В полдень в конторе

 

В конторе — обычный для среды обед от BuddhaBowl. Ван, азиатский генеральный секретарь конторы, не только посоветовал боулы, но и сам забрал их из уютного стритфуд-оазиса на Нордштрассе, добравшись туда на арендованном через приложение электросамокате. Сама эта фраза — как, впрочем, и описанное ею событие — в очередной раз воспевает жизнь в большом городе.

— Правда? — спрашивает Софи, подхватывая палочками кубики сырого лосося из номера два, Kamikaze Sake Bowl.

— Мм? — отзывается Пирло. Он рисует маркером на листе флипчарта и при этом совершенно безуспешно пытается не дать номеру семь, Onkel Vu’s Chicken Bowl, окончательно остыть.

— Я как раз сказала, что жизнь в большом городе — большое счастье.

— Я слышал. Прекрасные мысли. Очень проницательные. Умные. Исключительно важные и полезные, пока я тут пытаюсь раскрыть дело.

Софи смеётся.

— Стоит мне на минуту отвлечься — и ты сразу сносишь меня подкатом.

— Вот что бывает, когда работаешь с машиной дисциплины. — Пирло ухмыляется. — Сосредоточенность — моё второе имя.

— Ну вот. Я так и знала, что когда-нибудь узнаю твоё настоящее имя, — парирует Софи.

Маркер срывается, перечёркивая половину флипчарта. Прежде чем Пирло успевает разразиться особенно яростными проклятиями по поводу всей этой неразберихи, Софи уже стоит рядом и спокойно поднимает маркер.

— Просто покажи, что у тебя есть. Потом ещё раз разберём всё вместе.

— Я только за, — доносится из глубины высокий голос Вана.

Пока Пирло собирается с мыслями, Софи подмигивает худому секретарю. Тот сидит за большим деревянным столом в переговорной и заканчивает схватку с номером девять, Bonsai Sweet Mango Bowl, после чего, вероятно, снова перейдёт в привычный режим атаки. Его неюридические, зато именно поэтому часто очень здравые соображения сейчас точно пригодятся. Потому что при всей неясности ситуации в одном они согласны: важно не упустить момент.

— Нужно пользоваться тем, что пресса сейчас вовсю мусолит все эти скандалы, — уже объяснял Пирло. — Чем быстрее мы доведём дело до суда, тем легче будет протащить его до вступившего в силу решения.

— А без суда нельзя всё уладить? — спрашивает Ван.

— Здесь, к сожалению, нет.

— Почему? Обычно вы как-нибудь договариваетесь.

Сказано по-доброму. Софи это понимает. Периодические проблемы с надёжностью Ван с лихвой компенсирует безусловной преданностью. Даже если его вера в почти волшебные способности адвокатов, о которых он заботится, порой несколько преувеличена. Точнее, особенно тогда.

— Ты путаешь с экономическими делами, — объясняет Софи. — Когда речь только о деньгах или дело настолько запутанное, что уже никто не понимает, в чём суть, прокуратура иногда может согласиться его прекратить. Но с тяжким преступлением так не получится.

— Как здесь?

— Именно. Речь о поджоге, то есть общеопасном преступлении. С предложением просто закрыть дело тут можно даже не соваться.

— Значит, опять всё или ничего? — спрашивает Ван.

Софи кивает.

— Верно. Пирло прав. Без суда не обойтись, а там вариантов два: либо обвинительный приговор, либо оправдательный.

— Тем важнее, чтобы прокуратура как можно скорее отправила эту чушь в суд, — бормочет Пирло, уже вернувшийся к рисунку.

Он рисует квадраты, круги и стрелки. Над ними крупными буквами написаны три слова. Их ещё можно разобрать. Всё остальное безнадёжно гибнет в почерке Пирло. После того как Софи вежливо отбирает у него маркер, она начинает заполнять новый лист. Такой, которым можно будет воспользоваться и завтра, потому что написанное на нём останется читаемым.

Слова, впрочем, те же.

Follow the money. Следуй за деньгами.

Только в этом случае далеко они, скорее всего, не уйдут.

— Итак, по порядку, — начинает Софи. — Компания внезапно появляется.

— Как многие, — замечает Пирло.

— И вскоре снова исчезает.

— Тоже как многие.

— А между тем успевает стать модной, крутой и пообещать продукт, который сделает мир лучше.

— Тоже до боли знакомо.

— С той разницей, что этот проект заваливают деньгами.

Пирло склоняет голову набок.

