Вскоре после этого

 

Пирло помешивает кофе. Он знает, что Софи наблюдает за ним. Ждёт какой-нибудь реплики — чего-то умного, что не только объяснит только что произошедшее, но и даст понять, куда всё это ведёт. Только вот сделать это, к сожалению, совсем не просто. Скорее наоборот. По крайней мере, Пирло знает, чем всё должно закончиться. Эмре должен выйти из тюрьмы. Сегодня. Всё просто. Если не получится, вся прежняя жизнь Пирло может разлететься вдребезги. Во всяком случае, при худшем развитии событий, которое здесь, пожалуй, одновременно и самое вероятное. Так что переговорная позиция у него не просто плохая. Её практически нет. Пока всё ясно. Но лёгкой прогулки к цели точно не предвидится.

Не помогает и то, что через несколько минут снова вернётся Гробулла. К тому времени он, наверное, уже успеет отойти от их перепалки, после которой и понадобился перерыв.

— У вас есть балкон?

— Да. Маленький, во двор.

— Можно я там покурю?

— Нет.

— Почему?

— Причин много.

— Назовите хотя бы одну разумную.

— Вы известный всему городу старший прокурор, а я всемирно известный в Дюссельдорфе адвокат по уголовным делам. Значительная часть нашей славы основана на том, что мы считаем друг друга полными идиотами и уже не раз громко и с удовольствием демонстрировали это в суде. Поверьте, Гробулла, нет ни одной разумной причины, по которой вам хотелось бы, чтобы вас увидели у меня. Тем более что одним этим визитом вы только что предали собственное ведомство, свою профессию и, поскольку вы, по сути, адвокат государства, заодно ещё и свою страну, которая, к моему великому несчастью как налогоплательщика, является и моей. Но главное — балкон деревянный. Двух взрослых людей, госпожу Малер и меня, он выдерживает. А выдержит ли ещё и разгуливающего по нему бронтозавра, я вам сказать не могу и проверять не хочу. И, наконец, я терпеть не могу запах сигарет. Так что нет, Гробулла. Курить здесь вам нельзя.

Гробулла выслушал монолог Пирло со стоическим лицом и ограничился одним замечанием:

— Придурок.

Неплохое слово вместо аплодисментов. Во всяком случае, так считал Пирло.

Едва старший прокурор вышел из квартиры, Пирло уединился с Софи на маленькой кухне. Бережёного бог бережёт. Судя по всему, сюда же относится и решение разговаривать исключительно шёпотом.

Теперь время поджимает. К тому моменту, как толстяк снова позвонит в дверь, им нужно уже принять решение. Плана у Пирло по-прежнему нет, поэтому первым делом он обращается к Софи. В сомнительных ситуациях это почти всегда самое разумное.

— Итак, что будем делать?

— Понятия не имею. А ты что думаешь?

— Скажи первое, что приходит в голову. Потом я сообщу, совпадает ли это с тем, что думаю я.

Пирло пытается подмигнуть. Ободряюще. Невозмутимо. Он не хочет первым соглашаться с Гробуллой, что бы тот ни предложил. Софи слишком умна. Будет совсем плохо, если однажды она поймёт, как всё обстоит на самом деле, и это навсегда встанет между ними. Секретов и без того хватает. Но здесь дело ещё и в профессии. А для неё это уже совсем другое.

— Мы согласны, что Гробулла очень многим рискует.

— Да.

— Он этим вообще-то совершает преступление. Разглашение служебной тайны, нарушение специальной обязанности хранить тайну и всё такое. Я не вижу, что Гробулла может здесь выиграть. А потерять может всё.

— Тогда зачем он это делает?

— Потому что это правильно, — отвечает Гробулла.

Он стоит в дверях кухни, весь в поту, и смотрит на них. Только тяжело дышать уже перестал.

Отвечая на вопрос, который они ещё не успели задать, Гробулла кладёт ключ от квартиры на столик.

— Я позволил себе вынуть его из замка. А теперь давайте наконец говорить начистоту.

Пирло не успевает ничего сказать. Хотя и без того вряд ли сказал бы что-нибудь содержательное. Гробулла прислоняется к дверному косяку и устало смотрит на них маленькими глазками.

— По-моему, вы до сих пор не вполне понимаете масштаб этого дела.

С деланным равнодушием Пирло достаёт телефон.

— Пирло, вы сейчас меня сфотографировали?

— Нет.

Что правда. Хотя идея сама по себе довольно забавная. На самом деле Пирло всего лишь посмотрел на часы. Немного за шесть. Ситуация постепенно становится не просто критической. Всё сводится к одному: либо происходящее здесь серьёзно поможет решить вопрос с содержанием Эмре под стражей, либо больше уже не поможет ничего. Впрочем, при всей своей панике Пирло не собирается жаловаться. Совсем недавно у него не было вообще никакой надежды. Теперь хотя бы её подобие маячит где-то впереди. Пусть даже в облике вспотевшего Гробуллы. Вот до чего дошло.

Пирло смотрит на Гробуллу настолько открыто, насколько вообще способен.

— Предлагаю теперь довести этот разговор до какого-нибудь конструктивного результата.

Он поднимает руки.

— Пожалуйста.

На мгновение Гробулла кажется почти впечатлённым. Хотя, конечно, Пирло может и ошибаться.

— Хорошо. Обещаю, на этот раз я буду краток. Но давайте хотя бы вернёмся в гостиную.

— Там меньше шансов, что нас подслушают?

— Нет. Там можно сидеть.

Отправить