Незадолго до полуночи

 

Пирло спешит по Берлину. Ругается и не строит иллюзий: для него остальные ночные гуляки, может, и безобидны. Для них он — жалкое зрелище на двух ногах. Он знает, что выглядит как типичная берлинская жертва из провинции. Тип в костюме, прилетевший на денёк, переборщивший неизвестно с чем и неизвестно у кого, а теперь растерянно мечущийся по городу. Стыдоба. Не тянешь столицу — лучше не соваться.

Но на этот раз Пирло безразличны не только обстоятельства, но и то, какое впечатление он производит. Его занимает лишь серый телефон, который он нервными пальцами выуживает из внутреннего кармана пиджака. Он прекрасно понимает, что уйти только что, не сказав ни слова, — точнее, просто убежать — было невежливо. Ситуация с Софи тоже ничего не облегчает.

Они так и не обсудили ни то, что, собственно, случилось, ни то, что будет дальше, — вопрос, между прочим, тоже небезынтересный. И всё же уйти было необходимо. Просто необходимо. Потому что некоторые вещи такие, какие есть. И, похоже, такими и останутся навсегда.

Три гудка тянутся мучительно долго. Потом устанавливается соединение.

— Да?

— Валлах! — орёт Пирло в телефон. — Ты помнишь мой вопрос несколько дней назад! И не вздумай меня дурить. Ты прекрасно знаешь какой.

— Слушай, тебе чего вообще надо? — доносится в ответ. Хотя голос звучит далеко не уверенно.

— Ответь мне! — орёт Пирло. — И на этот раз ответь правильно.

— Хрен тебе, — доносится в ответ пока лишь недовольное ворчание.

Но Пирло знает: это всего лишь первая реакция.

Ответ сейчас последует. И на этот раз будет правильным. Иначе уже нельзя.

Потому что всё это больше не шутки.

И потому что Ахмид теперь тоже это понял.

Отправить