На следующее утро

 

На следующее утро Пирло стоит на пятом этаже «Шадов-Аркаден» перед запертой дверью и удивляется. Здесь всё странно. Что особенно примечательно, поскольку он и сам толком не знает, чего ожидал. Перед ним золотая табличка, сообщающая, что здесь располагается Freebree GmbH. За дверями, которые скорее подошли бы адвокатской конторе, аудиторской фирме или какому-нибудь другому зловещему предприятию, чем стартапу, сумевшему благодаря инновациям, усердию, таланту и трудолюбию создать новую маску от коронавируса для Германии или, если Пирло правильно запомнил, made in Germany сразу для всего мира.

Но здесь скорее пахнет деньгами. Которых у стартапов обычно нет и которые, даже если вручить им сразу миллионов десять, они, как показывает опыт, предпочтут потратить не на представительные офисы. А вот кому такой антураж нравится, никакой загадки нет. Политикам, например. Особенно тем, кому приятнее стоять с канапе в руке, чем бродить по скучному производственному цеху. Возможно, тогда даже к лучшему, если никакого цеха вообще нет.

Пирло фотографирует табличку и отправляет снимок Софи. Пока больше делать нечего. Исключительно из принципа он всё-таки один раз звонит в дверь — просто чтобы потом не упрекать себя в том, что даже не попытался. Поэтому особенно удивляется, услышав внутри шаги. Прежде чем он успевает подумать, чего теперь ждать, обе створки распахиваются.

— Да?

Пирло понятия не имеет, кого ожидал увидеть. Зато теперь совершенно ясно: гадать заранее было бессмысленно. До того, кто стоит перед ним, он всё равно бы не додумался.

— Ну? — спрашивает маленький толстяк в майке. — Кто вы, чего хотите и что мне нужно сделать, чтобы вы снова исчезли?

— Меня зовут доктор Антон Пирло. Я адвокат и интересуюсь Freebree.

Что показывает, насколько Пирло действительно растерян. Он говорит правду. Почти всю.

— А вы кто?

— Меня зовут доктор Бессим Лиридон. Я король клининга.

Пирло вопросительно смотрит на него.

— Что?

— Доктор Лиридон, покоритель пятого этажа, повелитель губки для посуды.

Пирло невольно смеётся.

Коротышка на мгновение присоединяется к нему. Потом снова становится серьёзным. По крайней мере, немного.

— Ну всё, повеселились. Теперь что мне сделать, чтобы вы ушли?

— Меня интересует Freebree.

— Занятно. А меня интересуют обед и мир во всём мире.

— Может, прекратим?

— Не понимаю, о чём вы.

— Вот эту болтовню. Просто скажите, кто вы и чего хотите.

— Хорошо. Но тогда и вы сделайте то же самое.

Пирло вздыхает и начинает заново.

— Я адвокат и интересуюсь Freebree.

— Ага, конечно.

Больше коротышка ничего не говорит. Но до Пирло наконец доходит. Долго же он соображал.

Он приехал сюда прямо из дома, где до этого перебирал материалы дела Бен Хамида. «Шадов-Аркаден» находятся примерно на полпути от дома до конторы. Поскольку сегодня в офисе Пирло собирался заниматься только другими делами, он не стал менять джинсы и серую толстовку на костюм. Паоло, к которому Пирло по дороге заскочил в Casa Palmieri, тоже ничего по поводу одежды не сказал. А длинные волосы и бороду после бесконечных и безнадёжно проигранных битв он давно уже не комментирует. Паоло просто молча страдает. Он итальянец. Пирло — нет, что бы там ни говорила фамилия. Паоло давно считает его безнадёжным в вопросах стиля. Ну а раз так, можно и в худи ходить. Даже если иногда это приводит к недоразумениям. Как сейчас.

Пирло решает сменить тактику. Раз уж вопросы не помогают, может, хоть собственные глаза что-нибудь подскажут.

— Что мне вообще нужно сделать, чтобы попасть внутрь?

— Внутри ничего не осталось.

— Я не это спросил.

Маленький толстяк, похоже, оценивает ситуацию. Пирло кажется, что он может угадать его мысли.

— На вашем месте я бы сейчас, наверное, думал, что нужно сделать, чтобы этот длинноволосый придурок наконец исчез. Примерно так?

