На обратном пути

 

По дороге назад Софи всё ещё под впечатлением. То, что только что произошло, невозможно было предвидеть даже после всей впечатляющей предыстории в гримёрке Майхоффа. Во всяком случае, ей. Наверное, и всем остальным.

— Расскажи ещё раз с самого начала, — весело просит Пирло с водительского сиденья.

И это приятно. По крайней мере, настроение у него приподнятое. Впрочем, сама Софи тоже в прекрасном расположении духа. А почему нет? Весь этот спектакль был не её проблемой. Напротив, она оказалась всего лишь заинтересованной туристкой, пусть и с премиальным местом в первом ряду. Именно там, в непосредственной близости от приподнятой круглой сцены с двумя уютными на вид креслами, она по настоятельной просьбе явно взволнованного ассистента режиссёра заняла место незадолго до половины одиннадцатого и надела одну из ярко-красных студийных коронавирусных масок. Здесь их носили все, а за пределами зоны, попадавшей в объектив нескольких камер, — никто.

Первый блок передачи до рекламы прошёл без особых происшествий. Вся драматургия заключалась в самой истории похищения. Родители из смешанной семьи, которые увезли детей, другая половина этой семьи, разыскивавшая их по всему миру, развязка в Южной Америке и адвокат, который разбирался со всем этим на месте, а теперь рассказывал об этом. True crime в исполнении человека, который действительно был там. Да ещё и со счастливым концом. Неудивительно, что публика переживала. Софи в том числе.

Затем передача ушла на рекламу. Пфайффер поблагодарил зрителей, попросил снисхождения к ограничениям из-за пандемии и объявил: вскоре они продолжат с этой «вечной темой», но, поскольку в программе всеми любимый мастер на все руки Клеменс Майхофф, сделают это так, что всем наверняка обеспечены первоклассное развлечение и настоящее зрелище. Он оказался прав. Ещё как.

К счастью, пауза продолжалась лишь короткое мгновение. По крайней мере, так показалось Софи. Но другим времени, похоже, хватило, чтобы организовать нечто совершенно примечательное.

Когда сразу после сигнала режиссуры о продолжении эфира начался хаос, Софи заметила это мгновенно. Для этого, вероятно, даже не требовался сомнительный дар чуткости, доставшийся ей от детства рядом с постоянно пьяной матерью. Но в такие минуты он точно не мешал. Как и все остальные зрители в студии, Софи сначала каким-то странно синхронным образом наблюдала, как Пфайффер одновременно в реальности на сцене и виртуально на развешанных повсюду экранах представляет следующего гостя. Выражение лица — невозмутимый профессиональный шоумен. Глаза обещают первоклассное развлечение.

В конце концов, Майхофф — знаменитость. К тому же breasy — товар, который вполне можно продвигать в эфире. Для коммерческого телевидения такое всегда кстати. Обычная рабочая схема. Или всё-таки нет.

— За последние недели мы неоднократно его анонсировали, — ликовал Пфайффер в камеры.

Ничто больше не напоминало о напряжённо огрызавшемся мужчине под пятьдесят, который только что стоял за кулисами. Или о воображаемом среднем пальце, которым он на прощание ткнул Майхоффу прямо в лицо.

— Он один из наших самых ярких шоуменов: остроумный, эксцентричный, но при этом тонкий.

И я с ним спала, добавила Софи мысленно. Просто потому, что так и было. Возможно, именно поэтому это совсем не казалось неправильным, как бы сильно Майхофф теперь ни действовал ей на нервы.

Затем она снова прислушалась к представлению Пфайффера.

— Но при всём своём чувстве юмора мой следующий гость ещё и человек, который при необходимости не боится надавить на больное место, идёт туда, где больно, и подносит зеркало нашему обществу.

Пфайффер ненадолго посмотрел на карточки. Возможно, и правда потерял нить. Или просто хотел как следует поднять ставки перед эффектным падением. После всего случившегося Софи считала оба варианта одинаково возможными и занимательными. Затем Пфайффер продолжил заметно быстрее.

— Теперь у него появился проект, с помощью которого он вместе с земельным министерством здравоохранения хочет сделать пандемию достоянием прошлого, чтобы все мы наконец могли свободно вздохнуть. Встречайте главного чистюлю нашего времени, школьного крутыша, любимого зятя нации — Клеменса Майхоффа!

Камера повернулась к узкому проходу, по которому ассистенты режиссёра выпускали ожидающих гостей на сцену. И сейчас оттуда вышла Тиа Миа. На ней была облегающая блестящая чёрная коронавирусная маска. Но длинная лиловая грива и грудь, бесчисленное количество раз появлявшаяся в бульварной прессе, не оставляли сомнений: на сцену в скудном наряде вышагивает на каблуках поп-звёздочка, запланированная для более поздней части программы. И совершенно точно не Клеменс Майхофф.

Пфайффер быстро взял себя в руки. Но далеко это его не продвинуло.

— Не таким я представлял себе господина Майхоффа.

Смех в зале он сорвал мгновенно. Но нужно было как-то двигаться дальше. Поэтому Пфайффер сел и предложил неожиданной гостье другое кресло. Как только оба с некоторой вознёй устроились, началось. The show must go on. Как всегда.

Пфайффер натянул широченную улыбку.

— Как бы я ни радовался увидеть тебя уже сейчас, всё-таки ожидал кого-то другого, Тиа Миа…

— Зови меня просто Миа, — проворковала она.

Из-за маски это прозвучало немного странно, но именно поэтому отлично соответствовало общей атмосфере.

Пфайффер кивнул.

— Итак, Миа, как бы мне ни нравилось делить с тобой нашу уютную студию в прямом эфире, вообще-то мы только что ожидали Клеменса Майхоффа.

— Догадываюсь. Ты ведь так подробно его объявил.

Это вызвало новый смех. Вообще настроение аудитории было великолепным. Почти невозможно поверить, что те же без малого пятьдесят гостей студии, которые, когда стало ясно, что происходит нечто незапланированное, словно взяли на себя шок застигнутого врасплох ведущего и впали в парализованное оцепенение — как школьный класс, где не вполне адекватный родитель вдруг отвешивает учителю пощёчину, — теперь медленно подавались вперёд, чтобы ни за что не пропустить зарождающийся исторический момент немецкого частного телевидения. Передача автомобиля при захвате заложников в Гладбеке. Измерение ворот в Мадриде Яухом и Райфом. Выход Тиа Миа вместо Клеменса Майхоффа. И они здесь. Они это видят. Даже сам Пфайффер, похоже, постепенно учуял возможность. Софи могла его понять.

— Понимаешь? — спрашивает она Пирло, когда они стоят у светофора. — Он уже за кулисами сцепился с Майхоффом и явно не был его поклонником. Возможно, для эфира было бы проблемой, если бы Майхофф просто окончательно спрятался и больше не вышел. Но для Пфайффера это могло превратиться в настоящий праздник.

— Конечно, — ворчит Пирло.

Краем глаза Софи видит, что он улыбается. И от этого ей по-настоящему хорошо. Во всех отношениях.

— Расскажи теперь остальное.

Она так и делает. Хотя дальше есть один поворот, который Пирло, возможно, не особенно понравится. Так всегда: иногда всё вроде складывается довольно хорошо. А иногда всё-таки идёт совсем иначе.

Отправить