ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СТОЛКНОВЕНИЕ МИРОВ

ГЛАВА 20

В лапах закона

 

 

1.

 

К двум часам того же дня они находились на сотню миль западнее, и Джеку Сойеру казалось, словно он тоже бегал с луной, так все прошло легко. Несмотря на жуткий голод, Джек маленькими глотками пил воду из ржавой кружки и ждал пробуждения Волка. Наконец тот шевельнулся, сказал: «Теперь готов, Джек», – усадил подростка на спину и рысцой побежал к Дейлвиллу.

Пока Волк сидел на тротуаре и старался не привлекать к себе внимания, Джек вошел в дейлвиллский «Бургер-Кинг». Сначала направился в туалет и разделся по пояс. Даже в туалете от сводящего с ума запаха жареного мяса его рот наполнился слюной. Он вымыл руки, подмышки, грудь, лицо. Потом сунул голову под кран и вымыл волосы жидким мылом. Мятые бумажные полотенца одно за другим летели на пол.

Наконец он счел, что может идти к прилавку. Девушка в униформе смотрела на него с подозрением, пока он заказывал еду, – Джек подумал, что из-за мокрых волос. Ожидая приготовления заказа, девушка отступила от прилавка к окошку выдачи, без тени смущения продолжая разглядывать Джека.

В первый «Воппер» Джек вгрызся, едва повернувшись к стеклянным дверям. Сок побежал по подбородку. Он так проголодался, что глотал, практически не прожевывая. В три огромных укуса уговорил почти весь большой сандвич. И уже отправил в рот остаток, когда увидел сквозь дверь, что рядом с Волком собралась толпа малышни. Мясо застыло во рту, пищевод пережало.

Джек поспешил к выходу, пытаясь на ходу освободить рот, протолкнуть в желудок кашу из мяса, хлеба, соленых огурцов, листьев салата, помидоров и соуса. Дети с трех сторон окружили Волка, таращась на него так же открыто, как девушка за прилавком таращилась на Джека. Волк сидел на тротуаре на корточках, согнув спину колесом и втянув голову в плечи, как черепаха. Уши, казалось, прилипли к голове. Еда распирала горло Джека, как мяч для гольфа, а когда он судорожно сглотнул, продвинулась вниз на самую малость.

Краем глаза Волк заметил его и сразу расслабился. Высокий молодой мужчина в синих джинсах открыл дверцу потрепанного красного пикапа, который стоял у тротуара футах в пяти или шести от них, привалился к кабине и с улыбкой наблюдал за происходящим.

– Твой бургер, Волк. – Джек пытался говорить непринужденно. Протянул Волку коробочку, которую тот обнюхал. Потом Волк поднял голову и откусил огромный кусок коробки. Начал методично жевать. Дети, потрясенные и зачарованные, подступили ближе. Некоторые хихикали.

– Он кто? – спросила маленькая светловолосая девочка с двумя косичками, завязанными розовыми пушистыми ленточками. – Он монстр?

Коротко стриженный мальчишка лет семи или восьми встал перед девочкой.

– Он Халк, правда? Он действительно Халк. Эй? Эй? Правда?

Волку удалось извлечь остаток «Воппера» из картонного контейнера. Легким движением ладони он отправил сандвич в рот. Кусочки салатного листа упали между большими коленями, майонез и мясной сок потекли по подбородку, щеке. Все остальное превратилось в коричневатую массу, разминаемую огромными зубами Волка. Проглотив сандвич, он принялся вылизывать коробку изнутри.

Джек мягко забрал у него контейнер.

– Нет, он всего лишь мой кузен. Он не монстр, и он не Халк. Почему бы вам, детки, не заняться своими делами и не оставить нас в покое, а? Идите. Отстаньте от нас.

Они продолжали таращиться. Теперь Волк облизывал пальцы.

– Если вы и дальше будете таращиться на него, он разозлится. И я не знаю, что он может сделать со злости.

Мальчик с короткой стрижкой достаточно часто видел трансформацию Дэвида Баннера, чтобы знать, чем может обернуться злость этого чудовищного пожирателя контейнеров «Бургер-Кинга». Он отступил на шаг. Большинство детей последовало его примеру.

– Пожалуйста, уходите, – попросил Джек, но дети снова застыли.