— Почти.

— А в чём ошибка?

— Мысленно я назвал вас budallaqe.

— И что это значит?

— Примерно то же самое.

Коротышка снова смеётся. Просто так.

Пирло удивляется, но тоже уже опять улыбается. Похоже, они действительно начинают понимать друг друга.

— Так я могу войти?

Мужчина в майке снова скептически осматривает Пирло с головы до ног.

— Вы из полиции?

— Нет.

— Точно?

— Обещаю.

Коротышка кивает.

— Хорошо. Не люблю я их. Каждый раз приходят и всё здесь переворачивают.

— А сколько раз полиция приходила?

Круглый мужчина вскидывает руки.

— Понятия не имею. Два? Четыре? Постоянно? И после них каждый раз опять грязно.

— А что они делали?

— Всё унесли. И всё испачкали.

Пирло подавляет улыбку. Этот тип ему нравится.

— Теперь пустите меня внутрь?

Коротышка ещё раз внимательно на него смотрит.

— Точно не полиция?

— Точно.

— Тогда кто?

— Адвокат.

— Ну да.

Хоббит всё-таки решается.

— Ладно, заходите.

И тут же поднимает палец.

— Только ничего не пачкайте!

Вскоре Пирло оказывается в приёмной, которая гораздо просторнее, чем можно было предположить по наружным дверям. Один только ресепшен справа таких размеров, что его не постыдились бы и в «Мёллер и Малер». Дальше всё в том же духе. За широким поворотом коридора идут несколько кабинетов с выходящими в коридор стенами из матового стекла, причём каждый из них больше кабинетов Софи и Пирло вместе взятых.

В общем, Пирло и мужчина в майке пробираются по довольно роскошному офису в отличном месте. Если бы повсюду не стояли уборочный инвентарь и пластиковые плёнки, можно было бы почти поверить, что здесь кипит бурная работа. Даже услышать её. Или, ещё лучше, почувствовать.

— Впечатляет, — бормочет Пирло.

— Правда? Он тут неплохо размахнулся, да?

— Он? — спрашивает Пирло.

— Моргенштерн.

К этому времени они уже добрались до последнего пустого помещения.

— Вы его знали?

— Не то чтобы знал. Я раньше здесь убирал со своими людьми. И сейчас убираю.

— А кто ваши люди?

Глаза коротышки превращаются в узкие щёлки.

— Что значит «ваши люди»? Это что, намёк такой на иностранцев?

— Простите?

— Я серьёзно, — говорит мужчина в майке и делает шаг к Пирло.

Ростом он ему едва до груди. Но кто знает, какими безумными приёмами карате владеет такой коротышка. Или что ещё способен выкинуть. На долю секунды Пирло задумывается, что будет делать, если тот сейчас замахнётся. Кроме братьев, он в жизни ни с кем не дрался. Так что опыт в этой области у него весьма скромный. А опыт побед вообще отсутствует.

Но коротышка уже снова смеётся.

— Да ладно, мужик, без обид! Мы, понаехавшие, должны держаться вместе. Короче, я здесь убираю с самого открытия здания. Когда работы много, помогают сестра, её муж и кто-нибудь ещё. Ясное дело.

— Разумеется, — подтверждает Пирло. — Так же ясно, как и то, что все они у вас официально оформлены.

Оба снова смеются. Да, если не считать нескольких небольших шероховатостей, общение складывается неплохо.

— Вернёмся к Моргенштерну, — предлагает Пирло.

— Давайте. — Коротышка согласно кивает. — Приятный был молодой человек. Всегда немного на нервах, но всё равно дружелюбный. Способный, сразу видно. Эти помещения он снял всего несколько месяцев назад и из кожи вон лез, чтобы к приезду политиков здесь всё было оборудовано по высшему разряду, а главное — сверкало чистотой.

— Какие политики приезжали?

— Да вы же знаете, как бывает. Одного видел — считай, видел всех.

— А кого из них вы знали?

— Никого.

Хоббит-уборщик смеётся.

Пирло кривится. Пора бы уже куда-нибудь продвинуться.

— И всё удалось привести в идеальный порядок?

— Конечно. Молодой человек остался очень доволен. Политики, наверное, тоже.

