ГЛАВА 23

Ферд Джэнклоу

 

 

1.

 

Джеку потребовалось меньше недели, чтобы понять, что из «Лучезарного дома» сбежать они могут только в Долины. И он бы попытался, но вдруг понял, что готов на все, на любой риск, лишь бы не прыгать в Долины непосредственно из «Лучезарного дома».

Вроде бы никакой конкретной причины он назвать не мог, за исключением внутреннего голоса, шепчущего, что здешнее плохое место там будет еще хуже. Возможно, это место было плохим во всех мирах… как червоточинка на поверхности яблока ведет к гнили в сердцевине. В любом случае «Лучезарный дом», мягко говоря, радости не вызывал, и Джек не испытывал желания узнать, каким будет его двойник в Долинах.

Так что следовало найти другой путь.

Волк, и Джек, и другие парни, которым не выпала удача попасть в Уличную команду – а к таким относилось большинство, – работали на Дальнем поле, как его называли старожилы. Оно находилось на границе владений Гарденера, от «Лучезарного дома» его отделяли полторы мили, и мальчишки очищали поле от камней. В это время года никакие другие полевые работы не проводились. Последний урожай собрали в середине октября, но, как повторял Лучезарный Гарденер в ежедневной утренней молитве в часовне, сезон камней длился круглый год.

Сидя в кузове одного из двух стареньких грузовиков «Дома», Джек каждое утро пристально оглядывал Дальнее поле, тогда как Волк сидел рядом, опустив голову, словно мучился похмельем. На Среднем Западе эта осень выдалась дождливой, и Дальнее поле превратилось в море липкой, чавкающей грязи. Позавчера один из мальчишек выругался себе под нос и назвал его «настоящим башмакососом». Может, мы просто смоемся? – в сороковой раз подумал Джек. Допустим, я наконец крикну Волку: «Валим отсюда!» – и мы побежим. Куда? На север, туда, где деревья и каменная стена. Где заканчивается его земля.

Но там может оказаться и ограда.

Мы перелезем через нее. Если придется, Волк сможет перебросить меня через нее.

Может, из колючей проволоки.

Проползем под ней. Или…

Или Волк разорвет ее голыми руками. Джеку не хотелось думать об этом, но он знал, что силы Волку хватит… и он это сделает, если его попросить. Проволока могла изрезать в клочья руки этого здоровяка, но сейчас ему в те же клочья рвали душу.

А что потом?

Прыгать, конечно. Что же еще. Если они смогут выбраться с территории, которая принадлежит «Лучезарному дому», у них появится шанс не попасть в беду и в Долинах.

Ни Сингер, ни Баст (их Джек уже воспринимал как Близнецов-Разбойников) не смогли бы воспользоваться грузовиками для преследования. Любой грузовик, въехавший на Дальнее поле до сильных декабрьских морозов, увяз бы по самую кабину.

Это будет просто забег, соревнование ног, и ничего больше. Попробуй. Все лучше, чем пробовать там, в «Доме». И…

И не только усиливающиеся страдания Волка подгоняли Джека. Он не находил себе места из-за Лили, которая медленно умирала в Нью-Хэмпшире, тогда как он из-под палки твердил «аллилуйя».

Давай. С волшебным соком или без него. Попытайся.

Но прежде чем Джек принял решение, попытался Ферд Джэнклоу.

В великих умах рождаются одинаковые мысли, скажите «аминь».

 

2.

 

События развивались стремительно. Только что Джек слушал обычную – циничную и забавную – бессмысленную болтовню Ферда Джэнклоу. А мгновением позже Ферд рванул на север, через вязкое поле, к каменной стене. До того как Ферд решился на побег, этот серый день ничем не отличался от других в «Лучезарном доме». Похолодало, облака нависли над головой, пахло дождем, может, и снегом. Джек выпрямился, чтобы разогнуть ноющую спину и посмотреть, нет ли поблизости Сонни Сингера. Сонни обожал доставать Джека, особенно по мелочам. Джеку наступали на ноги, сталкивали с лестницы, на трех подряд трапезах выбивали из рук тарелку – пока он не научился прикрывать ее телом, одновременно держа мертвой хваткой.

