Сразу после этого

 

Когда Софи входит, Юнгк как раз возится со спортивной сумкой на столе.

— Простите, — говорит она, — не хотела мешать.

— Нет, заходите, — деловито отвечает он. — Я уже не рассчитывал, что вы придёте. Так что вы застали меня врасплох.

Что, пожалуй, верно лишь наполовину. Софи только что трижды громко постучала. Она решает ничего не говорить и вместо этого рассматривает, что он складывает в сумку. Комплект для муай-тай действительно выглядит полным и вполне пригодным для тренировки: боксёрские перчатки, защита голеней, широкие, даже слегка блестящие шорты.

— Давно занимаетесь боксом?

— Чуть больше полугода, — отвечает Юнгк. — Мне очень не хватало физической разрядки после этой работы. Вы-то как раз меня, наверное, понимаете.

Софи кивает. Это правда. Кикбоксинг отлично помогает разгрузиться. От стресса. От Пирло. От всего.

— Где тренируетесь?

— В Обербильке. А вы?

— В каком смысле?

Юнгк краснеет.

— Кажется, я где-то читал, что вы тоже боксируете.

— Кикбоксинг, — осторожно поправляет Софи.

Она знает практически каждую статью о себе. По понятным причинам. Но чтобы где-то упоминался спорт — такого она не помнит. С другой стороны, откуда ещё Юнгк мог это узнать? И всё же Софи решает быть настороже. Пирло сейчас наверняка пошутил бы о праве хранить молчание. Может быть, здесь действительно стоит о нём помнить. Просто на всякий случай. Тут Софи замечает, что так и не ответила Юнгку.

— Предпочитаю фитнес-клуб на Кё, но с моим абонементом можно ходить и в другие залы по городу.

— Круто.

— Да.

На этом, по мнению Софи, светскую часть разговора можно закончить. Она и без того узнала достаточно. Во-первых, что Юнгк занимается тайским боксом и как давно. Во-вторых, что он явно интересуется ею не только как адвокатом. И, пожалуй, самое важное: его манера изъясняться так, словно он диктует официальный документ, ограничивается судом и телефонными разговорами. Уже неплохо. Возможно, надежда действительно есть. Тем более что здесь, в тёмных брюках и белой рубашке, которая облегает его ровно там и ровно так, как надо, Юнгк выглядит на удивление хорошо. Его гладко выбритое лицо всё ещё кажется совсем юным, но теперь, когда Софи впервые видит прокурора не через расстояние между двумя столами, замечает и другое: черты у него неожиданно резкие. Конечно, до лохматого бородатого дикаря, который сидит у неё в конторе, Юнгку далеко. Но выглядит он гораздо мужественнее, чем Софи думала. Или опасалась. Это уж как посмотреть.

Из мыслей её вырывает протянутая рука Юнгка. И хорошо: в руке папка с делом.

— Вот, пожалуйста. Вы ведь ради этого пришли.

— Спасибо.

Софи принимает тонкую папку. То, что ей отдают даже оригинал материалов дела, её не касается. Строго говоря, это вообще не её проблема. Папка примерно того же лососевого цвета, что и постановления об аресте. Хотя дело совсем свежее, она выглядит такой потёртой и старой, словно её годами передавали из рук в руки. Может быть, с делами всё как с собаками и их хозяевами, думает Софи: сколько бы им на самом деле ни было лет, со временем внешний вид папок начинает соответствовать обаянию ведомства.

— Показания обоих свидетелей начинаются с листа десять, — объясняет Юнгк.

Приятно. Прямо-таки сервис и всё такое. Чего не скажешь о следующей фразе — та подозрительно похожа на попытку заранее оправдаться.

— Не забывайте: при общей оценке мы должны были учитывать и то, что автомобиль, зарегистрированный на вашего подзащитного, находился в непосредственной близости от места преступления.

— Чего, видимо, вполне достаточно и для постановления об аресте, — внезапно грохочет за спиной Софи так, что она едва не роняет папку.

Обернувшись, она видит Гробуллу — массивного старшего прокурора, который руководит здесь отделом по расследованию убийств.

Софи реагирует как положено. Вежливо и доброжелательно.

— Господин старший прокурор Гробулла, совсем не ожидала сегодня вас увидеть, но, конечно, рада, что мы снова встретились.

От типичных маленьких уколов в стиле Пирло она пока воздерживается. Всё-таки ещё не настолько хорошо ими владеет, чтобы пользоваться в повседневной жизни без риска для окружающих.

Гробулла оглядывает её сверху вниз.

— Насчёт неожиданности согласен. А вот насчёт радости ещё подумаю.

Затем его взгляд становится жёстче.

— Вы что, только из ночного клуба?

Софи догадывается, что он имеет в виду румяна. И понимает, что теперь они ей точно больше не нужны. А ещё — что ответа Гробулла не ждёт. В среду. Без четверти четыре. Маленькая любезность была нужна исключительно ради самой любезности. Мимоходом ткнуть локтем. Просто потому, что можно. Небольшой вклад в местную культуру поддразнивания, в которой Софи, похоже, ещё предстоит срочно наверстывать упущенное.

