Речь Майхоффа

 

— Вы знаете, зачем я сегодня здесь.

Майхофф обводит зал взглядом. Пятьсот пар глаз не отрываются от его губ.

— Речь о том, чтобы в нашей общей борьбе с пандемией коронавируса представить другую, новую маску.

Что он, безусловно, сейчас и сделает. Но сначала нужно оставить немного места для напряжения. И для драмы.

— Позади трудные месяцы, даже годы ограничений из-за пандемии. Нам приходилось держаться. Приходилось многое выносить. Все мы знаем, что осталось позади, а то, что ждёт впереди, то, что приготовила нам судьба, по-прежнему неизвестно.

Майхофф ненадолго замирает. Даёт сказанному улечься.

— В связи с вирусом нам пришлось привыкнуть ко множеству названий: «дельта», «омикрон», «адский пёс» или, совсем недавно, «кракен». И это научило нас одному: мы не можем рассчитывать, что пандемия больше не подбросит нам новых опасностей. Но одно можно сказать наверняка: в будущем мы все хотим действовать ещё дружнее и решительнее в борьбе с вирусом. Это касается каждого и каждой из нас. Но касается и политики, экономики, индустрии развлечений. Поэтому я от всего сердца рад, что именно мне выпала честь представить совместную инициативу этих разных миров. Возможно, родился я в Бремене, но вырос и учился здесь, в Рейнской области, в прекрасном Дюссельдорфе.

Кое-где раздаётся одобрительный гул. Майхофф справляется неплохо.

— Поэтому для меня особая честь именно сегодня приподнять перед вами занавес и представить breasy — новое изобретение дюссельдорфского медицинского стартапа Freebree, коронавирусную маску нового поколения!

Майхофф поднимает голос ещё выше — настолько, что зал будто сам собой начинает аплодировать. Софи это замечает. Хотя бы потому, что и сама хлопает. Замечает она и невысокую женщину в тёмной одежде с короткими чёрными волосами, стоящую у переднего края сцены. Сначала та была одной из первых, кто зааплодировал. Теперь, кажется, коротким жестом показывает Майхоффу, что можно продолжать, и уже одно её положение у сцены заставляет Софи представить нечто среднее между режиссёром и суфлёром.

Так или иначе, Майхофф тут же одаривает слушателей улыбкой.

— Вы догадываетесь, из каких слов сложено название: breathe и easy. И название себя полностью оправдывает. Мы хотим — сразу в двух смыслах — просто дышать. Дышать легко. Просто дышать. В эти тяжёлые времена нам не хватало лёгкости. Невесомости. Свободы.

Улыбка становится шире. Теперь все метр девяносто Майхоффа воплощают сияющую уверенность в будущем.

— Именно это Freebree и хочет нам вернуть — благодаря новому революционному фильтрующему покрытию made in Germany. И теперь самое лучшее: эти маски не только родом из Дюссельдорфа, города моды. Они ещё и выглядят по-настоящему здорово!

Майхофф смеётся. Зал смеётся вместе с ним. Позади него загорается экран с тремя трёхмерными моделями масок. У них обычные петли для ушей, но сами маски слегка отливают серебром и потому напоминают реквизит из фантастического фильма семидесятых. На лицо Майхоффа снова возвращается лукавая ухмылка.

— Дамы и господа, позвольте представить: маска breasy — и вместе с ней начало новой эпохи Cool Corona! С масками Freebree нам будет не только легче дышать. Нам будет легче жить. Мы будем лучше выглядеть. Круто. И сексуально.

Майхофф озорно улыбается.

— Здесь не место обсуждать, всегда ли мы сами носили маски с той же дисциплиной, которой требовали от других. Наверное, нам стоило почаще начинать с собственного носа. Возможность наверняка была. А вот маски на нём, скорее всего, частенько не было.

Все снова смеются.

— Тем важнее вовремя распознавать знамения времени. Sign of the times, как говорит Гарри Стайлс.

Майхофф подмигивает залу.