Волк поднялся горой, сжал кулаки.

– БОГ ВАС ПОКОЛОТИТ, НЕ СМОТРИТЕ НА МЕНЯ! – проревел он. – НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО Я СМЕШОН! ВСЕ ЗАСТАВЛЯЮТ МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО Я СМЕШОН!

Дети бросились врассыпную. Тяжело дыша, с прилившей к лицу кровью, Волк стоял и смотрел, как они убегают по Главной улице Дейлвилла и скрываются за углом. Когда они исчезли, он обхватил грудь руками и нерешительно посмотрел на Джека. Очень смущенный.

– Не следовало Волку кричать. Они такие маленькие.

– Такой испуг только пойдет им на пользу, – услышал Джек незнакомый голос и понял, что молодой человек по-прежнему стоит, привалившись к кабине красного пикапа, и улыбается им. – Сам никогда такого не видел. Кузен, говоришь?

Джек настороженно кивнул.

– Эй, только не думайте, что я хочу вас задеть или что-то такое. – Он шагнул к ним, добродушный черноволосый молодой человек в жилетке и клетчатой рубашке. – И особенно не хочу, чтобы кто-то почувствовал себя смешным. – Он замолчал, поднял руки, ладонями к ним. – Я просто подумал, что вы, похоже, какое-то время в дороге.

Джек посмотрел на Волка. Тот от смущения все еще обхватывал себя руками, но сквозь круглые очки уже косился на этого странного типа.

– Я знаю, что такое дорога, – продолжил мужчина. – Будьте уверены. В год окончания старой доброй Дэ-эс-ша – Дейнвиллской средней школы, знаете ли, – я на попутках добрался до северной Калифорнии и обратно. Короче, если вам на запад, я могу вас подвезти.

– Не могу, Джек, – громовым театральным шепотом откликнулся Волк.

– Как далеко на запад? – спросил Джек. – Мы хотим добраться до Спрингфилда. У меня друг в Спрингфилде.

– Эй, нет проблем, сеньор. – Мужчина вновь вскинул руки. – Я еду в Кайюгу, это на границе с Иллинойсом. Позвольте мне купить бургер, и в путь. Дорога прямая. Через полтора часа, может, раньше, вы будете на полпути к Спрингфилду.

– Не могу, – вновь прохрипел Волк.

– Есть только одна сложность. У меня кое-что лежит на переднем сиденье. Одному из вас придется ехать в кузове. Там довольно ветрено.

– Вы просто не представляете, как это здорово. – И Джек говорил чистую правду. – Увидимся, когда вернетесь. – Волк начал возбужденно приплясывать. – Честно. Мы будем здесь, мистер. И спасибо вам.

Как только мужчина миновал стеклянную дверь, Джек повернулся к Волку и что-то зашептал.

 

Когда молодой человек – Билл Томпсон по прозвищу Бак – вернулся к пикапу, держа в руках еще два контейнера с «Вопперами», успокоившийся Волк стоял на коленях в открытом кузове и держался руками за борт. Рот Волка был приоткрыт, нос поднял. Джек сидел на пассажирском сиденье, окруженный большими полиэтиленовыми мешками, плотно запечатанными и, судя по запаху, обильно спрыснутыми освежителем воздуха. Сквозь прозрачные стенки виднелись зеленые черенки, покрытые почками.

– По мне, ты по-прежнему слегка голоден. – Молодой человек бросил Волку «Воппер». Садясь на водительское сиденье, посмотрел на Джека поверх пластиковых мешков. – Мне показалось, он поймает его зубами. Только не подумай, что я хочу обидеть твоего кузена. На, возьми. Он свой уже слупил.

И когда они вылезли из пикапа в сотне миль к западу, Волка переполняла радость от того, как ветер свистел в ушах. Его буквально загипнотизировали скорость и разнообразие запахов, которые улавливал нос в этом полете. Глаза сверкали, отмечая малейшее изменение ветра. Волк вертел головой из стороны в сторону, подставляя нос под набегающий поток воздуха.