Но придумать ответ она всё равно не успевает. Гробулла уже выбирает новую мишень. Точнее, нового человека. Теперь очередь Юнгка. Что немного удивляет Софи — особенно в её присутствии. С другой стороны, больше здесь никого нет.

Гробулла смотрит на спортивную сумку на столе.

— Что вы там, чёрт возьми, делаете?

Юнгк с впечатляющей скоростью меняется в лице. Может быть, Софи слегка покраснела. Юнгк же просто пылает. Его взгляд мечется от сумки к Гробулле и обратно. Туда. Назад. Больше ничего не происходит.

Наконец тучному старшему прокурору это надоедает.

— Вы что, спортивные вещи собираете?

В такой ситуации вопрос почти подлый. В суде Софи наверняка возразила бы против него как наводящего. Из принципа. А может быть, даже немного ради Юнгка — помочь ему выбраться из этого положения. Сам он, похоже, не в состоянии нанести хоть какой-нибудь ответный удар.

— Я просто решил заранее всё приготовить.

— Что?

Юнгк беспомощно смотрит на сумку.

— Спортивные вещи.

— Ага.

— Да.

Но Гробулла, разумеется, не останавливается.

— Зачем?

Юнгк отчаянно смотрит на блестящие шорты в своей руке.

— Для тренировки. Муай-тай. Знаете?

Гробулла тяжело качает головой. Красивым это движение не назовёшь. Скорее кажется, будто левая половина лица ещё поворачивается в одну сторону, а правая уже возвращается обратно.

— Нет, не знаю. И меня совершенно не интересует, чем вы занимаетесь в свободное время. Меня гораздо больше интересует, когда, по-вашему, это свободное время начинается.

Вот теперь взгляд Юнгка окончательно срывается с цепи. Только что глаза метались между старшим прокурором и сумкой как паническое йо-йо, а теперь будто сорвались с банджи. Заодно достаётся и Софи, которой становится по-настоящему неуютно. Какие бы служебные проблемы ни были у этих двух клоунов, разбираться с ними лучше без неё. Но быстро уйти тоже не получится. Из кабинета Юнгка размером с обувную коробку в коридор ведёт — сюрприз — всего одна дверь. И перед ней стоит Гробулла, который своей громадной фигурой мог бы перекрыть её дважды. Получается классическая картина аварии на перекрёстке: смотреть не хочется, но всё равно смотришь.

— Итак? — спрашивает Гробулла.

— Я просто решил заранее всё приготовить, — отвечает Юнгк.

Звучит так, будто он уже успел вспотеть. Впрочем, цвету лица соответствует.

— А когда начинается эта ваша тренировка?

Вот он, главный вопрос. Конечно. Даже Софи уже поняла. И заодно получила ответы сразу на несколько вопросов о Юнгке. Во-первых, теперь ясно: он действительно хотел её впечатлить. Пусть совершенно по-мальчишески — в духе «Вообще-то я совсем другой. Дикий и опасный». В прокурорской версии, но всё же. Во-вторых, выяснилось, что по части находчивости Юнгк играет где-то в районной лиге. На гаревом поле. Под дождём. Примерно как она сама. И это даже мило: в этом они похожи. Сам Юнгк сейчас, правда, вряд ли способен оценить такое родство душ. Возможно, поэтому и мучается особенно сильно. А дальше становится только хуже.

— Сегодня вечером, — наконец тихо отвечает Юнгк.

— Во сколько точно?

Строго говоря, Гробуллу это не касается. Он даже не вполне начальник Юнгка. Возможно, был им в деле Малики, но теперь распределение обязанностей снова изменилось. Юнгк по-прежнему работает в отделе особо тяжких уголовных дел, которым руководит Гробулла и который занимается в том числе смертями вроде гибели Тиа Миа. В компетенцию отдела входят преступления против жизни, дела, связанные с обнаружением трупов, а также пожары и взрывчатые вещества. Дела по фамилиям на A–F проходят под номером 10, начиная с G — под номером 11. Софи это знает, потому что читала план распределения дел прокуратуры. А кто его не читал? И поскольку она следит за всеми изменениями, то знает и другое: Юнгк понемногу вышел из могучей тени Гробуллы и теперь работает куда самостоятельнее. Иными словами, терпеть этот трибунал он вовсе не обязан. Во всяком случае, не в такой форме. Но значения это не имеет. Софи уже поняла: Юнгк ответит на любой вопрос. Сам Юнгк, похоже, тоже это понимает.

Он вздыхает.

— Тренировка начинается сегодня в восемь вечера.

Софи замечает, что он избегает её взгляда. И это тоже по-своему мило.

Голос Гробуллы становится ещё мрачнее и громче.

— Тогда предлагаю убрать спортивную сумку и сосредоточиться на работе. У нас здесь не сокращённый рабочий день.

— Да, — бормочет Юнгк. — Конечно.

На этом всё могло бы закончиться.

Но не заканчивается.

Софи ведь по-прежнему здесь.