— Нам нужно говорить с людьми. Общаться. Особенно с молодёжью, которая почти целиком выросла вместе с коронавирусом и больше не хочет мириться со всеми этими ограничениями.

Общего «ура» не следует. Но это неудивительно. Софи, вероятно, одна из самых молодых в зале. Зато кое-где Майхофф получает в ответ решительные кивки.

— Мы хотим достучаться до этого поколения через темы, которые действительно его волнуют. А это: устойчивость. Справедливость. Европа. Именно это и гарантирует Freebree! Компания производит здесь. Совсем рядом. На этом континенте. Условия труда на производстве справедливые и безопасные. Никаких сомнений: когда пандемия нанесёт следующий удар, мы будем во всеоружии. Стиль масок, как вы видели, — fresh. А что касается коммуникации… — Майхофф улыбается публике. — Ну, им пришла в голову идея поручить её мне. Конечно, можно было найти кого-нибудь получше, но теперь уж придётся как-то с этим жить.

Зал приходит в восторг. Но он и правда выступает неплохо.

И всё же Софи почти не успевает как следует восхититься риторикой Майхоффа. Рекламные американские горки уже несутся к новому виражу. Майхофф делает паузу. По залу разливается тишина. Он медленно проводит пальцами по глазам. Жест срабатывает. На всех. Софи остаётся лишь надеяться, что Фальк внимательно смотрит. Вот как делается эффектная пауза. Собравшись, Майхофф с задумчивым видом оглядывает публику.

— Вы слышали, что прошлой ночью в Дюссельдорфе произошёл крупный пожар. Все мы слышали.

Он снова ждёт. Драма пульсирует.

— Но вы ещё не знаете, что в огне погиб весь запас масок breasy, произведённый к этому моменту.

В ответ на поднявшийся потрясённый гул Майхофф спокойно поднимает руку. К удивлению Софи, это действительно срабатывает.

— Не вызывает сомнений, что утрата этих масок стала тяжёлым ударом для Freebree. То же самое касается и министерства здравоохранения земли, которое сотрудничает с компанией.

Рядом с Майхоффом и правда появляется министр здравоохранения — уютно-круглая женщина в огромных очках. Но главная роль по-прежнему остаётся у Майхоффа, который теперь переходит к настоящей драме.

— В конечном счёте, конечно, это удар и по мне.

Он произносит это настолько веско, что Софи буквально чувствует потрясение окружающих. Все маски сгорели: тяжело. Производитель серьёзно пострадал: как жестоко. Майхофф расстроен: погодите-ка, это уже маленькая катастрофа.

И всё-таки взгляд устремлён вперёд. Уже хорошо. Во что-то ведь человеку ещё нужно верить.

— Можете не сомневаться, я очень ждал сегодняшнего вечера, — продолжает Майхофф. — Особые времена, как всегда, требуют особых мер. А особые меры, в свою очередь, требуют немалой импровизации. Поэтому первая партия масок смогла прибыть в Дюссельдорф только вчера вечером. Freebree временно разместила её прямо там, откуда после сегодняшней презентации маски уже завтра должны были поступить в продажу.

Он серьёзно смотрит в зал.

— После этого тяжёлого нападения на нашу свободу, наше общество и нашу мечту от них, к сожалению, ничего не осталось.

Майхофф даёт публике немного времени на возмущённый ропот. Но затем уже снова сияет.

— Однако нас не остановить! Поэтому, когда министерство здравоохранения спросило, готов ли я поддержать кампанию Cool Corona, я не колебался ни секунды.

Майхофф приглушает голос, добавляя к нему ровно столько улыбки, сколько нужно.

— И пусть масок больше нет — я здесь. Подобные невзгоды нас точно не остановят. Скоро у коронавируса не останется ни единого шанса. Мы на волне breasy. Мы дышим свободой!

Пока он спускается со сцены в зал, разворачивается полотнище с теми же словами: мы на волне breasy и дышим свободой. На фоне сияет лицо Клеменса Майхоффа. Маски на нём нет, но по крайней мере он держит её в руке. С этим, пожалуй, ещё можно примириться. Иначе как было бы увидеть его улыбку?

