Снова на веранде

 

Когда Софи возвращается на веранду, по Пирло никак не скажешь, заметил ли он её разговор у стойки. Он криво улыбается и подмигивает. Это может означать всё что угодно. Или вообще ничего. Разбираться пока некогда. Сейчас есть дела поважнее.

Софи и Пирло снова обращаются к Тиде. Пауза не пошла ему на пользу. Свежему пиву он рад, но рука, принимающая бокал, дрожит. Пепельница тем временем успела заметно наполниться. Софи его понимает. Перед Тиде — адвокаты, которые меньше недели назад как следует прошлись по прокуратуре в СМИ. Дело, в котором они выступают защитниками, далеко не закончено. Возможно, именно сейчас у Тиде единственный шанс не дать решению о финансировании Freebree стать очередной жертвой этой истории. Лучше ему этим шансом воспользоваться. И он прекрасно это знает.

— Итак, — продолжает Пирло, — никакой коррупции не было.

Тиде кивает. Потом качает головой. На мгновение будто сам не знает, какое движение правильное. С отрицаниями и правда всё непросто.

— Нет. Ничего. Никто ничего не найдёт. И не сможет найти. Просто потому, что искать нечего.

— Тогда как компания вроде Freebree, построенная на песке, смогла за такое короткое время получить столько денег?

Тиде проводит рукой по тому, что благодаря огромному количеству геля ещё с натяжкой можно назвать причёской.

— Вспомните самый безумный этап пандемии. Всё шло кувырком. Никто больше не хотел слышать ни о каких правилах. Даже в учреждениях люди надевали маски, только когда по коридору проходил кто-то другой в маске, а добравшись до кофейной кухни, сами тут же переставали о них вспоминать. Никому, буквально никому, больше не хотелось иметь со всей этой катастрофой ничего общего.

— И? — спрашивает Пирло.

— Как это — и? — ошеломлённо переспрашивает Тиде. — Вы не понимаете, что это значит? Что эта катастрофа касается всех нас? Знаете поговорку: представьте, началась война, а никто не пришёл.

— Ближе к делу.

Руки Тиде взлетают.

— На стене дома такое граффити, может, и смотрится красиво. Но жизнь так не работает. Если пандемией никто не занимается, ей всё равно. Она всё равно придёт к нам.

— Вы здесь не для больших речей, Тиде. Расскажите, что мы хотим знать, и закончим. Как получилось, что решение о поддержке приняли, хотя стоило чуть внимательнее присмотреться к Freebree — и быстро выяснилось бы, во-первых, что сульфид серебра едва ли окажется чудо-средством, а во-вторых, что никакого якобы устойчивого производства вообще не существовало?

Тиде вздыхает.

— Мы не Китай. Там месяцами запирали всех подряд. И всё равно пандемия снова и снова вспыхивала. Вспомните прошлую зиму. Сразу после отмены жёстких ковидных ограничений там появилась новая разновидность «Омикрона» — XBB.1.5, «кошмарный вариант», «Кракен», который на этот раз уж точно уничтожит половину человечества.

Бокалы снова пусты. Но Тиде уже и без того разошёлся.

— Нам нужен был новый импульс. — Он неловко жестикулирует. — Понимаете, мы новое правительство. Прежнее всё провалило, а мы сделаем лучше. А значит, надо было поддерживать то, что следовало поддержать.

— Например, Cool Corona, — сухо замечает Софи.

Тиде кивает.

— Именно. Cool Corona.

— Потому что хорошо звучало.

На мгновение Тиде ещё упрямится.

— Потому что это могло сработать. — Потом всё-таки немного уступает. — Но да, имиджу название, конечно, тоже не повредило.

Пирло проводит рукой по бороде.

— Кто-нибудь действительно считал, что история с Breasy станет следующим большим хитом?

Тиде ёрзает. Потом всё-таки заставляет себя ответить.

— Никто не допускал, что этот проект способен причинить хоть какой-то вред. Никто. Абсолютно. За это я ручаюсь.

Дальше всё происходит быстро. Едва появляется порошок, как уже исчезает. То, что секунду назад лежало на тыльной стороне ладони Тиде, теперь у него в носу. Софи молча отмечает и это, и то, что он даже не предложил им поделиться. А потом всё ускоряется. По-настоящему.

Молодая надежда большого мира решений распахивает глаза.

— Вы должны понимать, что здесь творится. Давление. Ожидания. Все требуют решений, но никто больше не осмеливается задавать вопросы. Экономика летит под откос, война на востоке пожирает ресурсы, изменение климата заставляет одних приклеиваться к асфальту, а других уходить во внутреннюю эмиграцию, в Лютцерате бушует внутрипартийная гражданская война, наша система образования — дурная шутка, с дорогами и железными дорогами всё ещё хуже, почти каждый политик спотыкается о какой-нибудь скандал, инфляция загоняет людей в нищету, а с преступностью мы не можем справиться. Единственные, кого хотя бы это может радовать, — такие люди, как вы.

По мнению Софи, он даже не пытается их упрекнуть. Просто констатирует факт: всё так, как есть. И следующее — точно так же.

— А если после всего этого ещё и приходить к людям с новыми плохими новостями — коронавирусом и прочим, — избиратель от вас отвернётся, понимаете? Я серьёзно.

Он делает шаг к Софи. Выглядит зловеще. Хотя бы потому, что это и в самом деле зловеще.

— Понимаете?

Софи кивает. Она понимает. И именно поэтому с неё хватит. Главное действительно выяснено. Freebree получила деньги, потому что должна была их получить. Ради заголовков. Ради Майхоффа. Ради импульса. И потому, что считалось: вреда от этого точно не будет. Всё было так просто. И действительно оказалось так просто.

Пирло тоже, похоже, понял всё, что здесь вообще можно понять.

