Ранним вечером

 

Софи смеётся. И даже не притворяется. Наоборот, наконец выяснилось, что с Юнгком тоже может быть весело. И дело не в том, что смех помогает забыть о его сухости. Наоборот — именно в ней всё и дело. Юнгк родом из Вильгельмсхафена. Он всё-таки фриз. Северянин по натуре и всё такое. Конечно, одного этого недостаточно, чтобы объяснить все особенности его поведения. Но кое-что объясняет. Тем более что суховат у него не только характер. Юмор тоже. Нужно лишь дать ему возможность проявиться. Хотя в этот раз всё получилось скорее случайно.

Они встречаются в кафе «Касба» неподалёку от казематов. От конторы недалеко. От прокуратуры тоже можно спокойно дойти пешком. Но мест поближе хватало для обоих. И то, что Софи предложила именно это кафе, объясняется её любовью к эффективности ничуть не меньше, чем любопытством. И беспокойством. У «Касбы» не только восточное название, но и соответствующая атмосфера, а в меню обещают чай с настоящей марокканской мятой. Идеальное место для свиданий тех, кто чувствует связь с этой культурой — или рассчитывает произвести нужное впечатление подходящим антуражем.

Если, например, такой человек, как Ахмид Хатиб, назначит кому-нибудь свидание, вполне логично предположить, что оно состоится здесь. Достаточно взглянуть на полутёмный зал и сидящие за столиками парочки. Доля пар, где мужчина темноволосый, а женщина заметно светлее, среди остальных посетителей впечатляет.

Вот и вся постановка эксперимента. Не хватает только Ахмида Хатиба.

И предположение вовсе не такое уж нелепое. Несколько месяцев назад он весьма настойчиво ухаживал за Софи. То, что Ахмид свободен, было почти так же очевидно, как и его горячее желание перестать быть свободным. Софи позволяла ему сближаться с ней в основном потому, что хотела выяснить, какое отношение он имеет к Пирло. И всё же, когда Ахмид внезапно перестал звонить, её это немного задело. Просто из принципа.

Только через несколько недель он всё-таки написал. Посреди ночи. В сообщении орфографических ошибок было больше, чем слов. Ему жаль, что сейчас у него нет времени. Нужно заниматься делами. Но он думает о ней.

Софи сообщение прочитала.

Отвечать не стала. Разумеется.

И всё же сейчас она не вполне понимает, что испытывает оттого, что не видит в «Касбе» Ахмида с другой женщиной: облегчение или раздражение. Для её самолюбия это, наверное, даже неплохо. С другой стороны, появись он здесь, Софи могла бы снова взяться за след, ведущий от семьи Хатиб к Пирло.

И всё это, разумеется, к Юнгку никакого отношения не имело.

Который, кстати, неожиданно прямо об этом говорит.

— Ты сейчас мыслями совсем не со мной, правда?

— Да что ты, — отвечает Софи.

Ей не нужно гадать, краснеет ли она. Она и так знает. Лгать у неё совершенно не получается. Во всяком случае, сейчас.

— Ничего страшного, — говорит Юнгк.

Что, конечно, неправда. В зависимости от того, как считать, это их второе настоящее свидание, а если учитывать катастрофу в прокуратуре — возможно, даже третье. У Юнгка всё по-прежнему складывается не слишком удачно. Но хотя бы на этот раз виноват не он, а она. Софи рассеянна, постоянно отвлекается. Юнгк старается, а ей остаётся утешаться лишь тем, что пока она хотя бы не сказала ничего неуместного. В сущности, вообще почти ничего не сказала.

Юнгк делает ещё одну попытку.

— Как дела в конторе?

И тут снова возникает сложность. «Право.Дело» для Софи — не просто любимое дело. Это ещё и адвокатская контора, специализирующаяся на уголовной защите. Обсуждать её с прокурором как-то странно. Даже перейти с ним на «ты» оказалось достаточно трудно. Не говоря уже о самом факте свидания.

По крайней мере, теперь сомнений нет: это действительно свидание. Вчерашнее сообщение Юнгка в WhatsApp всё прояснило.