Софи наблюдает, как долговязый Майхофф пробирается сквозь толпу. Черноволосая и здесь неподалёку. Если именно она устроила трюк с полотнищем, значит, женщина не только деятельная, но и чертовски проворная. Чем дольше Софи за ней наблюдает, тем охотнее в это верит. И сейчас она идёт следом за Майхоффом, но держится так, чтобы всё внимание по-прежнему доставалось только ему. Впрочем, он и сам немало для этого сделал. Костюм сидит скорее плохо, чем хорошо. Короткие седые волосы похожи не на причёску, а на клочки пуха, распределённые по голове в робкой надежде, что они там удержатся. Большой нос и пятидневная щетина придают всему облику обаяние ходячей карикатуры. Никаких сомнений: никто не выглядит так, как Майхофф. Наверное, никто и не хочет. Уже одно это доказывает, что многое он делает правильно.

Теперь дают слово и министру здравоохранения. Порядок выступлений — сначала модное лицо кампании Майхофф, а затем женщина, которой выпала честь оплачивать всё это за счёт счастливых налогоплательщиков, — вполне логичен, но, если вдуматься, всё равно немного жесток.

После двух десятилетий в политике министр на удивление успешно избегала скандалов и по сравнению со своим предшественником — тощим типом неопределённого возраста, с непонятной причёской и неизменно упоённым самим собой — выглядит отрадно приземлённой. Именно поэтому она никого и не интересует. Её цифры заражений, показатели заболеваемости и планы в области здравоохранения, возможно, верны. Наверное, они даже важны. Но после нескольких лет чрезвычайного положения никому уже не хочется их слушать. Да и сама речь звучит так, словно министру тоже не слишком хочется всё это зачитывать. Возможно, небольшим утешением служит то, что все всё равно смотрят только на Майхоффа.

Софи следит за его перемещениями: здесь он одаривает кого-то улыбкой, там отпускает шутку, ещё где-то обменивается с кем-то приветствием кулаками. Руки не пожимают. Всё-таки это мероприятие, посвящённое борьбе с коронавирусом. Правда, масок здесь тоже никто не носит. Возможно, потому, что все уже изнывают в ожидании новой крутой эры breasy. Вообще-то именно такие наблюдения сейчас нашёптывал бы Софи Пирло, цинично качая головой. Насколько изменились времена, видно уже по тому, что теперь ей приходится додумывать всё это самой.

Но раз она всё равно опять думает о конторе и её проблемном ребёнке, возникает ещё одна мысль: Фальк уже привлёк к Софи немало внимания. Майхоффа тогда ещё не было в зале. Но ему могли рассказать другие — например, эта суетливая черноволосая женщина. Возможно, сейчас отличный шанс завязать с ним полезное знакомство. Дать понять, к кому обращаться за юридической помощью, если что-нибудь случится. А с Майхоффом всегда что-нибудь да случается. Уж точно, когда он в следующий раз выставит на всеобщее обозрение кого-нибудь из сильных мира сего.

Софи глубоко вдыхает. Уверенность возвращается. А почему бы и нет? На фоне всей прооперированной публики, которая здесь разгуливает, она уж точно не потеряется. Ложная скромность сейчас ни к чему. Наоборот, Софи готова идти в атаку за новым клиентом. По крайней мере, в принципе. Не хватает только одного: такой важный контакт ей всё же не хочется завязывать, не посоветовавшись с Пирло. У него не только гораздо больше опыта подобных заходов. Он всё ещё её начальник. Но когда Софи оборачивается к нему, Пирло уже нет.

Она не верит глазам. Ещё один взгляд показывает: он не исчез у буфета и не стоит у высокого столика, где дамочки с Кё в коротких платьях собираются перед большим выходом на охоту за золотом. Иными словами, Пирло не удостоил своим присутствием ни одного из своих естественных мест обитания. Он просто исчез — ещё до того, как вечеринка успела по-настоящему начаться. Это ужасно раздражает Софи. Даже если, в общем-то, этого следовало ожидать.

Отправить