Теперь Гробулла медленно разворачивается к ней.

— А теперь к вам, госпожа адвокат Малер.

Бычья голова поворачивается в её сторону, а следом устремляется взгляд, достойный Ока Саурона.

— Я даже не стану спрашивать, как вам пришло в голову отвлекать моих прокуроров от работы. Учитывая, у кого вы набирались адвокатских привычек, мне, наверное, уже следует радоваться, что вы открыто просите материалы дела, а не просто уносите их с собой.

На мгновение Гробулла словно ждёт, что кто-нибудь рассмеётся, но вынужден смириться с неблагодарной аудиторией. Юнгк всё ещё скован страхом. Софи, пожалуй, могла бы усмехнуться, но не хочет доставлять Гробулле удовольствие. К тому же его замечание задевает её собственную больную тему. Не потому, что Пирло в деле Марле́не фон Шпет под конец вытащил доказательство, которое обрушило обвинительный приговор, уже казавшийся Гробулле делом решённым. А потому, что позже Софи прислали фотографию Пирло с гангстерами Хатибами во время, скорее всего, совершенно незаконной вылазки, результатом которой стало это доказательство deus ex machina. Фотография породила вопросы, на которые до сих пор нет ответов. Софи это ужасно раздражает. Но сейчас надо следить за разговором и как-то пережить эту внезапную сократическую перепалку на ровном месте. Ведь Гробулла не знает, что Софи не знает, чем именно тогда занимался Пирло.

Пора вернуть себе управление разговором и поскорее уйти. Дел хватает.

— Я всего лишь совершенно законно забрала материалы дела. Вы знаете, что как защитник имею на это право. Статья шестая, часть третья Европейской конвенции и всё такое.

Гробулла отмахивается.

— Приберегите это. Я знаю, что вы ходячая энциклопедия. По крайней мере, хоть кто-то в вашей конторе действительно интересуется правом и судебной практикой.

Софи оставляет выпад без ответа. Как всегда говорит Пирло: не обязательно принимать каждый бой. Но уж если от боя не уйти, его надо выигрывать.

Маленькие глаза Гробуллы становятся ещё уже. Сейчас он спросит, почему Софи решила лично забрать материалы дела. Она это знает. И на этот раз успевает первой. Дилемма. Конфликт. Хаос. Этому она тоже научилась у Пирло. И это работает.

— Сейчас вы спросите, почему я забираю материалы прямо из прокуратуры, вместо того чтобы послушно ждать предусмотренной пересылки по почте. Я отвечу, что право обвиняемого на всестороннюю проверку выдвинутых против него подозрений должно безусловно соблюдаться, а государственный интерес в уголовном преследовании не только не имеет приоритета, но даже в принципе не может вступать в конфликт с ранним доступом защиты к материалам дела. Потому что первейшая задача органов уголовного преследования — установить истину по делу, а значит, им может быть только полезно всё, что этому способствует, включая сведения и доводы со стороны защиты или, если он решит дать объяснения, самого обвиняемого.

После этого вы поднимете брови и язвительно заметите, что при необходимости я могу ещё и перечислить всю практику Федерального верховного суда по этому вопросу. Что, как вы знаете, совершенно верно и даже доставило бы мне некоторое удовольствие.

Для начала я, например, сошлюсь на постановление Федерального конституционного суда от 12 января 1983 года, дело 2 BvR 864/81, где особо подчёркивается принцип равенства сторон. Вы прекрасно знаете, что всё именно так. Следовательно, ничто — совершенно ничто — не мешает мне забрать материалы в той части, в какой они имеют значение для вопроса о содержании моего подзащитного под стражей.

Против кого ещё и каким образом вы ведёте расследование — исключительно ваше дело. Есть ли сведения об этом уже в материалах дела и как именно они там изложены — тоже ваше дело.

Софи демонстративно постукивает по обложке.

— С моей точки зрения, всё существенное мы обсудили. А теперь, если вы любезно освободите проход, я пойду заниматься своей работой.

Гробулла долго смотрит на неё.

Затем улыбается. И на этот раз улыбка совсем не злая. Вообще не злая.

Софи требуется мгновение, чтобы осознать очевидное: Гробулла улыбается.

Когда он наконец говорит, голос у него по-прежнему рокочет. Но теперь в нём будто слышится немного тепла — или, если уж воспользоваться таким громким словом, даже уважения.

— Что мне ещё добавить? Верните материалы сразу после сканирования. А в остальном мой уважаемый молодой коллега наверняка уже ждёт вашей позиции.

— Моей позиции как защитника, — поправляет Софи. — Подзащитный объяснений давать не будет. Но это вы и так знаете.

И Гробулла действительно смеётся.

— Уходите, пока я не передумал.

Вскоре Софи снова оказывается в лабиринте коридоров.

Ей немного жаль Юнгка, которого она оставила наедине с Гробуллой, но теперь ему придётся справляться самому. Может быть, когда-нибудь он расскажет, что было дальше. Например, при встрече за пределами этих стен.

Но сейчас Софи не до этого. У неё работа.

Отправить