Джек не знал, почему Сонни не натравил на него всех. По мнению Джека, причина заключалась в том, что новый мальчик чем-то заинтересовал Лучезарного Гарденера. Ему не хотелось так думать, эта мысль пугала его, но выглядела вполне логичной. Сонни Сингер сдерживался, потому что получил такое указание от Лучезарного Гарденера. И Джек понимал, что это еще один повод сматываться отсюда как можно быстрее.

Он посмотрел направо. Волк находился в двадцати ярдах, вытаскивал из земли камни, волосы падали ему на лицо. Между Джеком и Волком работал тощий парнишка с большими неровными зубами, которого звали Дональд Киган. Донни обожающе улыбнулся Джеку, продемонстрировав торчащие во все стороны зубы. Слюна капала с кончика торчащего изо рта языка. Джек быстро отвернулся.

Ферд Джэнклоу работал слева от Джека – парень с тонкими руками цвета фарфора и вдовьим мыском. За неделю, которую Джек и Волк провели в «Лучезарном доме», они с Фердом подружились.

Ферд цинично ухмылялся.

– Донни в тебя влюблен.

– Заглохни. – Джек почувствовал, что краснеет.

– Готов спорить, Донни тебе отсосет, если ты позволишь. Правда, Донни?

Донни Киган принялся хрипло смеяться, понятия не имея, о чем они говорят.

– Перестань. – Джек совсем смутился.

Донни в тебя влюблен.

Черт побери, думал Джек, может, бедный слабоумный Донни Киган действительно в меня влюбился… и не он один. Странное дело, Джек вдруг вспомнил добродушного мужчину, который предложил отвезти его к себе домой, но потом все-таки высадил у съезда к торговому центру около Зейнсвилла. Он увидел это первым, решил Джек. Что бы ни было во мне нового, тот мужчина увидел это первым.

– Ты стал здесь очень популярным, Джек, – не унимался Ферд. – Знаешь, я думаю, даже Гек Баст отсосал бы тебе, если бы ты его попросил.

– Чувак, от тебя тошнит. – Джек покраснел еще больше. – Я хочу…

Ферд бросил камень, который доставал из грязи, и выпрямился. Огляделся, убедился, что никто из белых водолазок на него не смотрит, повернулся к Джеку.

– Знаешь, дорогой, на этой вечеринке очень скучно, и мне действительно пора.

Ферд чмокнул губами, посылая Джеку поцелуй, а потом его узкое бледное лицо вспыхнуло ослепительной улыбкой. Мгновением позже он уже бежал, мчался огромными шагами к каменной стене в северном конце Дальнего поля.

И действительно, он застал охранников врасплох – до какой-то степени. Педерсен трепался о девушках с Уорвиком и парнем с лошадиной физиономией, Пибоди, одним из членов Уличной команды, сегодня оставленных в «Доме». У Гека Баста вообще выдался счастливый день – ему позволили сопровождать Лучезарного Гарденера, отправившегося в Манси по каким-то делам. Ферд получил немалую фору, прежде чем раздался изумленный крик:

– Эй! Эй, кто-то убегает!

Джек таращился на Ферда, который бежал так, будто за ним гнался дьявол. И пусть Ферд пытался реализовать его план, Джек ощутил радостное волнение. Всем сердцем он желал Ферду удачи: Беги! Беги, саркастичный ты сукин сын! Беги, Джейсона ради!

– Это Ферд Джэнклоу! – крикнул Донни Киган и засмеялся, громко и заливисто.

 

3.

 

В этот вечер мальчики, как обычно, собрались в общей комнате на исповедь, но появился Энди Уорвик и строго объявил, что исповедь отменяется, а этот час до обеда они могут использовать для общения. Потом вышел.

Джек подумал, что Уорвик, пусть и напускал на себя важность, выглядел испуганным.

И Ферда Джэнклоу среди них не было.

Джек оглядел комнату и подумал с мрачным юмором: Если это «час для общения», не хотелось бы увидеть, как выглядела бы эта комната, объяви Уорвик «тихий час». Они сидели в большом длинном зале, тридцать девять подростков в возрасте от двенадцати до семнадцати лет, смотрели на руки, ковыряли болячки, грызли ногти. Все как один напоминали наркоманов, лишенных дозы. Они хотели слушать исповеди. Более того, они хотели исповедоваться.

