Понедельник, вскоре после семи утра

 

Когда Пирло наконец впускает её, Софи уже не просто обеспокоена. Она вот-вот сорвётся. Наверное, поэтому даже не представляет, сколько времени звонила в дверь. На некоторые вещи просто нужно смотреть по результату. Одна из вечных мудростей Пирло.

Теперь источник этой мудрости опирается на дверной косяк и выглядит так, словно без такой опоры действительно не устоит. И вовсе не ради эффектной небрежности, как тогда, целую вечность — почти тринадцать месяцев — назад, когда Софи впервые осмелилась подняться по лестнице старого дома в Пемпельфорте к квартире Пирло, чтобы по рекомендации Арланда встретиться на собеседовании в его гостиной-офисе с этим весьма своеобразным и, как выяснилось, в чём-то довольно интересным длинноволосым типом. Тогда Пирло тоже ждал её у двери. Белая рубашка. Джинсы. Шлёпанцы. Чёрные волосы, для классического адвоката явно слишком длинные. По крайней мере, волосы и сегодня на месте. Только сейчас они небрежно не убраны за уши, а от пота прилипли ко лбу. И всё остальное тоже не имеет ничего общего с прежней невозмутимостью.

На Пирло футболка с концерта Oasis из девяностых, и, хотя ткань сама по себе тёмная, видно, что она насквозь пропитана потом. Шорты короткие и мятые. В целом наряд напоминает неудавшуюся пижаму. Скорее всего, это она и есть.

Осторожно, — подумала Софи тогда, впервые оказавшись здесь. И лишь потом последовала за Пирло в квартиру. Сейчас она просто стоит перед ним, порядком ошеломлённая.

— Что случилось?

Поразительно, но вопрос задаёт Пирло. Он выглядит искренне растерянным — настолько, что Софи даже не может по-настоящему разозлиться из-за того, что он не ответил на её многочисленные звонки и игнорировал дверной звонок. Вместо этого она просто беспокоится. И только.

— Ты выглядишь ужасно, — говорит она.

— Наверное, просто плохое освещение, — бормочет он.

Попытка ухмыльнуться терпит крах где-то на полпути.

— Разумеется, — отвечает она.

Потом заталкивает его в квартиру и закрывает за ними дверь. По крайней мере, это уже сделано.

Внутри, на первый взгляд, всё как всегда. Упорядоченный хаос. Квартира пёстрая и приятно захламлённая. Валяется немного одежды: здесь свитер, там пара ботинок под старым складным велосипедом, которым Пирло, адвокат он или нет, по-прежнему с удовольствием пользуется. Стеллажи забиты самыми разными книгами. Со всем этим Софи вполне мирится. Её понимание закончилось бы только там, где беспорядок добрался бы до рабочего пространства. Но в этом отношении Пирло почти так же аккуратен, как она сама.

Поначалу ей потребовалось время, чтобы понять: как бы невероятно это ни звучало, растрёпанная богемная манера Пирло в быту прекрасно уживается с выраженной склонностью к работе и порядку в профессии. Теперь Софи знает, что Пирло тоже умеет вкалывать. Сколько она его знает, он, вероятно, всегда и везде будет заявлять, будто всё до смешного просто. Софи понимает: это необходимо для собственноручно созданного им ореола непринуждённости. Насколько это разумно, необходимо или временами даже сомнительно хитро — другой вопрос. Но всё, что Пирло говорит и делает как адвокат, вполне продумано. Тем загадочнее на этом фоне его периодические провалы в обычной жизни. А нынешний потный, совершенно убитый вид — уже, пожалуй, самое дно.

Посадив Пирло на диван, Софи первым делом распахивает все окна. Она знает, как он любит свежий воздух. Где Пирло, там обычно открыты окна. Тем удивительнее, что сейчас всё закрыто, хотя он, похоже, спал дома. Впрочем, куда интереснее с кем он спал.

Софи раздражает, что этим же вопросом, кажется, задаётся и сам Пирло. Пока она открывает окно за окном и раздвигает шторы, он осторожно плетётся следом и заглядывает во все углы. Софи понятия не имеет, что он ищет. И предпочла бы не знать. Если он действительно высматривает помощницу Майхоффа, результат вполне однозначен: её нет. Что бы это ни означало.

Хотя, положа руку на сердце, какие тут вообще есть варианты? Пирло явно предполагает, что эта Клео должна где-то здесь находиться. А это имеет смысл только в том случае, если вчера он привёл её домой. Тот Пирло, которого знает Софи, в такой ситуации наверняка не брал бы пленных. Хотя, пожалуй, правильнее сказать: тот Пирло, которого она знала. Эту нынешнюю версию — бредущую за ней смесь скрытой мании величия и ходячего несчастья — она всё ещё не умеет толком оценивать.

Когда он следует за ней ещё и на кухню, Софи не выдерживает.

— Её здесь нет, Тони. Пойми уже наконец.

— Кого? — спрашивает он и на мгновение действительно выглядит озадаченным.

