На следующее утро

 

Эмре всё ещё не может поверить, что это правда. Уже, наверное, в десятый раз он подносит деревянный мундштук кальяна прямо к лицу Пирло.

— Кальян?

— Нет, спасибо, — в десятый раз отвечает Пирло. Он не курит. Никогда. Но сегодня, в отличие от обычного, за это ему даже не достаётся какой-нибудь дурацкой шуточки. Наоборот: сегодня он герой. И это, надо признать, приятно.

Эмре, заставляя кальян булькать, выглядит вполне довольным собой и миром. Остальные мужчины вокруг тоже пребывают в расслабленном благодушии. Хасан, Ибрагим и Валид, похоже, вполне довольны тем, как всё сложилось. Пирло тоже в меру своих возможностей пытается насладиться моментом. Удивительно и приятно, насколько быстро вся ситуация может измениться к лучшему. Хотя, конечно, обманываться не стоит: закончатся хорошие новости — и настроение так же быстро покатится вниз.

К сожалению, именно Пирло приходится слегка омрачить всеобщее благодушие. Пусть и очень осторожно.

— Рад видеть тебя счастливым, Эмре.

— Насколько позволяют обстоятельства, — отвечает Эмре. А потом вспоминает о приличиях: — Я целую твои глаза, брат мой, за всё, что ты для меня сделал.

— Спасибо, что дал мне время, — говорит Пирло. Теперь, когда всё закончилось хорошо, можно уже не притворяться, будто дело не висело на волоске. Хотя остальные присутствующие, похоже, помнят происходившее совсем иначе.

— Fi agala el nadama wa fel taany al salama. Поспешишь — пожалеешь, а терпение и осторожность приносят мир и безопасность, — замечает Хасан Бен Хамид.

— In maa al yom ghadan ja mosaada. Всегда есть завтра, — добавляет Ибрагим Бен Хамид.

— Fi elemtehan jokram al mark aw johan. Испытание показывает, падёт человек или возвысится, — вносит свою лепту Валид Эль-Альм.

Ну вот, каждый сказал что-нибудь мудрое. Замечательно. С этим тоже покончено. Главное и без того всем давно понятно.

Пирло кивает. Сейчас от него требуется благодарность и участие во всеобщем спектакле благожелательности. Что он на самом деле думает, значения не имеет. Как всё происходило в действительности — тоже.

— Хорошо, что с предварительным заключением покончено. — Пирло поворачивается к Эмре. — Но теперь тебе стоит сделать всё, чтобы так и осталось.

— Почему? — спрашивает Эмре.

Ну конечно. Хоть бы хоть раз всё было просто. Да. Разумеется. Спасибо. Пожалуйста. Что-нибудь в таком духе.

— Ты знаешь, что предварительное заключение — временная мера. С одной стороны, оно не отменяет презумпции невиновности, с другой — должно обеспечивать нормальный ход процесса.

— Избавь меня от университетских премудростей.

Эмре смеётся и взъерошивает Пирло волосы. Остальные присоединяются. К счастью, только к смеху. Но и этого более чем достаточно.

— Не надо, — спокойно говорит Пирло. — Пожалуйста.

— Да ладно тебе, — ноет Эмре. — Здесь ты не суперадвокат доктор Пирло, а Рамзес, один из Хатибов. Свой среди братьев.

И всё это чистая правда. И смысл до Пирло доходит предельно ясно.

— Если нарушишь условия, на которых тебя отпустили, ордер на арест в любой момент снова приведут в исполнение, — продолжает Пирло.

— То есть ордер всё ещё действует? — спрашивает Хасан Бен Хамид явно без особой радости.

Пирло кивает. А что ему ещё остаётся? Всё именно так.

— Да. Но появились обстоятельства, позволившие пересмотреть решение.

— Хочешь сказать, ты сам позаботился, чтобы эти обстоятельства появились.

Эмре смеётся и толкает Пирло в бок. По крайней мере, волосы на этот раз не трогает. Уже хорошо.