Никто не упоминал Ферда Джэнклоу. Словно Ферд, с его гримасами на проповедях Лучезарного Гарденера и бледными фарфоровыми кистями, не существовал вовсе.

Джек с трудом подавлял желание вскочить и заорать на них. Вместо этого начал напряженно думать.

Его здесь нет, потому что они его убили. Они все чокнутые. И ты думаешь, что безумие не заразно? Вспомни, что случилось в том забытом Богом местечке в Южной Америке, когда мужчина в зеркальных солнцезащитных очках велел им отведать напиток из темного винограда. Они ответили: «да, босс» – и выпили.

Джек оглядел эти мрачные, замкнутые, усталые, пустые лица и подумал, как бы они осветились, как вспыхнули бы, если бы Лучезарный Гарденер вошел сюда… если бы он вошел в эту комнату, прямо здесь и сейчас.

Они тоже это сделают, если Лучезарный Гарденер им велит. Они выпьют напиток сами, а потом будут держать меня и Волка и зальют его в наши глотки. Ферд прав – они видят что-то в моем лице, что-то вошедшее в меня в Долинах, и, возможно, они действительно меня немного любят… наверное, поэтому Гек Баст так бесится из-за меня. Этот жлоб не привык кого-то или что-то любить. Так что да, возможно, они меня немного любят… но преподобного они любят гораздо больше. Они это сделают. Они чокнутые.

Ферд мог бы ему это сказать, и, сидя в общей комнате, Джек вполне допускал, что Ферд ему все это и сказал.

Он говорил Джеку, что в «Лучезарный дом» его отправили родители, ревностные христиане, которые падали на колени в гостиной всякий раз, когда в программе «Клуб 700» начинали молиться. Они совершенно не понимали Ферда, сделанного из другого теста. Они думали, что Ферд – сын дьявола с коммунистическими, радикальными, гуманистическими взглядами. Когда он убежал из дому в четвертый раз, чтобы попасться все тому же Фрэнки Уильямсу, его родители приехали в «Лучезарный дом», куда, естественно, отправили Ферда, и с первого взгляда влюбились в Лучезарного Гарденера. Сразу поняли, что здесь самое место их умному, неуемному, мятежному сыну. Лучезарный Гарденер сможет обратить Ферда лицом к Богу. Лучезарный Гарденер поможет ему увидеть свои ошибки. Лучезарный Гарденер снимет с них груз забот, и их сын больше не будет целыми днями бродить по улицам Андерсона.

«Они увидели эту историю о «Лучезарном доме» в «Сандей рипорт», – рассказывал Ферд Джеку. – Прислали мне открытку, в которой написали, что Бог накажет лжецов и лжепророков, утопив их в озере огня. Я им ответил – Рудольф с кухни опустил мое письмо в почтовый ящик. Дольф – хороший парень. – Он помолчал. – Знаешь, кто у Ферда Джэнклоу считается хорошим парнем?»

«Нет».

«Тот, кого можно купить, – ответил Ферд и рассмеялся циничным, обиженным смехом. – Почтовые услуги Дольфа стоят два бакса. Если Бог наказывает лжецов, как они говорят, написал я, тогда я надеюсь, что в другом мире Лучезарный Гарденер найдет себе алебастровые кальсоны, поскольку о творящемся здесь с его губ никогда не слетало и слова правды. Все, что они читали в «Сандей рипорт» – слухи о смирительных рубашках и Ящике, – никакие не слухи. Да, они ничего не смогли доказать. Этот парень – псих, Джек, но он умный псих. Если ты этого не поймешь, от него крепко достанется и тебе, и Филу Бесстрашному Волку».

«Эти ребята из «Сандей рипорт» умеют выводить людей на чистую воду. По крайней мере так говорит моя мама», – сказал Джек.

«Да, он испугался. Орал и визжал. Видел Хамфри Богарта в «Бунте на «Кейне»»? Таким он был неделю до их появления. Когда они приехали, он излучал доброту и отзывчивость, но неделю мы жили как в аду. Мистер Мороженое, можно сказать, писал кипятком. Именно в ту неделю он пинком спустил Бенни Вудруфа с лестницы, потому что поймал его за чтением комикса про Супермена. Бенни три часа пролежал в отключке, до вечера не мог понять, кто он и где находится».

Ферд помолчал.