Бак Томпсон назвался фермером. Говорил без перерыва все семьдесят пять минут, в течение которых вдавливал в пол педаль газа, и не задал Джеку ни единого вопроса. Когда высадил их на узкой проселочной дороге рядом с административной границей Кайюги, остановив пикап возле уходившего за горизонт кукурузного поля, сунул руку в нагрудный карман рубашки и достал самодельную папиросу из тончайшей белой бумаги.

– Я слышал о красноглазых. Но твой кузен – это нечто. – Он отдал папиросу Джеку. – Когда он возбудится, пусть сделает несколько затяжек. То, что доктор прописал.

Джек рассеянно сунул косяк в карман и вылез из кабины.

– Спасибо, Бак.

– А как он ест! Нечто. Каким образом тебе удается заставить его слушаться? Кричишь: «Вперед! Пошел!»?

Как только Волк понял, что поездка закончена, он спрыгнул на землю.

Красный пикап укатил, оставляя за собой длинный шлейф пыли.

– Давай сделаем это еще раз! – воскликнул Волк. – Джеки! Давай сделаем это еще раз!

– Я бы с удовольствием, – ответил Джек. – Пошли, для разнообразия пройдемся. Кто-нибудь да проедет мимо.

Он думал, что удача наконец-то повернулась к нему лицом и очень скоро они с Волком пересекут границу Иллинойса. Он не сомневался, что все переменится к лучшему, едва они доберутся до Спрингфилда, и школы Тэйера, и Ричарда. Но Джек отчасти еще жил в сарайном времени, где нереальное раздувало и искажало реальность, и когда на них вновь обрушились неприятности, произошло это так быстро, что он не мог ничего контролировать. Прошло много дней, прежде чем Джек увидел Иллинойс, и на все это время он вновь угодил в сарай.

 

2.

 

Невероятно быстрая череда событий, которая привела их в «Лучезарный дом», началась через десять минут после того, как Джек и Волк прошли мимо на удивление маленького щита-указателя, сообщившего им, что теперь они в городе Кайюга с населением 23 568 человек. Сам город не просматривался. Справа тянулось бескрайнее кукурузное поле, слева – ничем не засеянное, так что они видели, как дорога чуть поворачивает, а потом устремляется к пустынному горизонту. И после того как Джек осознал, что им, вероятно, придется дойти до города, прежде чем удастся поймать попутку, на дороге появился автомобиль, который быстро к ним приближался.

– Ехать в кузове? – закричал Волк, радостно вскинув руки над головой. – Волк едет в кузове! Прямо здесь и сейчас!

– Нам в другую сторону. Успокойся, и пусть проедет мимо. Опусти руки, а не то водитель подумает, что ты ему сигналишь.

С неохотой Волк опустил руки. Автомобиль уже достиг поворота.

– В кузове не поедем? – В голосе Волка слышалась детская обида.

Джек покачал головой. Он всматривался в овальный медальон на запыленной белой передней дверце автомобиля. Там, возможно, было написано «Окружная парковая комиссия» или «Управление охраны природы». Машина могла принадлежать Сельскохозяйственному агентству штата или Департаменту общественных работ Кайюги. Но когда она вошла в поворот, Джек увидел, что это патрульный автомобиль.

– Это коп, Волк. Полисмен. Так что расслабься и просто шагай. Нам не нужно, чтобы он останавливался.

– Кто такой копписмен? – Волк понизил голос. Он видел, что автомобиль уже мчится к ним. – Копписмен убивает Волков?

– Нет, – ответил Джек, – будь уверен, они никогда не убивают Волков. – Но эти слова не помогли. Волк схватил Джека за руку, и его пальцы дрожали.

– Пожалуйста, отпусти меня, – взмолился Джек. – Он подумает, что это странно.

Рука Волка упала.

Патрульный автомобиль мчался к ним. Джек глянул на водителя, потом развернулся и отошел на несколько шагов, чтобы наблюдать за Волком. Увиденное его не порадовало. За рулем сидел полисмен с широким властным лицом. Скулы заплыли жиром. А у Волка на лице читался ужас. Глаза сверкали, ноздри раздувались, он скалил зубы.

– Тебе действительно понравилась поездка в кузове того пикапа, да? – спросил его Джек.

Страх слегка поутих, Волку даже удалось улыбнуться. Патрульный автомобиль проскочил мимо. Джек обратил внимание, что водитель повернул голову в их сторону.

