Вскоре после этого в офисе

 

Софи настроена скептически. И Пирло не просто может это заметить. Он должен.

— Не знаю, что об этом думать, — говорит она уже в третий раз. А потом для убедительности добавляет: — Правда не знаю.

— Вот чего я не понимаю, — отвечает Пирло тоже уже не впервые. — У нас появился ещё один контакт в окружении Майхоффа. Вообще-то это довольно неплохо.

— Может быть. Но главный вопрос — через кого. А эта черноволосая мне просто подозрительна.

— Клео, — поправляет Пирло.

— Вы уже на «ты»? — уязвлённо спрашивает Софи и тут же сама замечает, как это прозвучало.

— Ты ведь тоже с ней на «ты».

— Это другое, — бурчит она и сразу понимает, насколько слабо это звучит. Просто потому, что аргумент и есть слабый.

— В каком смысле?

Она медлит. Что тут ответишь? Что она беспокоится о Пирло — тридцатидевятилетнем сорвиголове с бородой и длинными волосами? Что боится, как бы он снова не наступил на те же грабли, что с Аленой, не встретился с женщиной, которая знает все ходы и выходы, и в конце концов опять не угодил в эмоциональный хаос? Что порой он просто наивный болван? Но как сказать такое человеку, который вообще-то твой начальник? Серьёзно, как?

— Ты думаешь, всё закончится так же паршиво, как с Аленой, — вдруг бормочет Пирло.

Софи чувствует, как вздрагивает. Может, её просто слишком легко читать. А может, здесь и без того всё слишком очевидно.

— Разве это такое уж нелепое опасение?

Он крутит прядь волос.

— По-моему, эти ситуации нельзя сравнивать. Здесь речь всего лишь о том, чтобы подобраться к человеку, потому что нам от него что-то нужно. С Аленой всё было иначе.

— И как же? — Уже в следующую секунду она жалеет о вопросе. Но назад его теперь не заберёшь. В общем, всё опять сложилось просто блестяще. Она же знает, что лёд на озере тонюсенький. И всё равно с размаху сигает на него бомбочкой.

Взгляд Пирло и в самом деле уплывает куда-то в опасно неопределённую даль.

— С Аленой поначалу дело вообще было не в том, кому и что от кого нужно.

Ну да. Одни говорят так. Другие — этак.

— Кроме того, исходная ситуация была совершенно другой. С Аленой инициатива исходила от неё. Поэтому и всё происходящее она контролировала куда сильнее. А теперь первым заговорил с черноволосой я.

— Клео, — замечает Софи. На этот раз она сама называет угрозу по имени. Мысль о том, что Пирло — просто потому, что он Пирло, — именно этого и добивался, лучше сразу отогнать.

— Верно.

— Ты только что прочитал мне лекцию о том, кто с кем первым заговорил.

— Именно. На этот раз это был я. Значит, контроль, можно сказать, у меня. Я определяю ситуацию и могу управлять и ею, и женщиной.

Что, конечно, полнейшая чушь. При всех невероятно глупых вещах, которые Пирло обычно несёт, эта с ходу занимает одно из первых мест на шкале, у которой верхней границы нет.

— Ох, Пирло, — бормочет она, чувствуя, как ей одновременно хочется бушевать и схватиться за голову.

Он упрямо смотрит на неё.

— Просто доверься мне. Я знаю, что делаю.

Говорит мужчина, который уже больше года проповедует ей философию «сначала ударь, потом спрашивай».

— Просто будь осторожен.

— Разумеется. Не волнуйся.

На этом, собственно, всё могло бы закончиться. Главное о визите к родителям она ему рассказала. Отец не станет помогать Софи в том, что она задумала. Но это и не обязательно. В конце концов, до настоящей просьбы она так и не дошла. А вот почему — умалчивает. Объяснять это кажется и ненужным, и неуместным. Он ведь тоже во многое её не посвящает.

Но тут Пирло снова привлекает её внимание.

— А что, собственно, у тебя?

— А что у меня? — спрашивает она, хотя, конечно, знает, к чему он клонит.

— Как прошла встреча с Майхоффом?

— Она ещё впереди.

— Ага.

— Да.

Пирло крутит прядь волос.

— Чего он от тебя хочет?

— Понятия не имею, — отвечает она. Потому что действительно не знает.

— Где вы встречаетесь?

— Идём в кафе «Флориан».

— Что-то в последнее время слишком много кофе. — И всё же он почти явно испытывает облегчение оттого, что встреча назначена именно там. А не, скажем, у неё дома.

— Ты что, беспокоишься о моём кофейном рационе?

— Скорее о твоём сердце.

Вероятно, это должно прозвучать смешно. Или круто. Или ещё как-нибудь. Но выходит довольно неловко. Пирло, похоже, и сам это замечает. И стыдится. Словно всё и без того недостаточно очевидно, он окончательно портит дело якобы непринуждённым уточнением:

— А то ведь так недолго и до аритмии.

— И это говоришь ты, который каждый день выхлёстывает по три кофейника, — пытается она хоть как-то разрядить обстановку.

Получается наполовину. Пирло смеётся. Как-то этот момент всё же проходит. С точки зрения Софи, неплохо было бы, чтобы то же самое поскорее произошло и со всем разговором. Она демонстративно смотрит на часы.

— Думаю, мне пора потихоньку выдвигаться.

— Конечно. Удачи.

— Тебе тоже.

— Спасибо.

Вроде бы мило. И ужасно натянуто.

Поэтому Софи снова ничуть не огорчается, покидая офис.

И снова старается даже не допускать мысли о том, сколько ещё всё это сможет продержаться.

Отправить