Вечером

 

Пирло стоит перед загадочным тренажёром и чувствует себя идиотом. Смех Ахмида делу не помогает. Конечно, можно было бы возразить, что последние тридцать девять лет всё было примерно так же. Но именно здесь насмешки особенно неприятны. Во-первых, в качалке — родном биотопе Ахмида — их слышит куча народу. Во-вторых, они совершенно заслуженны.

Трудности начинаются уже с одежды. Пирло любит шорты. Когда только удаётся, он бегает по рейнским лугам: то вверх по пешеходной набережной до моста Теодора Хойса, то вниз до Тонхалле, а если позволяют время и общее состояние — добирается поездом до Кайзерсверта и бежит обратно по дамбе. Какая бы ни стояла погода — солнце, дождь, снег или буря, — шорты почти всегда при нём. Пирло знает, что выглядит в них вполне прилично. Настолько прилично, насколько вообще мужчина способен выглядеть в шортах. Не так давно на пробежке случайный разговор довольно быстро превратился в шуршащую одеждой историю.

И всё это, конечно, говорит в пользу шорт. Только здесь, в качалке, Пирло от этого не легче. Он от всей души чувствует себя глупо. И вид у него соответствующий: в отличие от всех остальных, он не в одних из этих стрейчевых беговых-или-как-их-там штанов, которые здесь, кажется, носят поголовно. По крайней мере, Пирло именно так кажется, и это его раздражает. Только это. И уж совершенно точно не то, что Ахмид поднимает тридцать килограммов, а Пирло — десять. О чём брат, разумеется, сообщает всем, кто сам не заметил. Было бы обидно, если бы такая важная подробность пропала зря.

Поскольку средний Хатиб здесь, где чувствует себя почти как дома, не просто местный хабиби и почему-то всем нравится, но — что ещё удивительнее и уже не просто коварно — временами оказывается пугающе остроумен, он находит превосходный способ соединить две свои ипостаси: Ахмида вне зала и Ахмида в зале. Он просто орёт. Но смешно. Даже Пирло вынужден это признать. Если бы речь шла не о нём, он, возможно, и сам кое-где посмеялся бы.

Вот, собственно, вся поливалентность фитнес-Ахмида. Звучит это примерно так:

— Давай, брат, шевелись! Ты сможешь! Я тут недавно видел десятилетнего мальчишку — у него всего на один диск больше, чем у тебя. Мы его запросто догоним!

Или так:

— Давай всё, брат! Одна моя знакомая начинала точно как ты. Сейчас Анке спокойно берёт вдвое больше и всё ещё может работать моделью женского белья. Если уж у неё получилось, у тебя тоже выйдет!

Направление, в общем, понятно. К сожалению.

Ахмид устраивает столько театра, что вокруг них в конце концов собирается несколько человек. Черноволосой среди них, разумеется, нет.

В короткой передышке между подходами Пирло успевает перевести дух, проклясть свою жизнь и снова обвести взглядом просторный зал. Сотрудницы Майхоффа нигде нет. Впрочем, надежда и без того была слабой. Выстрел наугад. Возможно, теперь эта попытка вообще не понадобится. Софи сообщила, что Майхофф связался с ней, пока она сидела с Юнгком в кафе. Пирло раздражило и то и другое. Почему именно, он толком сказать не может. Зато совершенно точно знает: говорить об этом не хочет. Тем более с ней. Строго говоря, даже думать не хочет. Особенно сейчас.

Но совсем забыть о Майхоффе Пирло не может. Возможно, у того был совершенно законный договор с Freebree на консультационные услуги и, кроме блистательных публичных выходов, к компании он почти никакого отношения не имел. И всё же он ближе к Freebree, чем любой другой человек, который приходит Пирло в голову. Сразу за ним — Клео, черноволосая. А дальше никого. Так что попытка того стоит. Тем более цена невелика. Немного времени и достоинства. Ну и что?

Вообще-то Пирло далеко не во всём склонен к безудержной щедрости. Но время и достоинство — другое дело.

Какой-то рыжий, будто впавший в транс, возвращает мысли Пирло в настоящее. Пирло не заметил ни как тот подошёл, ни как набрал воздуха. Зато теперь слышит его. Очень отчётливо.

— Давай, брат!

Рыжий указывает накачанным пальцем на десять жалких дисков, громоздящихся на тренажёре за спиной Пирло.

— Ты сможешь!

Пирло приходит в голову много чего. Почти всё — о тишине и о способах без лишних окольных путей перевести этого накачанного Пумукля в беззвучный режим. Но тут тот, кто, ко всему несчастью, действительно приходится Пирло братом, исполняет очередной ехидный номер. Пока взгляд Пирло всё ещё бесцельно бродит по залу в поисках тени Майхоффа, Ахмид заталкивает его обратно в орудие пытки. Окружающие ликуют. Атмосфера всеобщего благожелательства и впрямь неоспорима.

Именно поэтому Пирло не может просто взять и сбежать из этого царства пота и тестостерона. Как бы ему этого ни хотелось. И как бы бессмысленно ни выглядело всё остальное.

Через час настроение не только не улучшилось — теперь ещё и всё болит. По ощущениям — вообще везде. Причём даже в местах, где Пирло до сих пор не подозревал, что бывает крепатура. Или вообще мышцы. Зато он принял душ и снова влез в костюм. Волосам, как всегда, требуется целая вечность, чтобы высохнуть. И, как всегда, терпения у Пирло не хватает: он отправляется дальше, не дожидаясь.