– Все хорошо. – В голосе Джека слышалось облегчение. – Он едет дальше. Нам не о чем беспокоиться, Волк.

Но тут он услышал, что шум двигателя снова нарастает.

– Копписмен возвращается!

– Наверное, ему снова надо в Кайюгу. Иди вперед и делай как я. Не смотри на него.

Волк и Джек продолжили путь, делая вид, что не замечают патрульного автомобиля, который неспешно катил за ними. С губ Волка сорвался полустон-полувой.

Патрульный вновь выехал на проезжую часть, обогнал их, сверкнули тормозные огни, и автомобиль, под углом съехав на обочину, перегородил им дорогу. Полицейский открыл дверцу, поставил ноги на землю, потом поднялся с сиденья. Он был ростом с Джека, а весь его вес сосредоточился в лице и животе: ноги-соломинки, руки и плечи – нормального, пропорционально сложенного мужчины. Живот, упрятанный в коричневую форму – пятнадцатифунтовая индейка, – выпирал по обе стороны широкого коричневого ремня.

– Мне не терпится это услышать. – Коп облокотился на открытую дверцу. – Так что у вас за история? Выкладывайте.

Волк отступил за Джека, ссутулился, глубоко засунул руки в карманы комбинезона.

– Мы идем в Спрингфилд, патрульный, – ответил Джек. – Добирались на попутках… Полагаю, нам не стоило этого делать.

– Ты полагаешь, что не стоило. Срань господня. А этот парень, который пытается спрятаться за тебя, он кто, вуки?

– Он мой кузен. – Джек лихорадочно подстраивал Историю под Волка. – Мне надо отвезти его домой. Он живет в Спрингфилде со своей тетей Элен, я хочу сказать, с моей тетей Элен. Она учительница. В Спрингфилде.

– И что он сделал, откуда-то удрал?

– Нет-нет, ничего подобного. Просто…

Коп бесстрастно смотрел на Джека, его лицо не выражало эмоций.

– Имя, фамилия.

Перед мальчиком возникла дилемма: Волк наверняка назовет его Джеком, какое бы имя он ни назвал копу.

– Я Джек Паркер, а он…

– Помолчи. Я хочу, чтобы этот слабоумный сам мне ответил. Давай. Ты помнишь свое имя, кретин?

Волк сжался за спиной Джека, вдавил подбородок в нагрудник комбинезона. Что-то пробормотал.

– Не слышу тебя, сынок.

– Волк, – прошептал Волк.

– Волк. Наверное, мне следовало догадаться. А как твое имя, или тебе просто дали номер?

Волк закрыл глаза, сжал ноги.

– Говори, Фил, – поспешил ему на помощь Джек, в надежде, что это простое имя Волк сможет запомнить.

Но едва он закрыл рот, как Волк вскинул голову, распрямил спину и заорал:

– ДЖЕК! ДЖЕК! ДЖЕК ВОЛК!

– Мы часто зовем его Джек, – вмешался мальчик, зная, что уже поздно. – Потому что он очень любит меня, и иногда только я могу с ним справиться. Я, наверное, останусь в Спрингфилде на несколько дней, чтобы убедиться, что он освоился.

– Меня тошнит от твоего голоса, Джек. Почему бы тебе и старому доброму Филу-Джеку не сесть на заднее сиденье? Мы поедем в город и во всем разберемся. – Когда Джек не шевельнулся, коп положил руку на рукоятку огромного пистолета, который висел на перетягивавшем живот ремне. – В машину. Он первый. Я хочу выяснить, почему вы оказались в сотне миль от дома в учебный день. В машину. Быстро.

– Патрульный… – начал Джек, а за его спиной Волк прохрипел:

– Нет. Не могу.

– У моего кузена проблема, – пояснил Джек. – Клаустрофобия. Замкнутые пространства, особенно кабины автомобилей, сводят его с ума. Он может ездить только на пикапах, в кузове, под открытым небом.

– В машину, – рявкнул полисмен, открывая заднюю дверцу.

– НЕ МОГУ! – взвыл Волк. – ВОЛК НЕ МОЖЕТ! Воняет, Джек, там воняет! – Его нос и губы дергались.

– Заставь его сесть в машину, или это сделаю я, – предупредил Джека коп.

