Днём

 

Вскоре после четырёх Софи стучит в дверь кабинета Пирло и немного ждёт. Затем повторяет, на этот раз энергичнее. Этого должно хватить. По крайней мере, она надеется. За последние недели ей и так слишком часто приходилось будить Пирло. Это тревожит её не меньше, чем раздражает. Даже если она старается не показывать ни того ни другого.

— К этому нужно отнестись с пониманием, — ещё вчера объясняла она Вану. — У Пирло сейчас просто паршивый период.

Ван выглядел не особенно убеждённым.

— По-моему, у любого периода должно быть начало. И каким-то образом ещё и конец.

— Конечно. — Софи кивнула. Больше ничего ей в голову не пришло.

Но Ван не собирался так легко её отпускать.

— Софи, это уже несколько недель тянется.

— Я знаю. — А что ещё она могла сказать? Софи попыталась отделаться подмигиванием — стандартным ответом Пирло на любые вопросы. По крайней мере того Пирло, с которым она когда-то познакомилась. Хотя теперь казалось, будто это было ужасно давно. — Не беспокойся. Пройдёт.

Ван задумчиво покачал головой.

— Когда?

И тем самым задал главный вопрос. Давно уже не стоял вопрос, переживает ли Пирло кризис. Переживает, это несомненно. Может быть, это даже депрессия, срыв, травма — что угодно. Её психолог, доктор Новинчак, объяснил, что не так уж важно, как называется это состояние.

— Важен не ярлык, а то, что за ним скрывается.

Софи кивнула. Но для неё не менее важно и то, когда всё это закончится. Для конторы, кстати, тоже.

И всё же на приёмах у Новинчака она старается не показывать слишком много собственной неуверенности. Возможно, скрывать такое именно от терапевта довольно глупо. Но ставить Пирло заочные диагнозы ей всё равно кажется неправильным. Психолог всё-таки занимается ею. Ему и этого хватает.

Новинчак работает с Софи с тех пор, как семь лет назад её брат Патрик погиб в результате несчастного случая. Мать Софи тоже время от времени обращается к нему. Только Эрнст Малер, её всемогущий отец, с самого начала не считал нужным обращаться за помощью и вместо этого с маниакальным упорством погрузился в работу — в расширение крупной международной юридической фирмы. Сеансы терапии он оплачивал, но больше никак их не комментировал. Вероятно, они были ему просто безразличны.

Убеждена ли сама Софи в пользе Новинчака, она уже и не знает. Он просто всегда был рядом. По крайней мере, так ощущается. По-настоящему сложной ситуация стала лишь с тех пор, как он начал помогать ей хоть как-то достучаться до Пирло и вернуть его в колею. И дело не только в том, что Пирло не хочет помощи. Он отрицает само наличие проблемы.

— Тебе бы с кем-нибудь поговорить, Тони, — сказала ему Софи, когда в третий раз за неделю застала его спящим в кабинете.

— Так я сейчас и разговариваю, — огрызнулся Пирло.

— Я имею в виду специалиста.

— Спасибо. После дела Малики с проститутками мне хватило. — Пирло устало ухмыльнулся. — Во всех смыслах.

Софи закатила глаза.

— Ты знаешь, что я имею в виду. По-моему, тебе нужен человек, который вытащит тебя из этой пещеры.

— Из какой пещеры?

— Из чёрной дыры, в которую ты день за днём проваливаешься. — Она на секунду задумалась, стоит ли добавлять. Потом всё-таки добавила: — И сам позволяешь себе в неё проваливаться.

Вместо ответа Пирло поправил волосы. Впрочем, этого и так было достаточно. Через некоторое время, когда Софи уже почти не ждала от него ответа, он пробормотал себе под нос:

— Не знаю, о чём ты.

Но вот этого она ему спустить не могла. Просто не могла. Медленно подошла и положила руку ему на плечо.

— Тони, я знаю, что произошло многое, и знаю, как сильно тебя задело поведение Алены. — Софи помедлила, затем назвала всё так, как видела и как оно было. — Её предательство.

Пирло не отреагировал.

— Тот момент в суде, когда всё вышло наружу, свалил бы с ног самого сильного мужчину.

К сожалению, она поняла, что сказала, лишь когда слова уже прозвучали.

— Это не значит, что для меня ты не такой. То есть самый сильный мужчина.

Кстати, именно тогда она решила, что ей самой срочно пора снова поговорить с доктором Новинчаком.

— В любом случае я не думаю, что ты справишься с этим совсем один. Тебе нужно обратиться за помощью. И принять её.

Пирло не смотрел на неё. Софи просто продолжила. И следующее сказала совершенно искренне:

— Пожалуйста.