«Может, попробуем ещё раз и встретимся выпить кофе?»

По меркам Юнгка — почти фейерверк.

Особенно если учесть второе сообщение, пришедшее четыре минуты спустя. Софи легко представляет, как влюблённый прокурор сидит на каком-нибудь неудобном стуле, трёт коротко стриженную голову и размышляет, не добавить ли ещё что-нибудь. На всякий случай.

И добавляет:

«Не по работе».

Как уже сказано: фейерверк.

Тем более неловко теперь сидеть рядом с таким старательным прокурором почти молча и не уделять ему даже минимально приличного внимания. Значит, нужно что-нибудь сказать. Что угодно. Быстро.

— Вроде всё нормально.

— Могу представить. Особенно теперь, когда Эмре Бен Хамид снова на свободе.

Софи мгновенно настораживается. И, разумеется, начинает подозревать неладное. Что именно Юнгк хотел этим сказать? Был ли в его голосе какой-то подтекст, который она должна была уловить? И даже если был — должно ли это вообще её волновать, если в деле Бен Хамида они с Пирло всего лишь выполняли свою работу?

Да?

Нет?

Может быть?

Софи решает сменить тему. Хотя бы ради самой себя.

— Хорошо, что решение о содержании под стражей удалось так быстро пересмотреть. И вообще приятно, что теперь, когда пандемия идёт к концу, всё снова начинает двигаться быстрее.

— Да, — отвечает Юнгк. — Я тоже это замечаю. Скоро вот опять окажусь в суде.

— Вот как.

Софи всё ещё слушает вполуха, но основные рефлексы общения уже вернулись.

Юнгка это, похоже, не смущает.

— Только на этот раз под прицелом буду я сам.

— Ничего себе.

— Да. Несколько недель назад я в сердцах смахнул на пол коллекцию игр сына одного приятеля.

— Правда?

— Обвиняют в порче имущества.

Он делает глоток чая. Наверное, поэтому Софи требуется целая секунда, чтобы услышанное уложилось в голове. Понять. И рассмеяться.

После этого Юнгк действительно устраивает маленький фейерверк. Теперь уже по-настоящему. Насколько вообще способен Юнгк.

— Бывшая девушка рассталась со мной, потому что сказала, что я ленивый. Хотя я ведь вообще ничего не делал.

— Я слышал, скоро для поездки в автобусе будет достаточно обычной маски. Но это неправда. Одежду тоже придётся надеть.

— Кроме бокса хочу попробовать медитацию. Всё-таки лучше, чем просто сидеть и ничего не делать.

И так далее.

Через полчаса Софи уже не выдерживает. Не потому, что программа Юнгка плоха. Просто она совершенно отвыкла от хорошего настроения. Но смеяться всё равно приятно. Разумеется.

Только сейчас она понимает, насколько утомительно было последние месяцы таскать за собой Пирло, временами превращавшегося в сплошной комок тоски. Как мало радости всё это приносило. И главное — как мало места во всём этом оставалось ей самой.

С Юнгком сейчас иначе.

С Пирло в конечном счёте всё всегда ещё и про самого Пирло. А стоит отношениям подойти к чему-то конкретному, как всё снова становится странно неопределённым. По крайней мере, Софи именно так это чувствует.

Здесь — нет.

Ману непременно хотел жениться, купить дом и по возможности вообще из него не выходить.

С Юнгком она хотя бы сидит в «Касбе». И кто бы мог подумать, что этот сухарь-аппаратчик окажется таким забавным, если дать ему возможность? Что его сухость сама по себе может быть настолько смешной? Что он заставит Софи смеяться?

Вот именно.

А ещё всё это приятно сочетается с тем, что он много занимается спортом. И это заметно.

Может быть, в этом и есть ответ на многие вопросы. Человек, с которым можно просто смеяться. С которым легко друг друга понимать. Возможно, не такой будоражащий, увлекательный и непредсказуемый, как Клеменс Майхофф. Зато после проведённой вместе ночи он хотя бы не исчезает в небытии, а потом снова даёт о себе знать.

Как Майхофф сейчас.

Ей.

Стоп.