«Он знал об их приезде. Точно так же, как знает, когда инспекторы штата нагрянут с внеплановой проверкой. Смирительные рубашки спрятал на чердаке и убедил гостей, что Ящик – на самом деле сарай для хранения сена». – Ферд вновь цинично, обиженно рассмеялся.

«Знаешь, что сделали мои родители, Джек? Они прислали Лучезарному Гарденеру ксерокопию моего письма к ним. «Для моего же блага», – пишет мне в следующем письме мой папуля. И знаешь что? По их милости Ферд попадает в Ящик».

Опять обиженный смех.

«И вот что я тебе скажу. Он не шутил в часовне. Ребята, которые говорили с репортерами «Сандей рипорт», исчезли… те, кого он опознал».

Так же как теперь исчез сам Ферд, подумал Джек, наблюдая за Волком, сидевшим в задумчивости у противоположной стены. Его затрясло. Руки стали очень, очень холодными.

Твой друг Фил Бесстрашный Волк.

Волк вновь покрывается шерстью? Так скоро? Конечно же, нет. Но трансформация обязательно произойдет… неумолимо. Как прилив.

И между прочим, Джек, пока ты сидишь здесь, тревожась об опасностях сидения здесь, как там твоя мать? Как там дорогая Лили, королева би-фильмов? Теряет вес? Ее донимают боли? Почувствовала, как рак вгрызается в нее острыми крысиными зубами, пока ты сидишь, пуская корни, в этой жуткой тюрьме? Может, Морган готовится испепелить ее молнией и помочь раку?

Его шокировали смирительные рубашки, и, пусть Джек видел Ящик – большой, железный, отвратительного вида, – который стоял во дворе «Дома», напоминая брошенный холодильник, он не верил, что Гарденер действительно сажал в него своих воспитанников. Ферд медленно убеждал его в этом, говоря тихим голосом, пока они собирали камни на Дальнем поле.

«Он здесь отлично устроился. Все равно что получил лицензию на печатание денег. Его религиозное шоу слушают по радио на всем Среднем Западе, а по кабельному телевидению смотрят по всей стране. Мы – его студийная аудитория. Мы отлично звучим по радио и отлично смотримся на экране, когда Рой Оудерсфелт не ковыряет свой прыщ на носу. У него есть Кейси, карманный телерадиопродюсер. Кейси записывает на видеопленку все утренние проповеди и на магнитофон все вечерние. Монтирует, озвучивает, создает запись, на которой Гарденер выглядит Билли Грэмом, а мы – зрителями на стадионе «Янки» во время седьмой игры Мировых серий. И это не все, что делает Кейси. Он гений по части техники. Видел «жучка» в своей комнате? Кейси установил «жучки». Все стекается на пульт управления, а путь туда лежит через личный кабинет Гарденера. «Жучки» активируются голосом, так что магнитофонная лента зря не тратится. Все самое пикантное он собирает для Лучезарного Гарденера. Я слышал, Кейси поставил на телефонный аппарат Гарденера «синюю коробочку», и теперь тот может звонить по межгороду бесплатно. И я точно знаю, что он поставил «краба» на провод платного кабельного телевидения, который проходит мимо нашего дома. Можешь представить себе мистера Пломбира, смотрящего «Синемакс» после тяжелого дня продвижения Христа в массы? Мне это нравится. В этом парне американского духа не меньше, чем в автомобильных колпаках, Джек, и в Индиане его любят почти так же, как школьный баскетбол».

Ферд отхаркнулся, скорчил гримасу, повернул голову, выплюнул мокроту.

«Ты шутишь». – Джек ему не верил.

«Ферд Джэнклоу никогда не шутит насчет Марширующих болванов «Лучезарного дома», – серьезно ответил Ферд. – Он богат, ему не надо декларировать свой доход Департаменту налогов и сборов, он контролирует местный школьный совет. Я хочу сказать, запугал их до смерти, одна женщина практически начинает дристать всякий раз, когда приезжает сюда, при виде его ей хочется перекреститься, чтобы уберечь себя от сглаза, и, как я и говорил, он всегда заранее знает, если инспекторы Совета образования штата хотят нанести внезапный визит. Мы очищаем это место с фундамента до конька крыши. Бастард Баст уносит брезентовые пальто на чердак, Ящик заполняется сеном из амбара. И когда они приезжают, мы сидим в классе. На скольких уроках ты побывал после того, как оказался на этой индианской версии «Корабля любви», Джек?»