– Волк, это быстро. – Джек потянулся к руке Волка. Тот с неохотой позволил взять себя за руку. Джек потянул его к заднему сиденью патрульного автомобиля. Волк буквально волочил ноги по асфальту.

Какое-то время казалось, что все получится. Волк уже находился на расстоянии вытянутой руки от распахнутой дверцы. Потом он содрогнулся всем телом. Уперся обеими руками в дверную раму. Это выглядело так, словно он собирается оторвать половину крыши, совсем как цирковой силач разрывает толстый телефонный справочник надвое.

– Пожалуйста, – ровным голосом обратился к нему Джек. – Мы должны.

Но Волк был в ужасе, его переполняло отвращение к тому, что он унюхал в кабине. Он яростно замотал головой. Слюни текли изо рта и капали на крышу патрульного автомобиля.

Полисмен обошел Джека и снял что-то с ремня. Джек успел только понять, что это не пистолет, прежде чем коп профессионально ударил Волка дубинкой по основанию черепа. Верхняя часть тела Волка упала на крышу, а потом Волк медленно сполз на пыльную дорогу.

– Зайди с другой стороны, – приказал коп, цепляя дубинку к ремню. – Нам надо затащить этот большой кусок говна в машину.

Через две или три минуты, дважды уронив тяжелое тело Волка на дорогу, они ехали в Кайюгу.

– Я уже знаю, что ждет тебя и твоего слабоумного кузена, если он твой кузен, в чем я очень сомневаюсь. – Коп смотрел на Джека в зеркало заднего вида, и его глаза напоминали изюминки, которые только что окунули в свежий деготь.

Вся кровь в теле Джека отлила вниз, к ногам, а сердце гулко забилось. Он вспомнил про самодельную сигарету в кармане рубашки. Дотронулся до нее рукой, убрал руку, прежде чем коп успел сказать хоть слово.

– Мне надо надеть ему туфли. Они соскочили.

– Забудь об этом, – ответил коп, но не стал возражать, когда Джек нагнулся. Невидимый в зеркало, он сначала натянул один мокасин с лопнувшим швом на голую пятку Волка, потом быстро достал косяк из кармана и сунул в рот. Раскусил папиросную бумагу, и частички со странным травяным вкусом высыпались на язык. Джек принялся лихорадочно их пережевывать. Что-то царапнуло ему горло, он дернулся, приложил руку ко рту, попытался прокашляться с сомкнутыми губами. Когда горло очистилось, торопливо проглотил влажную, вязкую марихуану. Пробежался языком по зубам, собирая остатки.

– Вас ждет несколько сюрпризов, – предупредил коп. – Ваши души озарит солнечный свет.

– Солнечный свет озарит мою душу? – спросил Джек, думая, что коп все-таки увидел, как он засовывает косяк в рот.

– А на руках появятся мозоли, – добавил коп и радостно улыбнулся виноватой физиономии Джека в зеркале заднего вида.

 

Муниципалитет Кайюги являл собой лабиринт темных коридоров и узких лестниц, которые неожиданно приводили в такие же узкие комнаты. Вода журчала и булькала в трубах.

– Позвольте мне вам кое-что объяснить. – Полисмен вел их к последней лестнице по правую руку. – Вы не арестованы. Ясно? Вас задержали для допроса. Я не хочу слышать этой мути насчет одного телефонного звонка. Вы в подвешенном состоянии, пока не скажете нам, кто вы такие и куда направляетесь, – продолжил коп. – Слышите меня? В подвешенном состоянии. Нигде. Сейчас мы пойдем к судье Фэрчайлду, он мировой судья, и если вы не скажете нам правду, в том, что за этим последует, винить будете только себя. Наверх. Шевелитесь!

Когда они поднялись по лестнице, полисмен открыл дверь. Женщина средних лет в очках в тонкой металлической оправе и черном платье оторвалась от пишущей машинки, которая стояла у дальней стены.

– Еще двое бродяг, – объяснил полисмен. – Скажи ему, что мы здесь.

Она кивнула, сняла трубку с телефонного аппарата, произнесла несколько слов.

– Можете войти, – сказала секретарь, и ее взгляд вновь прошелся по Волку и Джеку.