Пирло старается не показывать ни раздражения, ни всего остального, что думает. Везде за пределами этого места ему такое удаётся. Здесь, в кальянной пещере, он уже не так уверен. Люди вокруг знают его не так, как остальные. Дольше. Ближе. Может быть, даже лучше. Тем важнее не позволять им заглянуть в свои карты. Тем более что, расскажи Пирло, что произошло на самом деле, никто здесь всё равно не поверит. Не присутствуй он при этом лично, сам бы тоже не поверил.

Гробулла довольно быстро подвёл разговор в гостиной Пирло к итогу:

— Вы видите, что я дошёл до точки, дальше которой не могу продвинуться. И результат совершенно невыносим: человек умер. А никто ничего не делает. Возможно, теперь всем остальным больше не грозит опасность от breasy. Но госпожа Баумгертнер всё равно мертва. И остальные не могут просто решить о ней забыть.

Потом он замялся, словно лихорадочно искал формулировку, которая не разрушит всё одним неловким словом. Пирло следил за ним напряжённо и с интересом. Да, самому Пирло тоже было не легче. Но помогать толстяку он не собирался. Гробулла должен был сам довести мысль до конца.

Наконец тот решился:

— Да чёрт с ним. Вы и так понимаете, что я имею в виду.

Он обратился прямо к Пирло, и тот не только понял почему, но и одобрил. Софи не пытались исключить из разговора. Её пытались поберечь.

— Я хочу, чтобы вы мне помогли. Потому что вы понимаете, что действительно важно. И потому что, если понадобится, готовы наплевать на все правила.

Пирло выдержал паузу и провёл рукой по бороде.

— А что за это получим мы?

— Вы поступите правильно.

Пирло лишь нахмурился. Этого оказалось достаточно. Гробулла и не рассчитывал, что одного чувства выполненного долга хватит. Разумеется.

— Если вы обещаете мне помочь, я позабочусь о том, чтобы при следующем рассмотрении вопроса о содержании Эмре Бен Хамида под стражей прокуратура заняла благоприятную для него позицию.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— «Нет» означает: этого недостаточно.

Вот теперь Гробуллу действительно удалось выбить из колеи.

— Вы вообще понимаете, какую уступку я вам предлагаю?

— Конечно, — ответил Пирло. — Ровно так же, как вы теперь понимаете, что её недостаточно.

Не дав Гробулле возразить, Пирло уже поднялся. Краем глаза посмотрел на часы Софи. Немного за шесть. Игры закончились.

— При таком раскладе Эмре Бен Хамид не «возможно» выйдет на свободу. Его освобождение должно быть гарантировано. Сегодня.

— И как вы себе это представляете?

Уже хорошо. Это не твёрдое «нет».

— Мне совершенно всё равно. Позвоните судье и скажите, что у защиты возникли претензии из-за того, что компьютер испортил опознание по фототаблице. Скажите, что при повторном допросе свидетели начали сомневаться. Порадуйте её новостью, что через три недели у Бен Хамида свидание из Tinder в Бенрате, а потому до этого он уж точно никуда из страны не денется. Господи, Гробулла, мне совершенно всё равно, что именно вы расскажете. Неужели вы сами не способны выдать несколько дешёвых предположений за установленный факт? Я думал, вы этим профессионально занимаетесь.

Гробулла, похоже, решил оставить выпад без ответа. Для чего-либо ещё он выглядел слишком потрясённым.

— Я не могу этого сделать.

— Можете. Должны. И сделаете.

— Вы понимаете, что я могу из-за этого потерять работу?

Пирло широким жестом обводит комнату, словно тореадор, — как будто имеет в виду не только гостиную, но и всё происходящее.

— Будто это ещё что-то меняет.

Некоторое время никто не говорит. Гробулла — потому что думает. Софи — потому что ждёт. Пирло — потому что задержал дыхание.

Наконец Гробулла произносит:

— Хорошо. Я позвоню.

— Отлично.