— Но?

— А кто сказал, что есть какое-то «но»?

— У вас глаза светятся.

— И что?

— Думаю, потому что здесь есть хорошая история.

— Это оскорбительно.

— Почему?

— Вы намекаете, будто мне нравится, когда кто-нибудь проворачивает что-то нечистое.

— А Моргенштерн здесь что-то нечистое проворачивал?

— Возможно.

— И вам это нравилось?

— Тоже возможно.

Они снова смеются. Ну конечно.

— И по чему вы поняли, что здесь что-то не так? — наконец спрашивает Пирло.

— Что Моргенштерн способный?

— Нет. Что здесь что-то нечисто.

— Ну… Моргенштерн почти всегда был один. Одиночка, как бы сказать. Немного странный. Его почти никогда ни с кем не видели.

— И?

— При этом арендованы были все кабинеты. Только пользовались далеко не всеми.

— Что вы имеете в виду?

— Мы это заметили, когда приходили убирать. В кабинетах было пусто. Но возле стекла специально ставили всякие вещи, чтобы из коридора казалось, будто внутри кто-то работает.

— Например?

— Да что угодно прислоняли к стеклу. Идёмте, покажу.

Коротышка заходит в один из кабинетов, берёт стоящую там метлу и прислоняет её к матовому стеклу. Потом выводит Пирло обратно в коридор и показывает результат.

— Видите? Понятно, что там что-то стоит. А что именно — не разберёшь.

— И так было везде?

— Да. Только вместо мётел были флипчарты и всякое такое. В целом казалось, будто здесь вовсю работают. А сами кабинеты при этом оставались пустыми. После встречи с политиками всё это убрали.

— Кто?

— Моргенштерн и ещё один человек.

— Кто именно?

— Понятия не имею. Тоже мужчина. Наверное, Моргенштерну нужен был кто-то, чтобы помогать таскать вещи.

— Вы успели его разглядеть? Может, заметили что-нибудь особенное?

Лиридон чешет внушительный живот.

— Не особо. На голове у него что-то было.

— Вязаная шапка?

— Нет, кепка с козырьком. Только уже не помню, какого клуба. Может, «Фортуны» или что-то такое. Не знаю.

— Какого он был роста?

— Выше меня. И только попробуйте сейчас сказать что-нибудь не то.

— А выше меня?

— Без понятия. Меня женщины интересуют. Всё?

Пирло рассеянно кивает. Потом ему всё-таки приходит в голову ещё одна мысль. Он что-то набирает в телефоне, находит в Google фотографию и показывает Лиридону.

— Это мог быть он?

Уборщик берёт телефон Пирло неожиданно большими руками и критически разглядывает снимок.

— Правда не знаю. Без понятия. А это кто?

— Клеменс Майхофф. Возможно, вы видели его по телевизору.

— По немецкому телевидению?

— Да.

— У нас его никто не смотрит.

Пирло возвращается к главному.

— Вы случайно не знаете, как связаться с Моргенштерном?

— Номер у меня есть, но сомневаюсь, что кто-нибудь ответит.

— Почему?

— Он исчез.

— В каком смысле?

— Однажды утром мы пришли, а его кабинет пуст.

— А остальные помещения?

Лиридон смотрит на Пирло как на идиота. Потом нарочито медленно отвечает:

— Вы ведь понимаете, что там никогда ничего и не было, правда?

И этого ответа действительно достаточно.

Снаружи Пирло на прощание стукается кулаком со своим маленьким проводником по здешним делам.

— Спасибо, господин Лиридон.

— Без проблем, господин Пирло. Кстати, вы очень хорошо говорите по-немецки.

— Большое спасибо, — отвечает Пирло. — От вас особенно приятно это слышать.

Лиридон склоняет голову набок.

— Вы ведь и правда адвокат?

— А что меня выдало?

— Длинные волосы. Менее профессиональному преступнику они мешали бы убегать.

И начинается новый приступ смеха.

Потом Лиридон закрывает дверь изнутри, а Пирло отправляется в контору. По дороге он коротко звонит Софи — как всегда. А затем Гробулле — как никогда прежде.

Абсурднее самого звонка лишь то, что старший прокурор действительно его слушает.

Отправить