«Ни на одном».

«Ни на одном», – радостно согласился Ферд. И вновь засмеялся циничным, обиженным смехом. Этот смех говорил: Знаешь, что я выяснил, когда мне исполнилось восемь или около того? Я выяснил, что жизнь трахает меня во все дыры, и скорых изменений не предвидится. Может, никаких изменений не будет вообще. И хотя мне от этого тошно, есть один забавный момент. Ты знаешь, я про что, конь в пальто?

 

4.

 

Об этом думал Джек, когда чьи-то грубые пальцы внезапно ухватили его за шею, уткнувшись в болевые точки под ушами, и подняли со стула. Его развернули в облако вонючего дыхания и угостили – если это правильное слово – видом прыщавой физиономии Гека Баста.

– Мы с преподобным еще находились в Манси, когда твоего друга, этого пидора и смутьяна, привезли в больницу. – Его пальцы сжимались и разжимались. Сжимались и разжимались. Боль сводила с ума. Джек застонал, а Гек ухмыльнулся. От ухмылки вони в его дыхании даже прибавилось. – Преподобному известие об этом прислали на пейджер. Джэнклоу выглядел как пирожок, который продержали в микроволновке три четверти часа. Пройдет немало времени, прежде чем его подлатают.

Он говорит не мне, подумал Джек. Он говорит всей комнате. Мы должны принять к сведению, что Ферд до сих пор жив.

– Ты мерзкий лжец. Ферд…

Гек Баст ударил его. Джек распластался на полу. Мальчишки бросились от него врассыпную. Где-то пронзительно захохотал Донни Киган.

Послышался яростный рев. Джек посмотрел вверх, глаза застилал туман, и он тряхнул головой, чтобы разогнать его. Гек повернулся и увидел, что Волк стоит над Джеком, готовый его защитить. Верхняя губа Волка поднялась, круглые очки поблескивали оранжевым в свете потолочных ламп.

– Значит, тупой наконец-то решил потанцевать. – Ухмылка Гека стала шире. – Что ж, это правильно! Я обожаю танцы. Иди сюда, сучонок. Иди сюда, и давай потанцуем.

Все еще рыча, с заблестевшей на нижней губе слюной, Волк двинулся на него. И Гек шагнул вперед. По линолеуму заскрипели отодвигаемые стулья: подростки очищали место для поединка.

– Что тут происхо?..

Сонни Сингер. Заканчивать вопрос смысла не имело. Он видел, что здесь происходило. Улыбаясь, закрыл дверь, привалился к ней, скрестив руки на тощей груди. Узкое лицо осветилось предвкушением.

Джек вновь повернулся к Волку и Геку.

– Волк, будь осторожен! – крикнул он.

– Я буду осторожен, Джек. – Голос Волка больше походил на рычание. – Я…

– Давай потанцуем, говнюк, – буркнул Гек Баст и ударил со всего размаха. Угодил в правую скулу Волка, отбросил его на три или четыре шага. Донни Киган пронзительно засмеялся. Джек уже знал, что смех означает как веселье, так и страх.

Удар получился хороший, плотный. В другой ситуации поединок на этом бы и закончился. К огорчению Гека Баста, этот удар так и остался единственным, который ему удалось нанести.

Он уверенно двинулся на Волка, держа кулаки на уровне груди, его правая рука вновь пошла вперед. Да только рука Волка поднялась вверх, чтобы перехватить ее. И Волк поймал кулак Гека.

Да, размер кулаков Гека внушал уважение, но у Волка рука оказалась еще больше.

Ладонь и пальцы Волка охватили кулак Гека.

Крепко сжали.

Изнутри послышался такой звук, как будто сначала затрещали, а потом сломались сухие веточки.

Самодовольная улыбка Гека притухла, мгновением позже его лицо превратилось в застывшую маску, а потом он начал кричать.

– Не следовало тебе причинять вред стаду, ублюдок, – прошептал Волк. – Твоя Библия то, твоя Библия это… Волк!.. А что тебе надо знать, так это шесть стихов из «Книги доброго земледелия», чтобы никогда…

Хрум!

– …никогда…

Хрясть!

– …НИКОГДА не причинять вреда стаду.

