По телефону

 

Вернувшись в контору, Софи неожиданно сталкивается с чудом перевёрнутого соотношения правила и исключения: ей приходится сделать десять звонков, прежде чем она добирается до офиса прокуратуры, которая ведёт дело с номером, указанным в постановлении об аресте. Когда это приключение наконец заканчивается и сотрудница офиса, похоже, прощает Софи за то, что её вырвали из глубокого и, судя по всему, весьма приятного сна, она соединяет её с прокурором, ведущим дело.

И вот тут происходит маленькое чудо: тот действительно сразу берёт трубку. Уже по первому слегка гнусавому «Да?» Софи узнаёт старого знакомого. Теперь инициатива у неё. Она решает начать дружелюбно. Почему бы и нет?

— Здравствуйте, господин Юнгк.

Собеседник тут же настораживается. Софи его понимает. Относиться ко всему с подозрением — часть профессии.

— Кто говорит?

— Софи Малер.

— Госпожа Малер, какой сюрприз!

Юнгк звучит искренне обрадованным. Чего Софи совсем не ожидала. В последний раз, когда они виделись, она только что развалила первый большой процесс молодого прокурора с обаянием сотрудника сберкассы.

Разумеется, добившись оправдания Фарука Малики по делу об убийстве, Софи всего лишь помогла восторжествовать истине. Если следовать общим правилам уголовного процесса, это должно было радовать Юнгка не меньше, чем старшего прокурора Гробуллу, которому тот помогал. Задача прокуратуры в конце концов состоит в том, чтобы установить реальные обстоятельства — то, что произошло на самом деле, и ничего больше.

А реальность заключалась ещё и в том, что Гробулла с Юнгком крепко ошиблись. Малики не имел никакого отношения к смерти Райнера Вассмера. Точка. Значит, исход процесса был единственно правильным.

И всё же никогда нельзя полностью исключать, что прокуроры принимают подобные вещи близко к сердцу. Хотя сейчас ничто на это не указывает.

— Итак, госпожа адвокат, чем могу быть полезен?

Несмотря на деловой тон, голос Юнгка остаётся дружелюбным. Софи это радует. Всё идёт лучше, чем она ожидала.

Правда, она ещё не сказала, чего именно хочет. А сформулировать это не так просто. Что Софи считает постановление об аресте ошибочным, Юнгк и без того понимает — хотя бы из её роли и профессии. Что сам он придерживается противоположного мнения, тоже очевидно: иначе не стал бы добиваться ареста.

Кроме того, у Юнгка есть солидное конкурентное преимущество: он уже знает содержание двух свидетельских показаний, на которых держится вся история с заключением под стражу, а Софи — нет. Она пока даже не успела поговорить с подзащитным.

Интуиция подсказывает, что Пирло именно этим сейчас и занимается, а его просьба позвонить в прокуратуру объясняется простым распределением работы. Но наверняка она этого знать не может. С Пирло вообще никогда нельзя наверняка знать, что происходит.

Тем не менее сейчас правильно хотя бы прощупать почву в прокуратуре. Во-первых, Пирло её об этом попросил. В таких вещах он знает, что делает. По крайней мере, в этом Софи абсолютно уверена.

Во-вторых, с Бен Хамидом она сможет поговорить и позже. В идеале к тому времени она уже успеет ознакомиться с материалами дела — с обвинениями и показаниями, которые против него имеются.

Что и приводит её к настоящей цели звонка.

— Не знаю, сообщили ли вам уже, что я представляю интересы господина Эмре Бен Хамида.

— Да, мне это известно, — отвечает Юнгк, этот бюрократ-весельчак, с такой сухостью, что Софи едва не улыбается.

На самом деле ничего неправильного он не говорит. В том числе и сейчас.

Господи, а что ему ещё говорить?

Но Софи замечает, что до сих пор не отошла от его неуклюжего, неизменно возмущённого поведения на процессе Малики. Если человек однажды источал обаяние потёртого портфеля, потом достаточно самой малости, чтобы это снова вспомнилось.

Например, такого вопроса:

— Что я могу сделать для вас в связи с данными обстоятельствами?

Софи подавляет смешок. Теперь серьёзно.

