На мероприятии

 

Надежда Софи не продержалась и трёх минут после их появления на мероприятии. К ней направляется какой-то экзальтированный Боковой Пробор и с преувеличенной горячностью прижимает её к себе — так, что она во всех мыслимых смыслах оказывается слишком близко к его безволосой груди, выпирающей из наполовину расстёгнутой рубашки конфетного цвета.

— Госпожа Малер! — пропевает он на весь зал. — Наконец-то! Как замечательно, что вы пришли!

— Конечно, — бормочет Софи. — Я тоже рада.

— С вами мероприятие станет не только гораздо привлекательнее, но ещё и гораздо умнее! — продолжает распевать Безволосогрудый.

На миг Софи задумывается, нельзя ли хоть что-нибудь на это ответить. Но тут уже случается следующая катастрофа. Её экзальтированный собеседник поворачивает пробор в сторону Пирло и с гнусаво-блаженной радостью спрашивает:

— А вы кто?

Софи хочет как-нибудь вмешаться. Уберечь от лишнего урона человека, который нужен ей в хорошей форме. Именно от лишнего — того, который он для разнообразия не причинил себе сам. Но тут включается здравый смысл. Вечная возня с самолюбием Пирло в конечном счёте не её проблема. И превращать её в свою тоже не стоит. В общем и целом Пирло и сам неплохо с ним справляется. Вот как сейчас, например.

— Меня зовут Пирло. Доктор Антон Пирло. Я адвокат.

Софи старается ничем себя не выдать. Ни удивлением, ни тревогой. Пирло нечасто пользуется своим титулом. Точнее, практически никогда. Но что бы ни заставило его сейчас пустить титул в ход, результата это всё равно не даёт. Безволосогрудый никак не реагирует. Вместо этого продолжает блистать в жанре бестактности и тут же выстреливает следующим неловким вопросом. По объективным меркам, может, и не таким уж неловким. Но объективные мерки здесь всё равно ни при чём.

— Значит, вы коллега госпожи Малер по конторе?

Лицо Пирло не меняется.

— Можно и так сказать.

Конфетная рубашка радостно вздрагивает.

— Какая невероятная привилегия — работать с такой талантливой, умной и успешной адвокатессой! А ведь она ещё и такая молодая!

— Да, — бормочет Пирло.

Софи чуть не ухмыляется. Больше ему, очевидно, ничего не приходит в голову. Впрочем, через мгновение возможность уже упущена. Безволосогрудый горячо пожимает Пирло правую руку и тут же упархивает.

— Ты его знаешь? — бесцветно спрашивает Пирло.

— Шапочно знакома, — отвечает Софи, даже не пытаясь надеяться, что этим отделается. Это было бы безнадёжно. Уже в следующее мгновение Боковой Пробор возвращается и вручает им по узкому бокалу.

— Просекко за счёт заведения! — ликует он, словно величайшее земное счастье — греть в руке бесплатную алкогольную газировку здесь, в банкетном зале старинного роскошного отеля на Кё.

Софи отпивает и старается не показывать, насколько её напрягает происходящее и как раздражает ощущение, будто ей снова приходится думать за Пирло. И беспокоиться вместо него. Вообще-то можно было предвидеть, что организатор устроит небольшое представление, если приглашённая им звёздная адвокатесса и любимица бульварной прессы действительно явится. И, конечно, Софи хотелось бы получить чуть больше времени, чтобы освоиться, а главное — подготовить Пирло к тому, что в худшем случае может произойти. То есть примерно к этому. И примерно вот так. Но вообще-то всё это не её проблема. Его.

Скачущему рядом организатору вечеринки всё равно некогда заботиться о подобных тонкостях. А может, они ему просто — и совершенно справедливо — безразличны.

— Ах, госпожа Малер. Как чудесно, что вы здесь! — снова воркует он. — Чокнемся!

Пирло давно уже не играет никакой роли. Зато просекко исчезает. Организатор замечает это, смеётся, отмахивается и упархивает за добавкой. Пусть даже только для себя.

— Так кто он и что с ним не так? — раздражённо спрашивает Пирло.

Софи не успевает ответить. Пробор снова здесь, а вместе с ним — новый бокал просекко. Вдобавок он, сияя, сообщает, что дал диджею «горячую подсказку». И действительно: вскоре задублированное под босса-нову мурлыканье шлягеров из самых недр восьмидесятых, докатившихся до уровня лифтовой музыки, уступает место Lady Gaga. Из колонок гремит Edge of Glory. Правда, в акустической версии, но всё равно достаточно громко. Одновременно Бабочка обрушивает на мир новый приступ восторга.

— Мощная песня для сильной женщины! — ликует он. — Софи Малер. Адвокат дня! The edge, the edge, the edge!

Пирло поднимает брови. Софи выдавливает улыбку и сосредоточивает всё внимание на просекко. На миг ей хочется просто опрокинуть шипучку в себя. Классический способ справляться со стрессом в семействе Малер. Но затем она одумывается и ставит бокал. Здесь нужна ясная голова. Вытащить Пирло из конторы и привести к людям было достаточно трудно. Она не позволит всё испортить. Тем более из-за перевозбуждённого поклонника просекко. Сейчас прежде всего нужно просто освоиться — и в этом месте, и в этой ситуации. А там будет видно. Работа и структура. То, что Пирло всегда проповедовал, когда ещё был готов чуть активнее участвовать в жизни. Золотое правило. Во всяком случае, для всех остальных.

Самый простой путь к некоторой упорядоченности — наконец ответить на первый вопрос Пирло, хотя бы затем, чтобы он не задал его снова. Софи перехватывает уже почти упорхнувший Пробор и ставит его перед Пирло.

— Пирло, это Франк Фальк, организатор этого вечера. А Франк, если уж представить вас друг другу как положено и в правильном порядке, это господин адвокат доктор Пирло, мой партнёр по конторе и, строго говоря, всё ещё мой начальник.

— Enchanté! — восклицает Фальк и протягивает Пирло узкую руку, словно они не разговаривали буквально минуту назад. Но кто знает, возможно, Фальк действительно этого не помнит. Здесь, в этих кругах и при таком настроении, никогда нельзя быть уверенным. Впрочем, следующие слова позволяют предположить, что у Фалька всё-таки бывают минуты ясности. Просто пользуется он ими крайне избирательно.

— Так вы тот самый звёздный адвокат, которого госпожа Малер так расхваливает.

Он оглядывает Пирло с головы до ног. Потом ухмыляется Софи.

— Или лучше сказать — от которого она без ума, дорогуша? Стесняться тут точно нечего.

Софи пытается спрятать лицо за бокалом. Вскоре появляется хотя бы слабый луч надежды: начинается официальная программа. Правда, интригу создаёт не столько то, что происходит, сколько тот, кто это делает.

Отправить