? – спросил Джек, не зная наверняка, может ли он доверять трансформации Ричарда.

– Я знал, что не сплю. – Ричард покраснел еще сильнее. – Пожалуй… пожалуй, мне требовалось время, чтобы перестать с этим бороться. Если мы в Долинах, значит, мы в Долинах, пусть такое и невозможно. – Его глаза нашли глаза Джека, и тот удивился сверкнувшей в них искорке юмора. – Ты помнишь гигантские песочные часы на станции? – Джек кивнул, и Ричард продолжил: – Это все и решило… увидев эти часы, я понял, что мне это не снится. Потому что я бы никогда в жизни не смог придумать такие часы. Не смог бы. Просто… не смог бы. Если бы я собрался придумать примитивные часы, они включали бы в себя множество шестеренок, шкивы… не были бы столь простыми. То есть они мне не снились. Я видел перед собой настоящие песочные часы. Следовательно, настоящим было и все остальное.

– А как ты сейчас себя чувствуешь? – спросил Джек. – Ты спал очень долго.

– Я по-прежнему такой уставший, что едва могу поднять голову. И в целом, боюсь, чувствую себя не очень хорошо.

– Ричард, я должен тебя спросить. Есть причина, по которой ты боишься вернуться в Калифорнию?

Ричард уставился в пол и покачал головой.

– Ты когда-нибудь слышал о месте под названием «черный отель»?

Ричард продолжал качать головой. Это была неправда, но, как уже понял Джек, его друг мог сживаться с новой реальностью постепенно – не разом. Внезапно до Джека дошло, что Ричарду известно намного больше, но пока он не может этого признать. Так что с получением сей важной информации придется подождать. Возможно, пока они не доберутся до черного отеля. Двойник Раштона и двойник Джейсона: да, вместе они могли добраться до обители и темницы Талисмана.

– Что ж, ладно. Ходить можешь?

– Наверное.

– И это хорошо, потому что сейчас я хочу кое-что сделать – раз уж ты не умираешь от опухоли мозга. И мне нужна твоя помощь.

– В чем? – спросил Ричард и вытер лоб трясущейся рукой.

– Я хочу открыть пару ящиков на платформе и посмотреть, не сможем ли мы разжиться оружием.

– Я ненавижу оружие. Терпеть его не могу. – Ричарда передернуло. – И тебе тоже следовало бы его ненавидеть. Если бы ни у кого не было оружия, твой отец…

– Да, а если бы у свиней были крылья, они бы летали, – кивнул Джек. – Я уверен, что нас преследуют.

– Что ж, может, это мой отец. – В голосе Ричарда слышалась надежда.

Джек что-то пробурчал и выдвинул рычаг из первого паза. Поезд начал замедлять ход. Когда он полностью остановился, Джек передвинул рычаг в нейтральное положение.

– Ты сможешь спуститься вниз?

– Да, конечно, – ответил Ричард и резко встал. Его колени подогнулись, и он плюхнулся обратно на скамью. Лицо посерело еще больше, лоб и верхняя губа заблестели от пота. – Ох, наверное, нет, – прошептал он.

– Не торопись. – Джек подошел к нему, одной рукой подхватил под локоть, другую положил на теплый влажный лоб. – Расслабься. – Ричард на мгновение закрыл глаза, потом посмотрел на Джека, в его взгляде читалось абсолютное доверие.

– Я попытался встать слишком быстро. Ноги затекли из-за того, что я долго оставался в одном положении.

– Тогда будем подниматься медленно, – ответил Джек, помогая зашипевшему от боли Ричарду принять вертикальное положение.

– Больно.

– Сейчас все пройдет. Мне нужна твоя помощь, Ричард.

Ричард осторожно шагнул вперед, вновь зашипел.

– О-ох. – Он передвинул другую ногу. Потом чуть наклонился, похлопал ладонями по бедрам и икрам. Джек наблюдал, как меняется лицо Ричарда: на этот раз не от боли, а от расплывавшегося по нему изумления.

Он проследил за взглядом друга и увидел одну из голых обезьяноптиц, неспешно пролетавшую перед поездом.