Коп повел их через приемную и открыл дверь в большую комнату. Вдоль одной длинной стены стояли стеллажи с книгами, вторую украшали фотографии в рамках, дипломы и сертификаты. Окна напротив двери были закрыты жалюзи. Высокий худощавый мужчина в темном костюме, белой мятой рубашке и узком галстуке с невнятным рисунком поднялся из-за поцарапанного шестифутового стола. Лицо судьи покрывали морщины, и он красил волосы. В воздухе висел застарелый запах табачного дыма.

– Так кто к нам сегодня пожаловал, Фрэнки? – Голос у мужчины оказался на удивление глубоким, прямо-таки театральным.

– Подростки, которых я подобрал на Френч-Лик-роуд, неподалеку от дома Томпсона.

Морщины судьи Фэрчайлда сложились в улыбку. Он посмотрел на Джека.

– У тебя есть какие-нибудь документы, удостоверяющие личность, сынок?

– Нет, сэр, – ответил Джек.

– Ты сказал патрульному Уильямсу всю правду? Он так не думает, иначе вы бы здесь не оказались.

– Да, сэр, – ответил Джек.

– Тогда расскажи мне свою историю. – Судья обошел стол, потревожив плоские слои дыма, висевшие над головой, и полуприсел-полуприслонился к ближайшему от Джека углу стола. Прищурившись, закурил. Сквозь сигаретный дым Джек видел бледные оценивающие глаза судьи и знал, что милосердия в них нет.

Еще один «ловчий кувшин».

Он глубоко вдохнул.

– Меня зовут Джек Паркер. Это мой кузен, и его называют Джек. Джек Волк. Но его настоящее имя Филип. Он оставался с нами в Дейлвилле, потому что его отец умер, а мать заболела. Я просто отвожу его в Спрингфилд.

– Слабоумный, да?

– Соображает медленно. – Джек глянул на Волка. Его друг еще не пришел в себя после удара дубинкой.

– Как зовут твою мать? – спросил судья Волка. Волк не отреагировал. Он стоял с закрытыми глазами, засунув руки в карманы.

– Ее зовут Элен, – ответил Джек. – Элен Воэн.

Судья соскользнул со стола и медленно подошел к Джеку.

– Ты не пил, сынок? Что-то тебя покачивает.

– Нет.

Остановившись в футе от мальчика, судья наклонился к нему.

– Дыхни.

Джек открыл рот и выдохнул.

– Нет. Спиртным не пахнет. – Фэрчайлд выпрямился. – Но это единственный раз, когда ты сказал правду, верно? Ты пытаешься обвести меня вокруг пальца, сынок?

– Я виноват в том, что мы ехали на попутках, – ответил Джек, осознавая, что говорить нужно крайне осмотрительно. И не только потому, что от его слов зависела их с Волком свобода. У него возникли проблемы с произношением – все вдруг необычайно замедлилось. Как и в сарае, секунды сползали с метронома. – На самом деле мы даже и не ехали на попутках, потому что Волк… Джек, то есть… не может сидеть в кабине. Больше мы этого делать не будем. Мы не сделали ничего плохого, сэр, и это чистая правда.

– Ты не понимаешь, сынок. – Задумчивые глаза судьи вновь блеснули. Да он от этого тащится, сообразил Джек. Судья медленно двинулся обратно. – Дело не в попутках. Вы двое мальчишек, на дороге сами по себе, идете неизвестно откуда, неизвестно куда… можно сказать, напрашиваетесь на неприятности. – Его голос напоминал темный мед. – В нашем округе есть, как нам представляется, самое необычное заведение – одобренное правительством штата и субсидируемое штатом, между прочим, – созданное, чтобы помочь таким мальчишкам, как вы. Оно называется «Библейский дом Лучезарного Гарденера для сбившихся с пути мальчиков». То, что делает мистер Гарденер для мальчишек, попавших в беду, сравнимо с чудом. Мы отправляли туда тех, кого, казалось бы, невозможно исправить, но очень скоро его стараниями эти мальчишки на коленях молили Иисуса о прощении. И разве это не чудо?

Джек сглотнул слюну. Во рту у него пересохло даже сильнее, чем когда он сидел в сарае.