— Серьёзно: разве это такая редкость? Может, стоит смотреть на вещи реалистичнее? Постоянно появляются какие-нибудь инновации, вокруг которых внезапно начинается бешеный ажиотаж, а потом они так же быстро исчезают без следа. Почему среди тех, кто вкладывает в них деньги, не может оказаться государство? Особенно если ему самому отчаянно нужен такой импульс.

— С Freebree эта мысль нас никуда не приведёт, — предупреждает Софи.

Она возвращается к большому столу и просматривает документы, которые Гробулла загрузил в предоставленное конторой облако. Из дома. Прямо из материалов расследования Freebree, которое ведёт отдел по крупным экономическим преступлениям. Нарушив при этом с десяток предписаний.

— Деньги, полученные Freebree из государственных фондов, почти сразу уходят на Кипр, а оттуда исчезают в Уругвае. Но документы по заказу масок в Бангладеш выглядят совершенно обычно. Насколько можно понять, Freebree пока заказала только одну партию. Пять тысяч масок. Были ли запланированы следующие, мы не знаем.

— А почему не написать кому-нибудь там? — спрашивает Ван. — На производстве.

— Уже написала, — отвечает Софи. — Они говорят, что производят маски для сотен заказчиков почти из такого же количества стран. С самыми разными спецификациями.

— То есть маски уже давно не везде одинаковые?

— Разумеется. Тем более во времена Cool Corona.

— А что они говорят о содержании сульфида серебра? — спрашивает Пирло.

— Много чего. — Софи листает письма. — Подтверждают, что получили заказ Freebree именно в том виде, о котором нам рассказал Гробулла: пять тысяч масок, низкая концентрация сульфида серебра. Но, похоже, при производстве произошла ошибка.

— В каком смысле?

— Ровно в том, в каком я сказала. Они ещё раз извинились за производственную ошибку. Причём уже при первой поставке. Ни больше ни меньше.

— Это могло бы объяснить повышенную концентрацию.

— Но не обязательно объясняет.

Пирло хмурится.

— Они вот так просто тебе это рассказали?

— Конечно. — Софи ненадолго замолкает. — Возможно, помогло то, что я сказала, будто представляю Freebree. Ну и что? Подай на меня в суд.

Пирло смеётся. Ван, напротив, выглядит рассеянным.

— Значит, мы не знаем, почему именно в маске Тиа Миа оказалось повышенное содержание сульфида серебра?

— Верно. Причин может быть несколько, хотя ошибка при производстве сейчас выглядит наиболее вероятной.

— Они ещё что-нибудь написали?

— Нет.

— Ты спрашивала дальше?

— Конечно. Ещё раз спросила совершенно прямо.

— Но?

— После этого ответили только, что прокуратура уже направляла аналогичный запрос и что комментировать продолжающееся расследование они не могут.

— Если они не дураки и ошибка действительно была, то просто уберут всё, что на неё указывает.

Софи снова открывает документы в облаке.

— Гробулле даже удалось уговорить атташе германского посольства в Дакке лично съездить к производителю.

— И?

— К сожалению, у них случился сбой в информационной системе. Все документы за ту производственную неделю исчезли.

— Какая досадная случайность.

— Именно.

— Значит, выяснить, почему вполне безобидный заказ из Германии в том виде, в каком его изготовили в Бангладеш, превратился в смертельно опасный продукт, мы фактически не можем.

Софи немного думает и кивает.

— Я тоже так считаю. А поскольку других поставок не было, мы не можем сопоставить сумму, которую Freebree собиралась потратить на маски, с количеством реально заказанного товара. Иными словами, непонятно, рассчитывала ли Freebree получить за эти деньги заведомую ерунду или всё-таки предполагала, что масками смогут пользоваться люди.

— Но по движению полученных от государства денег должно быть видно, как они расходовались на разработку масок или хотя бы на сам заказ. Тогда, возможно, можно понять, были ли расходы осмысленными или Freebree должна была понимать, что покупает ерунду.

Софи задумчиво качает головой.

— Сразу видно, кто у нас занимается бухгалтерией, Ван.

— Почему?

— Потому что звучит разумно.

— И наивно, — добавляет Пирло.

Прежде чем Ван успевает по-настоящему расстроиться, Софи объясняет:

— Я уже посмотрела бухгалтерию Freebree GmbH. Там сплошной винегрет.

— В каком смысле?

— Отдельные кусочки вроде различимы, но откуда что взялось — непонятно. А если присмотреться, всё вообще сливается в какую-то кашу.

— Но это бессмысленно. GmbH обязана вести бухгалтерский учёт.