– Да, здесь много странного, – заметил он. – И я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы мы нашли под брезентом оружие.

– А что, по-твоему, по другую сторону холмов? – спросил Ричард. – То же самое?

– Нет, я думаю, там живет больше людей. Если их можно назвать людьми. Я дважды видел, как за нами кто-то следил.

На лице Ричарда отразилась паника.

– Я не думаю, что это кто-то из твоей школы. Но вполне возможно, что они еще хуже. Я не пытаюсь напугать тебя, дружище, однако я познакомился с Проклятыми землями немного ближе, чем ты.

– Проклятые земли, – с сомнением повторил Ричард. Прищурившись, всмотрелся в красную пыльную долину с островками травы цвета мочи. – Ох… это дерево… ох…

– Я знаю, – кивнул Джек. – Надо постараться этого не замечать.

– Кто, скажи на милость, вызвал такие разрушения? – спросил Ричард. – Природа тут ни при чем, сам понимаешь.

– Может, со временем мы это выясним. – Джек помог Ричарду вылезти из кабины, и теперь оба стояли на узкой подножке над колесами. – В пыль не спускайся, – предупредил он. – Мы не знаем, как глубоко можно в нее провалиться. Мне не хочется вытаскивать тебя.

Ричард содрогнулся – но, возможно, потому, что краем глаза заметил еще одно кричащее, изнывающее в муках дерево. Вдвоем мальчики двинулись вдоль замершего поезда, перебрались по сцепке к пустому товарному вагону, по лесенке забрались на крышу. Лесенка с другой стороны позволила им спуститься на платформу.

Джек дернул за толстый пушистый шнур, пытаясь вспомнить, как Андерсу удалось с такой легкостью развязать узел.

– Я думаю, узел здесь. – Ричард поднял скрученное кольцо, напоминавшее петлю висельника. – Джек?

– Попробуй.

Ричарду не хватило сил, чтобы справиться с узлом, но когда Джек пришел к нему на помощь, «петля» тут же развязалась и брезент облепил ящики. Джек откинул его край. Помимо ящиков с «запчастями», на платформе стояли и другие, поменьше, с надписью «ЛИНЗЫ».

– Вот и они. – Джек удовлетворенно кивнул. – Жаль только, что у нас нет монтировки. – Он посмотрел на гребень холма, и одно измученное дерево раскрыло рот и молчаливо заорало. Не следила ли за ними с гребня очередная голова? Не полз ли в их сторону очередной гигантский червь? – Давай попытаемся снять крышку с какого-нибудь ящика.

Ричард шагнул к нему.

Шесть энергичных рывков – и Джек почувствовал движение и услышал скрежет гвоздей. Ричард продолжал тянуть крышку вверх со своей стороны.

– Достаточно, – остановил его Джек. Ричард посерел еще сильнее, да и выглядеть стал хуже. – Дальше я сам. – Ричард отступил и буквально рухнул на один из маленьких ящиков. Потом выпрямился и принялся изучать содержимое платформы.

Джек встал перед большим ящиком, взялся за край крышки, глубоко вдохнул, стиснул зубы и потянул крышку вверх со всей силы. Мышцы завибрировали от напряжения. Когда он уже собирался сдаться, гвозди вновь заскрежетали, вылезая из дерева. С криком: «Э-Э-ЭХ!» – Джек поднял крышку.

Внутри, блестя машинным маслом, лежали шесть автоматов, каких Джек никогда раньше не видел: они чем-то напоминали бабочек, наполовину машину, наполовину насекомое. Джек достал один, осмотрел со всех сторон, пытаясь понять, как он работает. Это был автомат, следовательно, к нему должен был прилагаться магазин с патронами. Джек наклонился и воспользовался стволом автомата, чтобы сорвать крышку с ящика с «линзами». Как он и ожидал, внутри обнаружились тяжелые промасленные магазины, упакованные в полиэтилен.

– Это «узи», – сообщил Ричард. – Израильский автомат. Очень популярное оружие. Любимая игрушка террористов.

– Откуда ты знаешь? – спросил Джек, потянувшись за другим автоматом.

– Я смотрю телевизор. А ты что подумал?