Но с тех пор всё равно ничего не произошло. Так часто говорят, когда на самом деле имеют в виду, что происходило мало. Здесь же выражение следовало понимать буквально: действительно не происходило ничего. По крайней мере, ничего существенного. Пирло так и не пошёл к психологу, не захотел дальше говорить с Софи о своём состоянии и уж тем более ничего не сделал, чтобы его изменить. Долгие дни проходили, накапливались и слипались в тёмные недели. Жизнь стояла на месте. Во всех отношениях. Какое-то время это ещё можно было терпеть. Но два дня назад Ван явился к Софи в кабинет с помятым лицом.

— Если так пойдёт дальше, через месяц мы разоримся.

— Уверен?

Он кивнул.

— Ну, через два. Но больше точно не протянем.

Софи собрала длинные светлые волосы и стянула их в хвост. Вот к чему приводит работа с Пирло. Рано или поздно начинаешь теребить волосы. Когда не уверен. Когда нервничаешь. Когда думаешь. И по любому другому поводу. Сейчас совпало всё. Она выдохнула, собралась и направилась к Пирло, прихватив с собой Вана. По крайней мере, шумели они настолько громко, что будить Пирло уже не пришлось. Но понимать положение дел он всё равно не желал.

— Как получилось, что денег больше нет?

Ван глубоко вдохнул и одним махом перечислил весь масштаб бедствия.

— За ваше первое большое дело, процесс фон Шпет, был солидный гонорар за успех. Но на счёт из него ничего не поступило.

— Это были расходы на открытие, — пробормотал Пирло. Заметив взгляды остальных, пожал плечами. — Конторы стоят денег.

— Даже те, что располагаются в гостиной?

— Особенно они.

Ван не позволил себя отвлечь и продолжил:

— Кроме того, у нас есть доход от защиты Малики и дела, которые приносит Софи. А с другой стороны — расходы на аренду, машину, оборудование и меня.

Он, похоже, с облегчением отметил, что Пирло кивает.

Но ситуацию это, разумеется, не улучшало.

— Приукрашивать больше бесполезно. — Софи сама слышала, что заговорила почти заклинающим тоном. — У нас серьёзная проблема.

Она с трудом попыталась поймать взгляд Пирло.

— Ты должен что-то сделать, Тони. Иначе контора не выживет.

— А потом ты снова будешь рассчитывать, что отец тебя подстрахует? — спросил Пирло скорее устало, чем зло.

Софи просто проигнорировала его. Возможно, Пирло всё ещё задевало то, что несколько месяцев назад она действительно размышляла, не дать ли шанс отцу и его настойчивым предложениям перейти к нему в фирму. Но только благодаря этому ей в итоге удалось раскрыть дело Малики. К тому же Пирло вряд ли мог считать это ужасным разочарованием, особенно по меркам верности, принятым в его собственном окружении. Впрочем, всё это сейчас ничем не помогало. Поэтому Софи ответила как можно короче. И совершенно серьёзно.

— Давай просто справимся.

— Как?

— Нам нужно чаще выходить в люди. Больше делать.

— Несмотря на коронавирус?

Она кивнула.

— Если хотим, чтобы контора выжила, — да.

— А если заболеем?

— Тогда выздоровеем. А если нет, нам хотя бы больше не придётся беспокоиться.

Пирло на мгновение задумался.

— Что ты предлагаешь?

— Появляться на встречах и мероприятиях.

— И что это, скажи пожалуйста, даст?

— Люди будут нас знать и вспомнят о нас, если у них что-нибудь случится. Особенно если мы будем с ними приветливы, а не просто безвольно киснуть из-за того, что кто-то ранил нашу маленькую душу.

Пирло выдержал удар ниже пояса как опытный боксёр. Правда, как боксёр в двенадцатом раунде.

— Ладно, раз это для тебя настолько важно.

— Для меня важно, Тони, — тут же перебила Софи. — И для тебя важно. Потому что это важно для нас. А значит, так просто нужно.

Он ограничился измученным кивком.

— Скажи, если где-нибудь будет что-то стоящее. Я пойду с тобой.

Это было гораздо меньше, чем, например, бодрое обещание снова самому включиться в работу и искать новые контакты. Но по крайней мере Пирло вышел из режима всеобщей забастовки. Иногда приходится брать то, что дают. Впрочем, правило действовало в обе стороны.

Поэтому улыбка Софи получилась особенно широкой.

— Я надеялась, что ты это скажешь.

Пирло подозрительно посмотрел на неё.

— Звучит нехорошо.