— Документы Freebree у вас есть, верно? — спрашивает он неожиданно тихо.

— Да, — отвечает Тиде. — И?

— Мы хотим их получить.

Тиде фыркает.

— Сразу скажу: там почти ничего нет.

— Тогда хотим это немногое.

— Не понимаю зачем. Несколько заявок, одно-два электронных письма. Количество сульфида серебра, указанное для переработки, совпадает с количеством в заказе на производство. Никакого повышенного значения вроде того, что обнаружили сейчас, нигде нет. — Тиде чешет нос. — Бангладеш, кстати, тоже нигде не упоминается. Я, конечно, ещё раз всё просмотрел, когда увидел, какой спектакль вы устроили в прессе после пожара. Но что тут скажешь? У нас чисто. Прямо написано: производство за пределами Германии, но в Европе. И всё. Заявка. Одобрение. Выплата. Вот так иногда работает нормальная демократическая бюрократия.

Тиде громко смеётся. Но смех звучит горько. Даже по его меркам.

Пирло проводит рукой по бороде.

— Мы всё равно хотим эти документы.

— Зачем?

— Отдадим всю эту дрянь прокуратуре, а она за это оставит нашего подзащитного в покое.

Тиде кривит рот.

— Не рассказывайте мне сказок, Пирло.

Пирло кивает.

— Хорошо. Тогда и вопросов не задавайте. — Он коротко переводит дух. Софи видит: он раздражён. Разочарован. Устал. — Ну так что?

Тиде ещё немного медлит.

— Вы понимаете, что из-за этого мы все можем серьёзно влипнуть?

— Да. И мне это так же безразлично, как вам. Подозреваю, если вы передадите нам эти бумаги, ничего не изменится. Даже СМИ, скорее всего, не заинтересуются.

— Похоже, сейчас будет «но».

Пирло тонко улыбается.

— Но, думаю, всё изменится, если вы нам их не дадите.

Тиде вскидывается со смехом.

— Вы правда думаете, кого-то ещё заинтересует новость о впустую потраченных субсидиях?

— Понятия не имею, — отвечает Пирло. — Можно и проверить.

Тиде долго смотрит на Пирло. Потом переводит взгляд на Софи. В глазах мелькает беспокойство.

— Я уже сказал: с этими заявочными документами вы ничего не сможете сделать. Но ладно. Да. Я вам их пришлю.

— Хорошо, — говорит Пирло. — Сейчас.

Дальше всё происходит быстро. Сначала Тиде выуживает из кармана куртки очередную порцию своего «счастья», потом смартфон. Софи изумлённо наблюдает, как быстро его пальцы бегают по интерфейсу Outlook. Пирло называет адрес электронной почты конторы. Тиде нажимает здесь, потом там. Не проходит и минуты — всё готово.

— Но получили вы это не от меня, — шипит Тиде.

— О чём вы? — спрашивает Пирло.

— Вот и хорошо, — предостерегает Тиде. — Сохраняйте этот настрой.

— А вы не теряйте форму. — Пирло поворачивается к Софи. — Думаю, нам пора обратно внутрь.

Софи кивает. Она рада, что всё закончилось.

— Идите, — бормочет Тиде. — Я ещё побуду здесь.

— Не простудитесь. В Берлине ведь и в марте бывает снег.

— Да ладно. — Тиде ухмыляется. — С таким давлением надо же как-то справляться.

— Конечно, — отвечает Пирло. — Иначе откуда взять душевный покой для всех этих блестящих решений?

И тут Тиде всё-таки взрывается. Настолько внезапно, что Софи совершенно не готова. В одно мгновение под редкими волосами словно что-то детонирует. Тиде распахивает глаза и повышает голос.

— Вы понятия не имеете, что говорите! Абсолютно! Никакого! Понятия!

Он делает шаг к Пирло.

— А вы имеете?

Тиде фыркает.

— Что вы вообще знаете о том, сколько всего мы не пропустили? Как тщательно отсеивали, проверяли, перепроверяли? Вы хоть представляете, какой бред мне приходилось выслушивать от всяких чокнутых стартаперов, мошенников, безумцев и заблудших идеалистов?

— Для такой личности премиум-класса, как вы, это наверняка тяжёлое испытание, — замечает Софи.

Тиде её игнорирует. Его уже не остановить.

— Поверьте, те, кто в итоге проходит отбор, ничуть не лучше. Наоборот: стоит деньгам потечь — и все настоящие проблемы только начинаются. Это надо ещё согласовать, то — разрешить. Рекламные кампании через федеральный центр? Без проблем. Масштабный маркетинг с инфлюенсерами? С удовольствием. Реклама в журналах и всё прочее? Конечно, почему нет? И это ещё не всё. Деньги от других правительств и для них же. Показушный BMW для фирмы. ИТ-инфраструктура сразу для нескольких земель. Teams для всех. Потом всё-таки лучше Skype. Потом Webex. Потом снова Teams. Может, ещё разрешения на работу для целой орды индонезийцев. Антикризисная помощь, которую нельзя так называть. Банкротство, которое никакое не банкротство: денег уже нет, но внешне никто ведь не обязан выглядеть разорившимся — можно же придумать невероятно гениальный выход и просто перестать что-либо производить. Всё не проблема. Конечно. Всегда пожалуйста.

Софи замечает, как Тиде ищет её взгляд. Ему нужно подтверждение. Признание. Может, он просто не хочет чувствовать себя таким ужасно одиноким. Что бы там ни было, от неё он этого больше не получит. Софи хватит. Она уходит — с Пирло или без него, с поцелуем или без. Пирло она скажет об этом предельно ясно.

Софи поворачивается к нему. И замирает.

Пирло исчез. Просто так. Снова.

Чёрт побери.

Отправить