Джек поэкспериментировал с магазином, сначала попытался вставить его не той стороной, потом нашел нужное положение. После этого разобрался с предохранителем. Снял автомат с предохранителя. Снова поставил на предохранитель.

– Какие они уродливые, – вырвалось у Ричарда.

– Тебе тоже придется взять один, так что не жалуйся. – Джек вставил магазин в автомат для Ричарда, после короткого колебания забрал из ящика все магазины; два сунул в карманы, два бросил Ричарду, который сумел их поймать, остальные сложил в вещевой мешок.

– Зачем тебе столько? – спросил Ричард.

– На всякий случай, – ответил Джек.

 

9.

 

Ричард рухнул на сиденье, как только они вернулись в кабину, – подъем и спуск по двум лесенкам и короткая прогулка по узкой металлической полосе над колесами отняли у него почти все силы. Но он подвинулся, чтобы Джек смог сесть, и из-под налившихся свинцом век наблюдал, как его друг передвигает рычаг, чтобы тронуть поезд с места. Джек поднял пончо и начал протирать им автомат.

– Что ты делаешь?

– Стираю машинное масло. Тебе бы тоже надо это сделать. Когда я закончу.

Остаток дня мальчики просидели в открытой кабине поезда, потея, стараясь не обращать внимания на кричащие деревья, окутывавший долину запах тлена, собственный голод. Джек заметил россыпь маленьких язв, которые расцвели вокруг рта Ричарда. Наконец взял «узи» из рук друга, сам вытер с него машинное масло, вернул на место магазин. Соленый пот разъедал потрескавшиеся губы.

Джек закрыл глаза. Может, он и не видел никаких голов над гребнем, может, никто их не преследовал. Он услышал, как зашипели аккумуляторы, выстрелив голубой искрой, заставившей Ричарда подпрыгнуть. Мгновением позже он заснул, и снилась ему еда.

 

10.

 

Когда Ричард тряхнул Джека за плечо, вырвав из мира, где тот ел пиццу размером с автомобильное колесо, тени начали наползать на долину, смягчая агонию кричащих деревьев. Даже их согнутые, закрывающие руками лица силуэты казались прекрасными в тусклом, уходящем свете. Густо-красная пыль мерцала и поблескивала. Ложившиеся на нее тени удлинялись на глазах. Отвратительная желтая трава стала мягко-оранжевой. Тающий багрянец окрасил скалы на границе долины.

– Я подумал, что ты, возможно, захочешь это увидеть. – Ричард улыбнулся. Вокруг его рта появились новые язвы. – Так необычно… я про спектр.

Джек испугался, что сейчас услышит от Ричарда научное обоснование изменения цветовой гаммы на закате солнца, но его усталому, больному другу было не до физики. В молчании мальчики наблюдали, как сумерки сгущают цвета, превращая западный небосвод в пурпурное зарево.

– Ты знаешь, что еще мы везем с собой? – спросил Ричард.

– Что? – поинтересовался Джек. По правде говоря, его это не волновало. Он только знал, что ничего хорошего везти они не могли. И надеялся, что доживет до следующего заката, такого же красивого и величественного.

– Пластичную взрывчатку. По два фунта в фасовке. Во всяком случае, я думаю, что по два фунта. У нас ее достаточно, чтобы взорвать целый город. Если один из этих автоматов случайно выстрелит или кто-то всадит пулю в один из пакетов, от поезда останется только огромная дыра в земле.

– Я стрелять не буду, да и ты, полагаю, тоже, – ответил Джек и позволил себе полюбоваться закатом, который странным образом и предупреждал о новых испытаниях, и подводил черту под уже свершившимися. Джеку вдруг вспомнилось все, что случилось с ним после ухода из «Альгамбры». Он увидел свою мать, пьющую чай в маленьком кафе, усталую, состарившуюся женщину; Спиди Паркера, сидящего под деревом; Волка, присматривающего за стадом; Смоуки и Лори из ужасного «Бара Апдайка в Оутли»; все ненавистные лица в «Лучезарном доме» – Гека Баста, Сонни Сингера и других. Особенно остро ему недоставало Волка, потому что набиравший силу закат напомнил о нем с новой силой, хотя Джек и не мог объяснить, почему именно закат так подействовал на него. Ему хотелось взять Ричарда за руку, но он не решался. Потом подумал: А почему нет? – и провел рукой по скамье, пока не нащупал шершавую, безвольную кисть друга. Накрыл ее ладонью.