— Дайте мне несколько дней, чтобы поговорить с Юнгком. Дело по-прежнему ведёт он.

— Нет, — отвечает Пирло.

И чувствует себя при этом скверно. Но иногда предъявлять завышенные требования проще, когда отступать всё равно некуда. Здесь именно такой случай. Определённо.

— И что теперь означает это «нет»? — спрашивает заметно уставший Гробулла.

— Это тоже не подходит.

— А что подходит?

— Вы сделаете это сейчас.

— Сейчас? — Взгляд Гробуллы метнулся к часам. — Вы вообще понимаете, который час?

Теперь Пирло наконец может совершенно официально посмотреть на телефон.

— По меркам ведомства — почти полночь.

— Именно.

— Но сути это не меняет. Эмре Бен Хамид выходит на свободу. Сегодня.

— Вы знаете, что это невозможно.

Правда и то и другое. Это невозможно. И Пирло это знает. Бен Хамид находится в предварительном заключении. Освободить его может только суд, рассматривающий вопрос о содержании под стражей, и для этого требуется ходатайство прокуратуры. Подай прокуратура такое ходатайство сейчас — вопросов возникнет больше, чем ответов.

— Тогда сегодня же сообщите ему, что он выйдет.

— Каким образом?

— Найдёте способ.

Фраза надолго повисает в комнате. Очень надолго.

Потом Пирло протягивает руку, и Гробулла пожимает её.

На следующее утро прокуратура за подписью прокурора Юнгка, ведущего дело, направила в суд заявление: при проведении опознания по фототаблице с двумя важными для дела свидетелями произошёл существенный технический сбой. А Эмре Бен Хамид убедился, что растерянный сотрудник следственного изолятора, накануне вечером сообщивший ему о предстоящем освобождении, не ошибся. Один из людей Эмре забрал его и отвёз в штаб семьи, куда вскоре приехал и Пирло. Эмре не только похлопал его по плечу, но и одним взглядом дал понять: больше волноваться не о чем. В тот день мир Эмре Бен Хамида действительно был в полном порядке. Иногда события всё-таки развиваются быстро. Неважно почему.

Теперь, в кальянной, остаётся уладить несколько формальностей.

— Ордер на арест действительно всё ещё остаётся в силе, — повторяет Пирло. — Но его исполнение приостановлено.

— Значит, Эмре больше не посадят?

— Если будет соблюдать условия.

С этим проблем быть не должно. Залог как вариант не рассматривался: Эмре получает гражданское пособие, и его доход для этого слишком мал. Зато при его не особенно упорядоченном распорядке дня вполне реально дважды в день, утром и вечером, являться в полицию с удостоверением личности. Хоть на Lamborghini.

— Хорошо, — заключает Хасан Бен Хамид. — А что дальше?

— Эмре должен оставаться доступным для дальнейшего производства. Мы позаботимся, чтобы дальше всё шло как надо.

— Кто это «мы»?

— Моя коллега Софи Малер и я.

— Женщина?

— Отличный адвокат.

Хасан Бен Хамид смотрит на брата Ибрагима. Тот лишь пожимает плечами. Молодёжь. Эта страна. Все с ума посходили.

— Дело дойдёт до суда?

— Вполне возможно.

— Когда?

— Доказательств немного, а общественность сейчас гораздо больше интересуют последствия пожара, чем его причина.

— Что это значит?

— Защита будет добиваться, чтобы дело двигалось быстрее.

— А защита — это кто?

— Мы.

— Твоя коллега и ты?

— Да.

— Тогда так и говори, мальчик.

Пирло кивает. Чуть не отвечает: «Конечно, папа». И снова узнаёт о себе нечто, чего совсем не хотел знать.

Тем временем Хасан Бен Хамид оценивающе осматривает сына.

— Нужно купить тебе новый костюм.

И тут с души Пирло наконец сваливается огромный камень.

На этом всё закончено.

Пока — и, скорее всего, лишь на время. Но всё-таки.

Отправить