— Я только что с оглашения постановления об аресте. Судья решила оставить моего подзащитного под стражей.

— Откровенно говоря, это меня не удивляет, — довольно отстранённо отвечает Юнгк, хотя сам почти наверняка знает об этом примерно столько же времени, сколько Софи.

— Полагаю, даже спрашивать не стоит, предпринимали ли вы какие-нибудь меры в отношении телефонной связи моего подзащитного?

— Спросить вы, разумеется, можете. Но, вероятно, я не отвечу.

С этим тоже всё ясно. Но попытаться стоило.

— В постановлении говорится о двух свидетелях, которые якобы видели моего подзащитного.

Правой рукой Софи удерживает трубку, а левой шуршит распечаткой постановления формата А4. Получается не слишком ловко, и на мгновение всё поле зрения заполняет мягкий лососевый цвет бумаги, на которой немецкое правосудие печатает постановления об аресте.

— Верно.

— Что именно они, по их словам, видели?

— Вы знаете, что я не обязан сообщать вам это по телефону.

— Я знаю, что вы не хотите сообщать мне это по телефону. Это не одно и то же.

Она ждёт. Юнгк на замечание не реагирует.

Значит, идём дальше.

— А вы, в свою очередь, знаете, что я имею право ознакомиться со всеми материалами дела. Что бы вы там у себя в ведомстве ни насочиняли, рано или поздно всё равно окажется на моём столе.

— Мы ничего не сочиняем, — возражает Юнгк.

Софи вздыхает чуть театральнее, чем нужно.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Всё, что устанавливает прокуратура, должно быть отражено в материалах дела. А защита имеет право полностью с ними ознакомиться. Тут мы согласны, верно?

— Разумеется, — бормочет Юнгк.

Софи радуется. Она немного опасалась, что ему не понравится, когда его начинают поучать. Но пока он ведёт себя на удивление покладисто. Может быть, просто не знает, как на неё реагировать.

Как бы то ни было, всё идёт в нужную сторону.

— Но если мы оба понимаем, что я всё равно скоро прочту, что свидетели сказали допрашивавшим их полицейским, вы можете просто передать мне соответствующие документы уже сейчас. Вам от этого хуже не станет, а для моего подзащитного это не просто честно и правильно. По статье 6 Европейской конвенции о правах человека это его законное право.

На другом конце тишина.

Может быть, Юнгк думает. Или взвешивает. Или просто перестал слушать.

Пока это неизвестно, Софи может надавить ещё немного.

— Вам ведь известна практика Федерального верховного суда по принципу «равенства сторон», господин прокурор Юнгк: полное ознакомление с материалами дела — одна из важнейших основ справедливого процесса. Как там было… Федеральный верховный суд, первое сентября 2019 года, после решения Земельного суда Франкфурта-на-Майне.

— Почти, — доносится из трубки тихий голос. — На самом деле решение 2020 года. Дело 2 StR 45/20.

На миг Софи теряется.

Но основательно.

И снова окупается обучение в школе Пирло.

Сохранять невозмутимость. Брать нахрапом.

— Прекрасно. Значит, это решение вам известно.

— Очень хорошо известно, — замечает Юнгк.

После этой внезапной вспышки юридического занудства его голос снова становится заметно бесцветнее. Что даже немного жаль.

— Тогда, значит, мы согласны, что вы предоставляете нам возможность полностью ознакомиться с материалами дела. И сделаете это как можно скорее. Мы говорим о человеке, который, возможно, невиновным сидит в тюрьме лишь потому, что двое свидетелей утверждают, будто ночью видели какого-то мужчину с бородой. Поэтому, особенно с учётом столь близкого нам обоим ключевого решения, не стоит терять время. Нужно поступить правильно и обеспечить то самое равенство сторон, которого требуют и закон, и судебная практика.

Бам.

Монолог окончен.

Корабль Юнгка потоплен.

Почти.

Шхуна уже спускает паруса, но перед тем, как уйти ко дну, успевает совершить неожиданный манёвр.

Юнгк смеётся.

И Софи, хочет она того или нет, тут же оказывается на противоположном конце шкалы растерянности.

— Можно спросить, почему вы смеётесь?

— А почему нет?

— Почему мне нельзя спросить или почему вам нельзя смеяться?