Гек Баст упал на колени, воя и плача. Волк по-прежнему сжимал его кулак в своей лапище, и рука Гека согнулась. Он напоминал отдающего честь фашиста. Рука Волка была словно высечена из камня, такой жесткой она выглядела, но на его лице никаких усилий не отражалось. Если не считать сверкающих глаз, оно выглядело безмятежным.

Кровь начала капать из кулака Волка.

– Волк, остановись! Достаточно!

Джек огляделся и увидел, что Сонни нет, а дверь распахнута. Все мальчишки давно уже вскочили и теперь жались к стенам, чтобы держаться как можно дальше от Волка, на их лицах читались благоговение и страх. Но главное, конечно, происходило в центре комнаты: Гек Баст стоял на коленях, подняв и вытянув руки, его кулак был зажат в пальцах Волка, а с них на пол текла кровь.

В дверном проеме появились люди: Кейси, Уорвик, Сонни Сингер, еще трое крупных парней. И Лучезарный Гарденер с маленьким черным футляром в одной руке.

– Я сказал, достаточно! – Джек бросил взгляд на вновь прибывших и кинулся к Волку. – Прямо здесь и сейчас! Прямо здесь и сейчас!

– Хорошо, – спокойно ответил Волк. Отпустил руку Гека, и Джек увидел что-то ужасное, переломанную вертушку на палочке. Пальцы Гека торчали под разными углами. Он хныкал и прижимал искалеченную руку к груди.

– Хорошо, Джек.

Шестеро схватили Волка. Тот чуть повернулся, высвободил одну руку, толкнул, и внезапно Уорвик врезался спиной в стену. Кто-то закричал.

– Держите его! – взвизгнул Гарденер. – Держите его! Держите его, ради Иисуса! – Он уже открывал черный плоский футляр.

– Нет, Волк! – крикнул Джек. – Нет!

Еще секунду Волк продолжал бороться, потом прекратил, позволил оттащить себя к стене. Джеку мальчишки напоминали лилипутов, облепивших Гулливера. По лицу Сонни чувствовалось, что теперь он Волка боится.

– Держите его, – повторил Гарденер, доставая из футляра блестящий шприц. Губы его изогнулись в мягкой, едва ли не робкой улыбке. – Держите его, ради Иисуса!

– В этом нет нужды, – попытался остановить его Джек.

– Джек? – В голосе Волка вдруг послышался испуг. – Джек? Джек?

Гарденер на пути к Волку оттолкнул Джека.

Оттолкнул сильно. Джек отлетел, наткнулся на Мортона, который взвизгнул и отступил в сторону, словно боялся, что Джек чем-то его заразит. Волк начал вырываться, но их было шестеро, слишком много. Возможно, если бы началась трансформация, он бы с ними справился, но она не началась.

– Джек! – взвыл он. – Джек! Джек!

– Держите его, и восславим Господа! – прошептал Гарденер, злобно ощерился и вогнал иглу в руку Волка.

Волк замер, вскинул голову, завыл.

Убью тебя, ублюдок, бессвязно подумал Джек. Убью тебя, убью тебя, убью тебя.

Волк принялся вырываться. Гарденер хладнокровно отступил на шаг. Волк угодил коленом в толстый живот Кейси. Из того с шумом вышел воздух, его качнуло назад, потом он снова подступил к Волку. Через минуту-другую сопротивление Волка начало ослабевать, он обвис на державших его руках.

Джек поднялся, плача от ярости. Попытался рвануться к белым водолазкам, облепившим его друга. Он увидел, как Кейси ударил кулаком по лицу Волка, как из носа Волка потекла кровь.

Его удержали. Он вырывался, потом оглянулся, увидел испуганные лица подростков, с которыми собирал камни на Дальнем поле.

– В Ящик его, – распорядился Гарденер, глядя на бессильно обвисшего Волка. Потом медленно повернулся к Джеку. – Если только… может, вы захотите сказать, где мы с вами встречались, мистер Паркер? – Джек молча стоял, глядя себе под ноги. Глаза щипало, они горели жаркими слезами ненависти.

– Значит, в Ящик, – повторил Гарденер. – Возможно, вы передумаете, когда он подаст голос, мистер Паркер.

Преподобный вышел за дверь.

 

5.