Тогда она проявляет милосердие.

— Я имею в виду эту Клео. Насколько помню, вчера ты встречался с ней. Ты ходишь по квартире так, будто ищешь что-то или кого-то. Поскольку у тебя проблема с Майхоффом и ты знаешь, что я провела с ним ночь, предполагаю, что в ответ ты привёл к себе Клео.

Ничего себе. Это вышло неожиданно. Она правда только что такое сказала? Столько откровенности от неё самой — удивительно. Неплохо. Определённо неплохо. Но всё равно удивительно. Очень.

Она всё же добавляет:

— В этом не особенно много смысла, но ты ведь именно такой.

И сюрпризы не заканчиваются. Пирло резко останавливается перед ней. Между ними меньше тридцати сантиметров. С близкого расстояния он выглядит не менее разбитым. От него тянет лёгким запахом мужчины, который вспотел и беспокойно спал. А вот чего Софи не чувствует, так это алкоголя. Что необычно. Особенно для Пирло. И особенно после такого вечера.

Но следующая его фраза отвлекает её не только от этой мысли, а сразу от всего остального.

Он сдаётся. По-настоящему. Пирло. Перед ней.

— Возможно, ты права.

Софи едва может поверить.

— Что?

Он остаётся напротив, но каким-то образом умудряется при этом смотреть в пол.

— Я сказал: возможно, ты права. Может быть, мне и правда просто хотелось, чтобы эта Клео оказалась здесь, чтобы показать тебе: я всё ещё на такое способен.

Софи не знает, что сказать. Тот Пирло, к которому она привыкла, сейчас наверняка выдал бы что-нибудь умное, смешное, странное или, в лучшем случае, умно-смешно-странное о том, почему прошлая ночь и секс с помощницей Майхоффа были не просто самым подходящим, а, строго говоря, единственным способом толком ответить на вопросы Гробуллы. Он раздражал бы её подмигиванием, довёл бы до белого каления кривой усмешкой и, ко всему прочему, действительно раздобыл бы вчера какую-нибудь новую информацию, которую теперь сияя преподнёс бы ей, изображая полное изумление: как же она, одновременно встречавшаяся с идиотом Майхоффом, сама до сих пор этого не выяснила?

Но сейчас ничего такого не происходит. Пирло всё ещё смотрит в пол. А всё остальное словно застыло.

К сожалению, Софи не может оставить всё как есть. Происходящее не только слишком интересно по-человечески, но и слишком важно для работы конторы.

— Но она ведь была здесь, да?

— Клео?

— Да, конечно.

Имя Софи не произносит. Эта странная особа того не стоит.

— Была, — подтверждает Пирло. — Да.

Похоже, он и сам всё ещё не может толком разобраться в случившемся.

— Скажи, сколько ты вообще вчера выпил, Тони?

Пирло сначала качает головой. Потом встряхивается весь.

— Честно говоря, я даже не знаю. То есть не знаю, что именно могло так подействовать.

Софи кивает, а потом понимает, что делает это чисто рефлекторно. На самом деле у неё вопросы. Очень много.

И здесь она выбирает проверенный путь. Прямой. Старая мудрость Роберта Фроста: The best way out is always through. Остаётся надеяться, что и здесь она работает.

— Скажи, не могла ли она тебе что-нибудь подмешать?

— Что за чушь! — вырывается у Пирло.

Но Софи внимательно за ним наблюдает. Она подозревает, что возмущение наиграно. Более того, готова поспорить: эта мысль уже приходила ему самому.

— Где вы были вчера?

— У Паоло и в «Fett.Weinbar».

— Сколько выпили?

— Каждый по четыре бокала красного.

— То есть примерно по бутылке на человека.

— Максимум.

— Что в былые времена для тебя было не больше обычного вторника после обеда.

Она видит, как Пирло собирается возразить, и поднимает руку.

— Хотя бы из-за всей этой богемы и прочего.

Этого достаточно, чтобы он снова замолчал. Но выяснить нужно ещё кое-что.

— Откуда тогда такое ужасающее состояние?

На это Пирло ответить не может. Софи подозревает, что и следующий вопрос поставит его в затруднительное положение.

— Значит, она просто так пошла с тобой домой?

Пирло кивает.

— Именно.

— И тебе это не показалось странным?

Ответ приходит слишком медленно, слишком поздно, чтобы звучать убедительно. Софи знает, что давит на больное. Но щадить Пирло сейчас уже нельзя.

— Конечно нет.

Софи переводит дыхание.

— Ничего не пропало?

— В каком смысле?

Она оглядывается.

— В смысле — отсюда.

Он упирает руку в бок. Выглядит странно. Да и вообще это странно.

— Что вообще могло понадобиться помощнице Майхоффа у меня дома?

Хороший вопрос. Но ответ тоже прост.

— Ты не узнаешь, что ничего не пропало, пока не проверишь.

Пирло опускает руку и проводит пальцами по волосам.

— Ты действительно думаешь, что люди Майхоффа настолько заинтересованы в защите Эмре Бен Хамида?

