Ещё бледнее. Два дня спустя

 

В итоге попасть на берлинское мероприятие оказывается гораздо проще, чем ожидала Софи. Правда, звонки организаторам ни к чему не привели. Поэтому на какое-то время она даже задумалась, не попробовать ли ещё раз через отца. Но уже разговора на Кё хватило, чтобы отбить охоту. А тот, что состоялся у неё дома, и вовсе можно было записать в катастрофы. Так что дальше можно было и не пытаться. Софи подумывала позвонить и Фальку, организатору вечеринок: похоже, он из тех людей, которые знают всех на свете. Но в конце концов отказалась и от этой идеи и просто улетела в столицу. Как-нибудь да попадёт на мероприятие. Теперь уверенности в себе ей хватает. К тому же годилось всё, что отвлекало от необходимости всерьёз задумываться. Например, над тем, чем же всё-таки было то, что произошло между ней и Пирло у него в квартире.

Даже сейчас, два дня спустя, всё это по-прежнему кажется ей совершенно сюрреалистичным — настолько, что порой она всерьёз сомневается, действительно ли всё произошло и, если да, всё ли она успела осознать. Слишком уж всего было много. И слишком уж всё было странно. Сначала — ужасное состояние Пирло. Потом — понимание, что к нему причастна эта Клео и что она, по всей видимости, сумела получить доступ не только в квартиру Пирло, но и к его компьютеру. И это плохо. Всё это. Тем более что тут же возникают вопросы.

На один из них — зачем помощнице Майхоффа понадобились результаты работы Пирло — ответить ещё сравнительно легко. За последние дни контора всерьёз ударила по бренду Майхоффа. Правда, ни Пирло, ни Софи не отдавали телеведущего на растерзание СМИ напрямую. Но катастрофу Freebree они, конечно, раздули до большой медийной темы — настолько, что хотя бы в этом отношении Гробулла наверняка остался доволен. А рассказать эту историю без Майхоффа просто невозможно.

Пузырь вокруг компании лопнул, её главный закулисный герой Моргенштерн, скорее всего, в бегах. В итоге получается почти по Горбачёву: жизнь наказывает не только опоздавших, но и оставшихся. А если что, «Право.Дело» охотно подкинет дров в огонь.

Поэтому Софи понимает и позицию Майхоффа, и позицию его помощницы. Уголовное дело о поджоге ещё далеко не закончено. Многое говорит за то, что процесс скоро начнётся. В окружении Майхоффа, скорее всего, не знают, что прокуратура уже работает над обвинительным заключением. Но общественное давление и без того велико. И без особой проницательности понятно: государство хочет поскорее довести дело до результата. Тем важнее лагерю Майхоффа выяснить, что ещё грозит Майхоффу со стороны защиты. Софи не строит иллюзий: сам Майхофф в разговоре с ней тоже пытался собирать сведения — ровно так же, как Клео, вероятно, делала это у Пирло. В сущности, всё это было вполне разумно. Более того: Софи поступила бы точно так же. Она вполне способна признать это — особенно перед самой собой.

Остаётся ещё история с компьютером Пирло. Получить к нему доступ — конечно, тоже преступление, как и, по всей видимости, одурманить Пирло наркотиком. Но это ещё и показывает, на какие крайние шаги готова пойти по крайней мере Клео. И насколько высоки ставки.

В защиту помощницы Майхоффа можно предположить, что изначально она, возможно, вовсе не собиралась рыться в компьютере Пирло. Вероятно, до этого дошло лишь потому, что иначе она ничего не добилась бы. Софи замечает, как отодвигает от себя вопрос, хорошо это или плохо. И ещё один: что бы произошло, если бы брюнетке не пришлось выводить Пирло из строя и у неё осталось время на кое-что другое. Но одно бросается Софи в глаза настолько, что проигнорировать это невозможно: Пирло, похоже, просто идеальная мишень для таких приёмов. На Софи Майхофф даже не пытался применить ничего подобного.

С Пирло же сыграли на слабом месте, оставшемся после катастрофы с Аленой. Софи подозревает, что это был сознательный выбор. Предательство Алены и провал Пирло в репортажах о деле Малики смаковали более чем достаточно.

Но если додумать всё это до конца, она оказывается на опасно тонком льду. Насколько глубоко в Пирло всё ещё сидит этот шок? До чего же он вообще может быть глуп? Сможет ли Софи когда-нибудь снова на него положиться? И какого чёрта она его поцеловала?

И вот мысли опять возвращаются к тому самому мгновению. К тому, чего она не ожидала. К тому, что способно поставить под вопрос всё. К этому поцелую. Ну конечно.

Сразу после него Софи стояла прямо перед Пирло: губы уже не касались его губ, но ладонь всё ещё лежала у него на груди. Никто ничего не сказал. И кто знает, не стояли бы они так до сих пор — друг напротив друга, глядя друг на друга, касаясь друг друга, но в остальном неподвижные, безмолвные, с вопросом в глазах, — если бы не зазвонил телефон.

Софи почувствовала, как Пирло вздрогнул, а потом отвернулся. Она почти машинально пошла за ним. В коридоре наблюдала, как он лихорадочно озирается, пытаясь найти звонящий телефон. По привычке она тоже принялась оглядываться. Так всегда бывает: находишься в чужой квартире, хозяин ищет звонящий телефон — и ты невольно ищешь вместе с ним, даже если прежде никогда не слышал этой мелодии. Софи не слышала. Эту — точно.

Тем сильнее она удивилась, когда на маленьком комоде слева действительно увидела телефон. Он был плоским, но до смартфона ему было далеко. Софи чуть не усмехнулась. Такого аппарата она не видела уже очень давно. Где угодно — только не у Пирло: техноманом он не был, но техника у него обычно была вполне современная. Сам телефон был не громоздким, но всё-таки старым. Прочным. Серым.

Софи уже взяла его в руку — как она сама себе объяснила, чтобы передать Пирло. Конечно, вопросов хватало: зачем вообще здесь такой аппарат, не принадлежит ли он Клео и, главное, кто звонит. Но чтобы узнать больше, телефон пришлось бы раскрыть. До этого дело не дошло. Прежде чем она успела это сделать — если бы вообще захотела, — Пирло уже оказался рядом.

Он накрыл её руку своей. Мягко. Но решительно.

Софи подняла глаза. Пирло смотрел на неё серьёзно, тёмными глазами. Медленно покачал головой. Потом осторожно забрал телефон и раскрыл его так, чтобы она не увидела экран. На мгновение ей показалось, что после этого он стал ещё бледнее, хотя и без того был почти белым.

И тут Пирло в очередной раз продемонстрировал свой талант изумлять её. Ошеломлять. Разочаровывать. Злить. И всё это — одновременно.

Ещё секунду он смотрел на неё. Потом развернулся, исчез в спальне и закрыл дверь. С добрую минуту Софи растерянно стояла в коридоре. Лишь услышав, как Пирло говорит — тихо и неразборчиво, — она смогла принять, что всё это, весь этот момент, действительно закончилось.

Софи чувствовала себя одинокой. Уставшей. Растерянной. Пирло был невероятно близко. И бесконечно далеко. Софи вышла из квартиры с множеством вопросов.

И всё снова было как всегда.

Отправить