— Да. На бумаге. Но мы говорим о стране, где в DAX сумела попасть компания, чей головокружительный взлёт во многом строился на том, что дочерние фирмы в Азии рисовали ей обороты, которых никогда не существовало.

— Эй, только без наездов на Азию.

— Можешь подставить любое другое место, — успокаивает секретаря Пирло. — Для немецкого надзорного органа бизнес на Филиппинах примерно так же осязаем, как бизнес на Марсе. Но если оттуда приходят красивые цифры, обещающие новый образцовый продукт для потрёпанной экономики и бедной немецкой души, которая давно чувствует себя отставшей от всего мира, всем очень хочется в эти цифры поверить. А дальше ещё интереснее.

— Что ещё? — спрашивает Ван.

Его высокий голос звучит где-то между неуверенностью и тревогой, словно он уже не знает, хочет ли вообще всё это слышать. Когда-нибудь ему ведь снова придётся спать.

Следующий ответ Софи вряд ли ему поможет.

— Немцы так опьянели от своего нового вундеркинда, что в конце концов дали волю привычным склонностям.

— Судить других, жаловаться и занимать лежаки полотенцами?

Никто не смеётся. Хотя Ван действительно старался.

— Я имела в виду, что они переборщили. И ещё как. Причём все это видели. Просто никто не мог поверить.

— В каком смысле?

— Когда выяснилось, что платежи проходили через компании, которых уже несколько лет не существовало, акции этой чудо-фирмы рухнули. Казалось, приключению конец, пузырь лопнул.

— И? — Ван зевает.

Он уже поел и теперь хочет спать. И то и другое интересует его больше этого экскурса. Софи его понимает. Но если Ван хочет помогать с делом, придётся всё-таки следить за разговором. История компании из DAX теперь в каком-то смысле повторяется с Freebree. И для них это настоящая проблема.

— Как думаешь, что сделал надзорный орган, когда начал понимать, что чудо-компания на самом деле не более чем отполированная до блеска пустышка?

— Откуда мне знать? Заплакал и поднял панику, наверное.

— Наоборот. На два месяца запретил спекулировать на падении курса её акций.

— Что сделал?

На лице Вана полное непонимание.

Софи кивает.

— Вижу, ты следишь. Федеральный финансовый регулятор, вероятно, понял, что прямо у него под носом развернулась гигантская афера. И попытался это скрыть.

Взгляд Вана неуверенно перебегает от Софи к Пирло.

— Вы издеваетесь.

— Грабить банк — занятие для дилетантов, — бормочет Пирло. — Настоящие профессионалы основывают банк. Или хотя бы умеют договариваться с теми, у кого водятся свободные деньги.

— Что ты имеешь в виду?

Пирло возвращается к флипчарту.

— Итак. Есть компания с идеей, которую легко продать. Судмедэкспертиза по делу о смерти Тиа Миа говорит, что сама идея — использовать в фильтре смесь с сульфидом серебра — при низкой концентрации, возможно, и не приносит человеку пользы, но, во всяком случае, не вредит. Насколько можно понять, Freebree заказывает у производителя партию масок именно с такой, безопасной концентрацией. Кому-то, возможно, было известно, что производитель находится в Бангладеш, а не в Европе. В конце концов, сама партия добралась до городского тестового центра. Но даже если об этом сообщили и после этого громкие заявления об экологичности уже ничем нельзя было оправдать, публично об этом, похоже, никто не сказал.

— Или сказал, но никто не слушал.

— Потому что такие вещи любят замалчивать. Особенно когда компанию не просто терпят, а активно поддерживают. И когда ей уже недостаточно просто быть успешной — она обязана стать успешной.

— То есть вы думаете, что в какой-то момент уже могло быть понятно: по крайней мере государственную поддержку Freebree получает мошенническим путём? — спрашивает Ван.

— Я именно из этого и исхожу, — отвечает Пирло. — С последствиями пусть разбирается экономический отдел прокуратуры. Это не наша проблема, Ван. И главное — совсем не это хочет узнать от нас Гробулла.

— А что?

— Почему Моргенштерн сбегает, если в тот момент ещё никто, похоже, не знает, что субсидии на экологичное производство получены мошеннически, а сам он, наоборот, может рассчитывать, что никто его не сдаст?

Пирло смотрит на обоих.

— Думаю, именно это мы и должны выяснить для Гробуллы.

— А сам ты что думаешь? — спрашивает Софи.

Пирло чешет бороду.

— Может быть, мы и правда доберёмся до истины. Я только не уверен, что нам захочется её знать.

Отправить