– Я совсем разболелся, – прошептал Ричард. – Это не так… как раньше. Желудок ноет, все лицо чешется.

– Думаю, тебе станет лучше, как только мы выберемся из этого места, – подбодрил его Джек. Но какие у тебя доказательства, доктор? – спросил он себя. Какие у тебя есть доказательства, что ты просто-напросто не травишь его? Никаких. Он уже сжился с недавно возникшей (или открытой заново) идеей: Ричард – необходимая часть того, что должно произойти в черном отеле. Для выполнения миссии ему понадобится Ричард Слоут, и не только потому, что Ричард Слоут мог отличить пластичную взрывчатку от удобрений.

Бывал ли уже Ричард в черном отеле? Неподалеку от Талисмана? Джек посмотрел на своего друга, дышавшего натужно и неглубоко. Рука Ричарда на ощупь казалась вылепленной из холодного воска.

– Мне больше не нужен этот автомат. – Ричард столкнул «узи» с колен. – От запаха меня мутит.

– Хорошо. – Джек положил автомат себе на колени. Одно из деревьев прокралось в зону его периферийного зрения и беззвучно завопило от невыносимой муки. Скоро появятся собаки-мутанты. Джек посмотрел на холмы по левую руку – со стороны Ричарда – и увидел человекоподобную фигуру, пробиравшуюся между скалами.

 

11.

 

– Эй! – воскликнул он, не веря своим глазам. Пылающий закат, безучастный к его тревогам, по-прежнему превращал уродство в красоту. – Эй, Ричард!

– Что? Ты тоже заболел?

– Думаю, я кого-то видел. С твоей стороны. – Джек вновь всмотрелся в высокие скалы, но никакого движения не заметил.

– Мне без разницы, – ответил Ричард.

– А вот это ты зря. Обрати внимание, как они выбирают время. Хотят подобраться к нам именно в тот момент, когда слишком темно и нам их не разглядеть.

Ричард приоткрыл левый глаз и с неохотой посмотрел.

– Никого не вижу.

– Я тоже, но я рад, что мы заглянули на платформу и взяли автоматы. Пожалуйста, Ричард, сядь и поглядывай по сторонам, если хочешь выбраться отсюда живым.

– Какой же ты зануда. Черт! – Но Ричард сел и открыл оба глаза. – Я ничего тут не вижу, Джек. Становится слишком темно. Тебе, наверное, причудилось…

– Тихо, – прервал его Джек. – Он подумал, что заметил второе тело, проскользнувшее между скалами на гребне. – Их уже двое. Интересно, появится ли третий.

– А мне интересно, есть ли хоть один. – Ричард пожал плечами. – Зачем кому-то причинять нам вред? Я хочу сказать, это…

Джек повернул голову и посмотрел вперед. Кто-то спрятался за ствол одного из кричащих деревьев. И Джек мог поклясться, что размерами этот кто-то намного превосходил собаку.

– Так-так, – кивнул Джек. – Я думаю, еще один парень поджидает нас впереди. – На мгновение страх парализовал его – он не знал, как защититься сразу от троих нападающих. Желудок скрутило. Джек взял с колен «узи» и тупо уставился на автомат, словно гадая, а сможет ли пустить его в ход. И есть ли огнестрельное оружие у обитателей Проклятых земель?

– Ричард, ты уж извини, но на этот раз дела наши плохи, и мне действительно нужна твоя помощь.

– Что мне делать? – дрожащим голосом спросил Ричард.

– Возьми оружие. – Джек протянул ему автомат. – И я думаю, нам надо встать на колени, чтобы не быть для них удобной мишенью.

Он соскользнул со скамьи. Ричард повторил его маневр, только медленно, словно находился под водой.

Сзади донесся протяжный крик, ему ответил другой, с холмов.

– Они знают, что мы их заметили, – прошептал Ричард. – Но где они?