– Видите ли, сэр, нам надо побыстрее добраться до Спрингфилда. Все будут волноваться…

– Я в этом очень сомневаюсь. – Судья улыбнулся всеми морщинами. – Но вот что я тебе скажу. Как только вы оба отправитесь в «Лучезарный дом», я позвоню в Спрингфилд и постараюсь найти номер этой Элен… Волк, так? Или Элен Воэн?

– Воэн, – ответил Джек, и его лицо залила краска, как при высокой температуре.

– Да, – кивнул судья.

Волк покачал головой, моргнул. Потом положил руку на плечо Джека.

– Приходишь в себя, сынок? – спросил судья. – Сможешь сказать, сколько тебе лет?

Волк вновь моргнул и посмотрел на Джека.

– Шестнадцать, – ответил Джек.

– А тебе?

– Двенадцать.

– Ох. Я думал, ты на пару лет старше. Еще одна причина для того, чтобы тебе оказали помощь, прежде чем ты попадешь в серьезную беду, правда, Фрэнки?

– Аминь, – ответил полисмен.

– Вы, мальчики, вернетесь сюда через месяц, – огласил свое решение судья. – Тогда и посмотрим, не улучшилась ли у вас память. Почему у тебя такие красные глаза?

– Они не в своей тарелке, – ответил Джек, и полисмен залаял. Лишь секундой позже Джек понял, что это смех.

– Уведи их отсюда, Фрэнки. – Судья уже тянулся к телефонному аппарату. – Через тридцать дней вы вернетесь совсем другими. Можете не сомневаться.

Когда они спускались по ступеням красного здания муниципалитета, Джек спросил Фрэнки Уильямса, зачем судье потребовался их возраст. Коп остановился на нижней ступеньке, повернулся, чтобы пронзить Джека яростным взглядом.

– Гарденер принимает мальчишек с двенадцати лет и отпускает их в девятнадцать. – Он ухмыльнулся. – Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о нем по радио? Он едва ли не единственная наша знаменитость. Я уверен, что о старине Лучезарном Гарденере знают даже в Дейлвилле.

Зубы у полицейского были маленькие, бесцветные и неровные.

 

3.

 

Двадцать минут спустя они вновь ехали по сельской местности.

Волк залез на заднее сиденье патрульного автомобиля практически без возражений. Фрэнки Уильямс отцепил дубинку и спросил: «Хочешь еще, гребаный урод? Как знать, может, у тебя ума прибавится». Волк задрожал, сморщился, но последовал за Джеком в кабину. Тут же зажал рукой нос и принялся дышать ртом.

– Мы оттуда удерем, Волк, – прошептал Джек ему на ухо. – Пару дней, не больше, и мы поймем, как это сделать.

– Не болтать, – донеслось с переднего сиденья.

Джек ощущал непонятную расслабленность. Он точно знал, что они найдут способ удрать. Держа Волка за руку, он откинулся на спинку заднего сиденья и наблюдал, как мимо проплывают поля.

– Вот он, – подал голос Фрэнки Уильямс. – Ваш будущий дом.

Джек увидел две сходящиеся кирпичные стены, сюрреалистично выросшие среди полей. Высокие, полностью скрывающие все, что за ними находится. Более того, по стенам вокруг «Лучезарного дома» тянулись три ряда колючей проволоки, а цемент поверху был утыкан битым стеклом. Теперь автомобиль ехал среди убранных полей с изгородями из чередующихся нитей колючей и обычной проволоки.

– У них тут шестьдесят акров, – пояснил Уильямс. – И везде или стены, или изгороди… можете мне поверить. Мальчишки сделали это сами.

Широкие железные ворота вели на территорию «Дома». Едва патрульный автомобиль свернул на подъездную дорожку, они распахнулись, подчиняясь какому-то электронному сигналу.

– Телевизионная камера, – продолжил объяснять коп. – Они ждут двух свежих рыбок.

Джек наклонился вперед, прижался лицом к окну. Мальчишки в джинсовых куртках работали на полях с обеих сторон, что-то рыли, вскапывали, катили тачки.

– Вы, двое засранцев, только что заработали мне двадцать баксов, – добавил Уильямс. – Плюс еще двадцать судье Фэрчайлду. Разве не здорово?

Отправить