 

Волк все еще кричал в Ящике, когда Джек и другие подростки спустились в часовню на утреннюю молитву. Ироничный взгляд Лучезарного Гарденера то и дело находил бледное, напряженное лицо Джека. Может, пора, мистер Паркер?

Волк, это моя мать, моя мать…

Волк все еще кричал, когда Джека и других подростков, направленных на работу в поле, разделили на две группы, и они зашагали к грузовикам. Когда проходили мимо Ящика, Джек с трудом подавил желание прижать руки к ушам. Эти завывания, эти всхлипывающие рыдания.

И тут же рядом с ним возник Сонни Сингер.

– Преподобный Гарденер сейчас в своем кабинете, сучонок, и ждет твоей исповеди. Просил передать тебе, что выпустит недоумка из Ящика, как только ты скажешь ему то, что он хочет знать. – Голос Сонни звучал ласково, но лицо оставалось злым.

Волк кричал и выл, умоляя, чтобы его выпустили. Яростно молотил по склепанным вручную железным стенам Ящика.

Ох, Волк, она моя МАТЬ…

– Я не могу сказать ему то, что он хочет знать. – Джек резко повернулся к Сонни. Сонни отступил на два огромных шага, на его лице отразился ужас. Он запутался в собственных ногах и наткнулся на один из грузовиков. Не будь грузовика, повалился бы на землю.

– Хорошо, – почти провыл он. – Хорошо, хорошо, забудь об этом. – Затем тощее лицо вновь стало наглым. – Преподобный Гарденер просил передать: если ты ответишь отказом, я должен сказать, что твой друг криком зовет тебя. Ты это понимаешь?

– Я знаю, кого он зовет.

– Быстро в кузов! – рявкнул Педерсен, проходя мимо и едва глянув на них. Миновав Сонни, он скорчил гримасу, словно унюхал что-то сгнившее.

Джек слышал крики Волка, когда они уезжали, хотя проржавевшие глушители грузовиков давно превратились в металлическое кружево, а двигатели гремели. И потом крики не утихали. С разумом Волка у Джека возникла прочная связь, и он слышал его крики, даже когда они прибыли на Дальнее поле. Он понимал, что крики эти звучат только у него в голове, но легче от этого не становилось.

Ближе к ленчу Волк замолчал, и Джек понял, внезапно и без тени сомнений, что Гарденер приказал выпустить его из Ящика, прежде чем вопли привлекут ненужное внимание. После случившегося с Фердом он не хотел, чтобы кто-нибудь начал приглядываться к «Лучезарному дому».

Когда рабочие команды вернулись с поля, Джек увидел, что дверь в Ящик открыта, а внутри пусто. Волк лежал на нижней койке в комнате наверху. Он чуть улыбнулся, когда Джек переступил порог.

– Как твоя голова, Джек? Синяк немного побледнел. Волк!

– Волк, как ты?

– Кричал, да? Ничего не мог с собой поделать.

– Волк, мне очень жаль, что так вышло.

Волк выглядел странным – побледневшим, ссохшимся.

Он умирает, подумал Джек. И тут же разум его поправил: нет, Волк умирал с того самого дня, как они прыгнули в этот мир, удирая от Моргана. Но теперь он умирал быстрее. Слишком бледный… ссохшийся… но…

Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Голые ноги и руки Волка уже не выглядели голыми: их покрывали волосы. Двумя днями раньше их точно не было – Джек мог в этом поклясться.

Его охватило желание подбежать к окну и посмотреть, как там луна, чтобы выяснить, не перенесся ли он на семнадцать дней вперед.

– Для Изменения время еще не подошло, Джек. – В осипшем голосе Волка слышались болезненные хрипы. – Но я начал меняться в том темном вонючем месте, куда они меня посадили. Волк! От бешенства и испуга. Потому что я выл и кричал. Вой и крики сами могут привести к Изменению, если Волк будет достаточно долго выть и кричать. – Волк погладил волосы на ногах. – Они уйдут.

– Гарденер установил цену за твое освобождение, – признался Джек, – но я не смог ее заплатить. Я хотел, но… Волк… моя мать…

Его голос дрожал, он едва не плакал.

– Ш-ш-ш, Джеки. Волк знает. Прямо здесь и сейчас. – Волк вновь улыбнулся этой ужасной блеклой улыбкой и взял Джека за руку.

Отправить