Ответ они получили немедленно. Все еще видимый в догорающих лиловых сумерках человек в лохмотьях – или напоминавшее человека существо – выскочил из-за укрытия и побежал вниз по склону к поезду. Он что-то кричал, совсем как индеец, а в руках у него была… Вроде бы гибкая палка, и Джек еще пытался понять, что это такое, когда скорее услышал, чем увидел, как что-то узкое рассекло воздух над его головой.

– Вот блин! У них луки и стрелы! – воскликнул он.

Ричард застонал, и Джек испугался, что того сейчас стошнит.

– Я должен его застрелить.

Ричард шумно сглотнул и издал какой-то звук, не похожий на слово.

– Черт. – Джек снял автомат с предохранителя. Поднял голову и увидел, что подбежавший совсем близко оборванец как раз отпускает туго натянутую тетиву. Если бы он попал в цель, это зрелище стало бы последним в жизни Джека, но стрела ударилась о кабину и отлетела. Джек вскинул «узи» и нажал спусковой крючок.

Последовавшее стало для него полной неожиданностью. Он ожидал, что автомат, не дергаясь, послушно выпустит несколько пуль. Вместо этого «узи» запрыгал в его руках, словно дикий зверь, а от грохота едва не лопнули барабанные перепонки. Вонь сгоревшего пороха обожгла нос. Оборванец вскинул руки, но от изумления, а не потому, что его ранило. Джек наконец-то сообразил, что надо убрать палец с крючка. Он понятия не имел, сколько сделал выстрелов и сколько патронов осталось в магазине.

– Попал? Попал? – спросил Ричард.

Оборванец бежал вверх по склону, шлепая огромными плоскими стопами. Теперь Джек разглядел, что это не ноги, а большущие пластины, прикрепленные к ногам, местный аналог снегоступов. Мужчина пытался как можно быстрее добраться до ближайшего дерева, чтобы укрыться за ним.

Джек поднял «узи», прицелился. Потом мягко нажал спусковой крючок. Автомат запрыгал в руках, но не так сильно, как в первый раз. Пули полетели по широкой дуге, и как минимум одна нашла цель, потому что оборванца отбросило в сторону, словно его сшиб грузовик. Ноги выскочили из снегоступов.

– Дай мне твой автомат. – Джек взял у Ричарда «узи». По-прежнему стоя на коленях, выпустил половину магазина в темные тени перед поездом, надеясь, что убил существо, поджидавшее их там.

Еще одна стрела отскочила от кабины, другая вонзилась в борт товарного вагона.

Ричард трясся и плакал на полу.

– Перезаряди мой автомат, – приказал ему Джек, достал из кармана полный магазин и сунул под нос Ричарду. Затем оглядел долину в поисках второго нападавшего. Еще минута, и наступит полная темнота.

– Я его вижу, – крикнул Ричард. – Я его вижу – вон там! – Он указывал на тень, которая бесшумно и быстро двигалась среди скал, и Джек потратил оставшиеся в магазине второго «узи» патроны, чтобы разделаться с ней. Едва грохот выстрелов стих, Ричард забрал у него автомат и сунул ему в руки другой, с полным магазином.

– Карошие мальчуки, карошие мальчуки. – Голос доносился спереди справа, но они не могли определить, как далеко находится говоривший. – Вы сразу стоп, я сразу стоп тоже, ясна? С этим конец, делу конец. Вы карошие мальчуки, может, продать мне эта оружье? Вы карошо убивать, я вижу.

– Джек! – истерически прошептал Ричард, предупреждая об опасности.

– Брось лук и стрелы! – крикнул Джек, не поднимаясь с пола.

– Джек, ты что? – прошептал Ричард.

– Я их бросать сразу, – сообщил голос, его обладатель по-прежнему находился впереди и на достаточно большом расстоянии. Что-то легкое упало в пыль. – Вы, мальчуки, стоп, продать мне оружье, так?

– Хорошо, – ответил Джек. – Подойди, чтобы мы могли тебя видеть.

Джек передвинул рычаг в нейтральное положение, и поезд тут же стал сбрасывать скорость.