Он встречает её у выхода. Она сдаёт членскую карту после еженедельной тренировки по капоэйре. Он оплачивает дневной абонемент. Когда Пирло достаёт его из кармана, предплечье отзывается болью. Волосы всё ещё мокрые. Идеальное настроение, чтобы просто говорить то, что думаешь.

— Я знаю вас с презентации масок Freebree, — говорит Пирло, пока она ждёт эспрессо у автомата рядом с выходом. — Вы работаете на Клеменса Майхоффа.

Она скучающе поднимает глаза.

— Не помню, чтобы мы там разговаривали.

— И не разговаривали, — отвечает он.

— Вот видите.

Не лучший старт. Но и не повод сдаваться.

— Меня зовут Пирло. Доктор Антон Пирло. Я адвокат.

Вот теперь она поворачивается к нему.

— Я знаю, кто вы.

К сожалению, на этом общение снова заканчивается. По крайней мере, черноволосая не уходит. Вместо этого оглядывает Пирло с головы до ног. Несомненно, чего-то ждёт. Непонятно только чего.

Пирло криво улыбается.

— Вероятно, вы имеете в виду то, что писали о нас в газетах.

— Я бы скорее сказала: то, что было в газетах от вас. А заодно и о вас.

— Пусть так.

— Возможно.

— И что вы об этом думаете?

Она отпивает кофе.

— Вживую вы производите менее паршивое впечатление, чем на бумаге. Хотя это и не особенно трудно.

Чтобы выглядеть по-настоящему невозмутимым, ответить надо было за пару секунд. Пирло понимает это уже после того, как эти секунды проходят.

— Это всё? — спрашивает черноволосая.

— Нет, — отвечает Пирло.

Так просто она не отделается. Впрочем, и ему легко не будет. Но к неприятностям он привык. Особенно в последнее время. И особенно такого рода.

— Предлагаю в другой раз спокойно поговорить.

— Зачем?

— Потому что у меня есть вопросы. Например, какую именно роль вы играете при Майхоффе.

Она растерянно смотрит на него. Отлично. Вопрос. Встречный вопрос. Именно так всё и работает, если делать правильно. Пирло это знает. И умеет. Навык никуда не делся.

— Я его менеджер, — отвечает она.

— Видите?

И сразу следом — открытый вопрос. Бац. Не сбавлять темп и смотреть, что будет дальше.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Догадываюсь.

Она качает головой. Короткие волосы взлетают, и до Пирло доносится приятный запах шампуня. Свежевымытые и уже сухие. Черноволосая, похоже, просто лучше управляется с жизнью. Но инициативу Пирло ей всё равно не отдаст.

Пирло закидывает спортивную сумку на плечо и оглядывается. Кроме них, вокруг никого. Но жест всё равно работает.

— Давайте спокойно обсудим это за ужином. Сегодня. Я приглашаю.

Она допивает кофе.

— Почему я должна?

Теперь Пирло надо выложить козырь. Он это знает. И именно этого хочет.

— Потому что вы амбициозны и хотите защитить свою суперзвезду, особенно теперь, когда вода дошла ему до горла. Потому что он одолжил своё чистенькое лицо кампании, которую сейчас протащат через всю медийную грязь, и если вы в ближайшее время не придумаете какую-нибудь зажигательную идею, что-нибудь обязательно прилипнет. Возможно, достаточно, чтобы его свалить. И кто знает, может, то же самое касается и вас — таинственной сильной женщины за спиной глянцевого красавчика.

Она действительно на миг улыбается. Первая эмоция, которую показывает. Приятно, что сразу в нужную сторону.

Теперь пора дожимать.

— Давайте так: сегодня, восемь вечера, Casa Palmieri.

Она хмурится. Всё-таки не настолько просто.

— Почему я должна вам доверять?

Пирло подходит чуть ближе. Совсем немного, даже не на целый шаг, но достаточно, чтобы она услышала его, когда он понижает голос.

— Потому что сейчас инициатива у нас, мадам. И вы прекрасно это знаете.

Она медлит. Потом говорит:

— Меня зовут Клео.

Пирло кивает.

— Я знаю.

На этом всё могло бы закончиться. Быстрые реплики. Сильный финал главы. Но это реальная жизнь. Значит, будет ещё один заход.

— Что произойдёт, если я откажусь?

— Через несколько дней, возможно, появится очередной неприятный заголовок о Клеменсе Майхоффе и его масках, от которых человечество спас только героический поджог.

— Вы же знаете, что это чушь.

— Да.

— И вас это не смущает?

— Нет. Это моя работа. Как и ваша.

На миг улыбка возвращается. Потом она решается.

— Casa Palmieri. Восемь часов. Не опаздывайте.

— Что вы имеете в виду?

— Я знаю, что о вас рассказывают. Пунктуальность не входит в число ваших сильных сторон.

Он смеётся.

— А что входит?

— Может, потом покажете. — Она кивает на фитнес-студию. — Только пусть получится лучше, чем там.

И исчезает.

Пирло смотрит на часы. Немного за шесть. Времени ещё достаточно, чтобы заглянуть в контору и проверить, вернулась ли Софи со встречи с Майхоффом. Было бы кстати. Коллегам ведь полезно обмениваться информацией. Особенно когда на этот раз и Пирло есть что рассказать.

Отправить