— Напротив, дорогой мой. Звучит великолепно. Это значит — выйти в люди. Ты, я, большое мероприятие.

— Когда?

Её улыбка стала ещё шире.

— Сегодня вечером.

— Не могу, — машинально ответил он. — У меня уже есть планы.

— Долгие ночные прогулки и хандра, например?

— Раз ты и так всё знаешь, зачем набрасываться на меня с другими предложениями?

Софи просто сделала вид, будто он пошутил, и ушла. А что ещё ей оставалось?

Поэтому сейчас, стуча в его дверь, она не особенно представляет, чего ожидать. Ясно лишь одно: Пирло больше не может её подводить. Вообще ни разу. Тем сильнее её удивляет, что постучать второй раз она даже не успевает. Пирло открывает дверь изнутри уже после первого стука. На нём чёрный костюм, который после нескольких недель последовательного отказа от любой физической активности сидит чуть тесновато, но всё ещё хорошо. Пирло — привлекательный мужчина. Софи это знает. И Пирло тоже. Сейчас он даже даёт это понять. Ещё и криво улыбается.

— Ну что, наконец идём?

Софи улыбается. На этот раз искренне.

— Конечно.

Пирло хлопает в ладоши. Метр восемьдесят показного энтузиазма. Только на лестнице он наконец задаёт следующий вопрос:

— Куда мы вообще идём?

— На презентацию Freebree на Кё. На лаунч новых масок от коронавируса.

— На что?

— На лаунч.

— А это ещё что такое?

— Ну, ты знаешь. По-английски. Запуск, представление. Что-то в этом роде.

— Ага.

— Да.

— И что они запускают?

— Маски от коронавируса. Скажи, ты вообще меня слушаешь?

— Время от времени. Сейчас вроде слушаю. Но всё равно не понимаю.

Софи ухмыляется.

— Это я давно знаю. Но не обязательно каждый раз давать себя на этом ловить, правда?

Прежде чем он успевает превратить это в повод надуться, она тут же добавляет:

— Freebree выпускает breasy — новую коронавирусную маску для нового человека.

Пирло останавливается.

— Они ведь не всерьёз её так называют?

Софи размахивает картонной карточкой.

— Так написано в приглашении. — Она делает паузу. — «Приглашение на торжественный лаунч Freebree в отеле Breidenbacher Hof на Кёнигсаллее. Новая коронавирусная маска для нового человека».

— Я думал, пандемия закончилась.

Софи смеётся.

— Здесь и сейчас — может быть. То есть, возможно. Но кто знает, когда, у кого и где всё это пойдёт на следующий почётный круг. В Китае, например. Где-нибудь ещё. Или здесь. Так или иначе, если всё вернётся, пусть хотя бы будет стильно, модно, так, чтобы никто больше не боялся, а пандемия, наоборот, стала для всех настоящим вызовом, с которым мы все вместе справимся.

Пирло смотрит на неё с подозрением.

— Неужели наши показатели настолько плохи, что эти люди из Freebree уже успели нанять тебя пресс-секретарём?

— Пока нет, — сухо отвечает Софи. — Но на всякий случай я всё-таки посмотрела их сайт. Итак: новые маски, новые люди. Звучит отлично.

— Новые люди?

— Я всегда думала, что твой интерес к Че Геваре не ограничивается одной причёской.

— Иногда.

И всё же он чуть не смеётся. Она это заметила. Потом он встряхивается.

— Хорошо. Новые маски, новые люди. Лаунч. Разве можно быть ещё счастливее?

— Вот именно. А когда мы туда придём, вокруг наверняка будет полно потенциальных клиентов.

— Моё сердце ликует.

— Прекрасно. Для разнообразия дай знать об этом ещё и своему лицу.

— Пока доберёмся, благая весть до него наверняка дойдёт.

— Тогда вперёд?

— Да. Вперёд. Воспользуемся возможностью. В конце концов, люди были достаточно любезны, чтобы просто так нас пригласить.

— Потенциальные клиенты.

— Старайся всегда видеть в клиенте ещё и человека.

Софи вымучивает смех, будто Пирло выдал великолепную шутку. Может быть, ему станет лучше. Если она правильно понимает слегка оживившееся выражение его лица, её одобрение ему точно не повредило. Он даже понижает голос.

— Ну тогда идёмте, госпожа Малер. Раз уж нам выпало счастье, что кто-то вспомнил об enfant terrible дюссельдорфской адвокатуры, не будем разочаровывать людей.

Конечно, думает Софи и от всей души надеется, что этот вечер как можно дольше поддержит представление Пирло о самом себе и никакая реальность ненароком не вмешается.

Отправить