– Как только я закричу, – прошептал Джек Ричарду, – как можно скорее сдвинь рычаг вперед, ясно?

– Господи, – выдохнул Ричард.

Джек убедился, что автомат, переданный ему Ричардом, снят с предохранителя. Струйка пота стекла по лбу в правый глаз.

– Все карошо, да-а! – крикнул невидимый собеседник. – Мальчуки можно сесть, да-а. Сесть, мальчуки.

Сесть-встать, сесть-встать, не спать, не спать.

Поезд медленно катился вперед.

– Возьмись за рычаг, – прошептал Джек. – Уже скоро.

Дрожащая рука Ричарда, которая выглядела слишком маленькой и детской, неспособной сделать что-то серьезное, коснулась рычага.

Джек внезапно вспомнил старика Андерса, стоящего на коленях на покоробленном деревянном полу станции и спрашивающего: «Но ты будешь в безопасности, мой господин?» Джек тогда не воспринял этот вопрос серьезно. Что могли противопоставить Проклятые земли парню, который ворочал пивные бочонки для Смоуки Апдайка?

И если чуть раньше Джек боялся, как бы Ричард не облевал долинский аналог пальто Майлза П. Кайгера, теперь его тревожило другое: как бы не наложить в штаны.

Взрыв смеха разорвал темноту. Джек подобрался, поднял автомат и крикнул в тот самый момент, когда тяжелое тело ударилось в бок кабины и прижалось к ней. Ричард двинул рычаг вперед, поезд с легким рывком тронулся.

Голая волосатая рука схватилась за стойку. Это перебор даже для Дикого Запада, подумал Джек, когда тело гостя нависло над ними. Он сам чуть не обделался от страха, а Ричард завизжал.

Почти все лицо занимали зубы — злобная морда выражением не уступала оскалившей клыки гремучей змее. С кончика одного из зубов упала капелька – как предположил Джек, яда. На мальчиков смотрела змеиная голова с крохотным носом. В одной перепончатой руке пришелец сжимал нож. От страха Джек выстрелил не целясь.

Но существо дернулось и отпрянуло. Джеку потребовалась доля секунды, чтобы увидеть, что нет больше ни перепончатой кисти, ни ножа. Пришелец махнул окровавленным обрубком и оставил красное пятно на рубашке Джека. В это мгновение рассудок покинул мальчика, однако его пальцы действовали сами по себе: нацелили «узи» в грудь существа и нажали спусковой крючок.

Огромная дыра возникла в центре волосатой груди, и зубы, с которых капал яд, щелкнули – пасть закрылась. Джек не снимал пальца с крючка, а ствол автомата поднялся, словно сам по себе, и за секунду разворотил голову существа. Потом оно исчезло. Остались только большое кровяное пятно на боку кабины и кровавый след на рубашке Джека. Лишь они свидетельствовали о реальности произошедшего.

– Берегись! – крикнул Ричард.

– Я его сделал, – выдохнул Джек.

– Куда он подевался?

– Свалился, – ответил Джек. – Он мертв.

– Ты отстрелил ему руку, – прошептал Ричард. – Как тебе это удалось?

Джек посмотрел на свои ладони и увидел, как они трясутся. Кабину окутывала вонь горелого пороха.

– Вообразил себя метким стрелком, – ответил он, опустил руки и облизнул губы.

 

Двенадцать часов спустя, когда солнце вновь поднялось над Проклятыми землями, мальчики не спали: оба провели ночь, как часовые, с оружием на коленях, напрягаясь при каждом звуке. Помня о том, сколь велик запас патронов на поезде, Джек время от времени выпускал короткие очереди. И жившие в этой части Проклятых земель люди или монстры – если таковые имелись – на весь второй день оставили мальчиков в покое. Это могло означать, устало думал Джек, что здешние обитатели знали об огнестрельном оружии. А может, в относительной близости от западного побережья никто не хотел связываться с поездом Моргана. Он не стал делиться этими мыслями с Ричардом, который большую часть пути просидел с затуманенными, ничего не видящими глазами. Похоже, у него поднялась температура.

 

12.

 

К вечеру этого дня в едком воздухе Джек уловил запах соленой воды.

Отправить