Софи требуется мгновение, чтобы понять: Майхофф действительно ей звонит. Этого мгновения хватает, чтобы появившееся на экране имя заметил Юнгк.

Всё-таки он следователь.

— Клеменс Майхофф? — спрашивает он.

Она кивает.

— Ты знаешь его лично?

Софи снова кивает. Можно сказать и так.

— Тебе стоит ответить.

— Может, позже.

И она говорит совершенно серьёзно. Конечно, Майхофф связан с Freebree. Но Юнгк тоже. К тому же последние несколько дней Майхофф демонстративно её игнорировал. Срываться по первому же звонку было бы неправильно.

Поэтому Софи улыбается, просит Юнгка рассказать ещё одну шутку и через несколько минут вынуждена вместе с ним признать: прежняя лёгкость куда-то исчезла. Так бывает, когда звонит настоящая жизнь.

В конечном счёте ей всё-таки нужен человек, с которым можно поговорить.

А не клоун.

Одного короткого взгляда на часы достаточно. Юнгк всё замечает. Да и сам, наверное, уже ждал подходящего момента.

— Нам, пожалуй, пора, — говорит он. — Дел ещё хватает.

Затем смотрит прямо на неё.

— Обвинение по делу господина Бен Хамида само себя не напишет.

Софи не знает, что ответить. Юнгк сморкается.

— Мне действительно нужно с этим торопиться. Так хочет Гробулла. Не знаю почему.

На мгновение кажется, будто он просто ждёт её реакции. Наверное, так и есть.

Софи пока молчит. Ещё раньше она не знала, как реагировать на то, что Юнгк заговорил о деле Эмре Бен Хамида. Теперь появился ещё и Гробулла.

Это может ничего не значить.

Или всё-таки значит?

Ситуация точно не становится проще оттого, что Юнгк вот так сообщает ей о текущих событиях по делу. Уже потому, что вообще-то не должен этого делать. Ровно как и Гробулла в других обстоятельствах, хотя проступок Юнгка всё же куда меньше. Впрочем, Гробулла сейчас и вовсе разгулялся далеко за пределами допустимого.

Если, конечно, прокуроры теперь вообще так работают. По всей стране. Повсеместно.

Поняв, что ответить всё-таки придётся, Софи принимает спонтанное решение. Неправильное.

— Хорошо.

Она хлопает в ладоши и уже в следующую секунду испытывает неловкость.

— Тогда пойдём.

Юнгк кивает. Всё-таки держится он молодцом.

Когда он помогает Софи надеть пальто, она поворачивается к нему.

— Обязательно скоро повторим.

— Буду рад. Даже если тогда мы не будем говорить о Бен Хамиде.

Несправедливо. Ведь тему поднял именно он. Только он. И неизвестно зачем.

— Обещаю. Может быть, даже как-нибудь вместе потренируемся в зале.

Юнгк слабо улыбается. Софи и без того понимает: от этой встречи он ожидал другого. Или хотя бы надеялся на другое. Но что есть, то есть. Во всяком случае, сейчас.

Это ещё не значит, что его нельзя немного приободрить.

— Обычно я хожу в зал только с одной подругой.

— Понятно.

Теперь вытягивать разговор явно приходится Софи. И пока получается не слишком хорошо.

Но она не сдаётся.

— Меня только раздражает, что после тренировки подруга не разрешает смотреть, как она принимает душ. А полиция говорит, что мне вообще больше не стоит называть её подругой.

Юнгк смеётся. Потом до него доходит, что Софи действительно пошутила, и он смеётся ещё сильнее. А ещё через мгновение, похоже, понимает, что сначала принял её слова всерьёз и теперь мог выглядеть глупо.

Это тут же его расстраивает. И всё происходит очень быстро. Почти одновременно.

Зато Софи он этим нравится ещё чуть больше. Она смеётся вместе с ним и на прощание коротко сжимает его руку.

На сегодня достаточно.

По крайней мере, Юнгк сейчас выглядит довольным. А самой Софи сначала нужно привести мысли в порядок. К счастью, впереди воскресенье. Отвлечься ей в любом случае не помешает.

Даже если для этого придётся хорошенько подумать.

Отправить