Теперь он смеётся ещё громче. С большой вероятностью на другом конце трубки содрогается вязаный жилет.

— И то и другое.

Потом прокурор немного берёт себя в руки.

— Простите, что меня слегка понесло, госпожа адвокат Малер. Мне просто пришло в голову, что я могу спорить с вами ещё два часа, а вы всё равно не только не отступите от своей позиции, но ещё и обрушите на меня всю свою впечатляющую риторику.

Это настолько неожиданно, что Софи понятия не имеет, что ответить.

Но к следующему она не готова вообще.

Ни капли.

Юнгк коротко прокашливается.

И тут выдаёт:

— Должен признаться, мне это нравится.

Прежде чем Софи успевает хоть как-то отреагировать, он продолжает:

— Хорошо. Получите материалы дела.

— Хорошо, — отвечает Софи. — Спасибо.

Хотя не вполне верит, что всё так просто. Уж слишком похоже на то, что сейчас последует продолжение.

И оно следует:

— Предлагаю вам в порядке исключения забрать материалы прямо у меня в кабинете.

В голове у Софи тут же возникает масса вопросов.

Очень много вопросов.

Но сначала надо решить практическую часть. Сойти с ума от всех этих мыслей она успеет и потом.

Софи смотрит на часы. Немного за два. А сегодня ещё нужно сделать несколько срочных звонков.

— Хорошо, тогда буду у вас в четыре.

Юнгк издаёт огорчённый звук.

— Боюсь, к этому времени я уже буду ехать на тайский бокс.

Софи несколько секунд смотрит на телефон.

Тайский бокс? Юнгк? Он совсем не похож на человека, который занимается единоборствами.

Впрочем, в суде она видела его только в мантии. А в этой чёрной штуке, похожей на халат, даже самый накачанный Терминатор начинает выглядеть несколько нелепо.

В остальном Софи прокурора в основном только слышала. А голос у него гнусавый, серый и казённый.

С другой стороны, в «Реальной любви» молчун тоже оказывается качком.

Что совсем неплохо.

Совсем.

Вообще спорт Софи всегда приветствует — и в собственной жизни, и в чужой. Она много лет плавает, бегает, играет в гольф и теннис, ездит на велосипеде. А ещё с огромным удовольствием выкладывается на кикбоксинге в зале. В настоящих боях не выступает, но в дюссельдорфском Старом городе кое-кому уже довелось испытать её навыки на себе. Не по своей воле.

Может быть, с Юнгком то же самое.

Днём — сухой прокурор-зануда с формулировками из прошлого века.

Ночью — суровый мститель.

Пока мысли Софи уносятся в эту сторону, она вдруг замечает, что Юнгк говорит.

А она не слушает.

Неловко.

Так, о чём мы вообще говорили?

— Вы меня слышите, госпожа Малер? Я сказал, что вы можете зайти ко мне до половины четвёртого. Буду рад нашей первой личной беседе за пределами зала суда.

— Да, — отвечает она. — Конечно.

— Хорошо. Тогда я сразу внесу вас в список на проходной. Как называлась ваша контора?

— «Право.Дело». С точкой посередине.

— Да, помню. Вы работаете там с этим господином Пирло.

— С господином доктором Пирло, — машинально поправляет Софи.

Уж на это времени хватит.

— Разумеется. С господином доктором Пирло. — Он ненадолго медлит. — Но вы всё-таки придёте одна, верно?

— Куда?

— Ну, ко мне.

— Конечно.

А что ещё ей сказать?

Он смеётся. Но теперь этот смех звучит иначе.

— Очень хорошо. Иначе я неправильно оформил бы заявку на проходной.

— А этого мы не хотим.

Юнгк начинает говорить медленнее. Голос становится глубже. Уже не таким гнусавым.

Надо же.

— Нет. Этого мы не хотим.

Пауза.

— Тогда до встречи.

И он кладёт трубку.

После этого Софи требуется немало времени, чтобы прийти в себя. Когда она встаёт из-за стола и идёт на кухню за кофе, разумных ответов на свои вопросы у неё всё ещё нет.

Прокурор Юнгк сейчас с ней флиртовал?

И если да — ей это понравилось?

Отправить