— Если им нечего скрывать — нет.

— И как, по твоему авторитетному следовательскому мнению, нам это выяснить?

Она вздыхает.

— Например, ты скажешь мне, не исчезло ли что-нибудь.

Пирло озадаченно качает головой.

— Нет. Насколько могу судить.

— А компьютер?

— Что с ним?

— Она могла что-нибудь оттуда скопировать? Например, на USB-накопитель?

Пирло крутит прядь волос.

— Нет, не могла.

— Уверен?

— Абсолютно. Всё защищено паролем.

— Покажи.

Он удивлённо смотрит на неё.

— Что?

Теперь Софи настроена решительно.

— Покажи мне пароль.

Увидев его непонимающий взгляд, она объясняет:

— Если войдёшь, мы сможем посмотреть, когда компьютер запускали в последний раз.

Но Пирло качает головой.

— Прости, это уже слишком. Не вижу, с чего нам проявлять такое недоверие.

Софи тем временем уже подходит к простому столу в гостиной, на котором всегда стоит компьютер. Пирло неуверенно плетётся следом, но уже не может помешать ей уставиться на синий экран входа с белым полем для пароля.

— Какой у тебя пароль, Тони?

Пирло уже стоит позади неё, но упрямо молчит. Впрочем, теперь это неважно. Софи начинает перебирать варианты. «Recht.Schaffen» не подходит. «Arland», «Strafrecht» и «Kanzlei» тоже. От прежнего Пирло она вполне могла бы ожидать пароль «Pirlo». Но и он не срабатывает. На мгновение Софи даже испытывает облегчение, когда не подходит и «Alena».

Потом она снова поворачивается к нему.

— Это действительно обязательно, Тони? Всё это ненужный цирк. Просто дай мне пароль, мы посмотрим, когда компьютер использовали, и, возможно, ты сразу обретёшь душевный покой. Чтобы вытащить отсюда какие-то данные, ей всё равно понадобился бы твой пароль. А подобрать его, как видишь, не так-то просто.

Теперь Пирло стоит за ней уже сравнительно устойчиво. Но голос всё равно хрипит.

— Нет. Просто прекрати эту ерунду.

Не выйдет. Разумеется. Софи не из тех, кто отступает. Именно Пирло должен это знать.

И тогда, уже не раздумывая, она пробует ещё один вариант.

Вводит «Sophie».

И входит в компьютер Пирло.

Не успев даже осознать случившееся, Софи проверяет, когда устройством пользовались в последний раз. Результат не оставляет сомнений. Сразу несколько программ были открыты пять часов назад — в то время, когда, по собственным воспоминаниям Пирло, он уже находился дома. Но в то, что он тогда бодрствовал, вероятно, не верит даже он сам.

Повернувшись к нему, Софи пугается того, насколько он бледен, и медленно качает головой.

— Мне жаль, Тони. По времени активности компьютера всё ясно. Придётся исходить из того, что помощница Майхоффа просмотрела материалы нашего дела. У меня на компьютере, во всяком случае, о Гробулле нет ничего. А у тебя?

В ответ Пирло лишь качает головой.

Софи переводит дыхание.

— Вероятно, маленькая крыса пыталась попасть в наше облако, но не нашла доступ. Хотя даже там были бы только наши записки — о Freebree, Моргенштерне и его окружении, Майхоффе и о ней самой. Наши рабочие материалы для внутреннего пользования. Ни больше ни меньше. Прокуратура там вообще не фигурирует. Гробулле ведь мы ещё ничего не отправляли, верно?

Пирло снова качает головой.

— Хорошо, — подводит итог Софи.

Только сейчас она замечает, насколько ей полегчало.

— Значит, она не нашла ничего, что могло бы ей помочь.

Двумя щелчками Софи проверяет, подключались ли внешние носители. Список пуст.

— Возможно, поэтому она ничего и не сохраняла. Наверное, рассчитывала просто заглянуть, узнать чуть больше, а потом ты снова откроешь свои программы — и никаких следов не останется. Никакого доступа. Никакого ущерба. Вообще ничего.

Пирло по-прежнему молчит. Но Софи и сама не знает, что он мог бы на это ответить. Она ещё несколько секунд прокручивает всё в голове, а потом продолжает размышлять вслух:

— Но как эта мерзавка сумела подобрать твой пароль?

Она вопросительно смотрит на Пирло, который тем временем отступил к дверному проёму, ведущему в коридор. Он выглядит совершенно убитым, поэтому Софи встаёт, чтобы, если понадобится, поддержать его.

И только тогда до неё доходит.

До Пирло всего два шага. Но пока Софи проходит их, что-то меняется. Оказавшись прямо перед ним, она уже не нуждается в ответе. И больше не хочет его слышать.

Она просто смотрит на него. На чёрные волосы, падающие на лицо. На усталые глаза. На бороду.

Софи видит, как он открывает рот, собираясь что-то сказать. Но она подносит палец к его губам.

А потом целует его.

Отправить