Ровно полчаса спустя

 

На этот раз Ахмиду удивительно долго удаётся держать рот на замке. Конечно, дольше ровно тех тридцати минут, которые Пирло отвёл бы ему при идеальных условиях и попутном ветре, он не выдерживает. Но, судя по всему прежнему опыту, даже это уже маленький рекорд. Ещё поразительнее, правда, то, что происходит, когда Ахмид всё-таки снова начинает говорить.

— Думаю, возможно, это было глупо.

Настолько неожиданно, что у светофора Пирло едва не путает сцепление с тормозом. Было бы обидно. Машина всё-таки не его, а брата. Только когда BMW M3 Competition снова уверенно держится на дороге, а Пирло убавляет Foo Fighters, он решается обратиться к Ахмиду, который после этой вспышки прозрения опять полностью умолк и съёжился на пассажирском сиденье.

Правда, хватает его только на одно.

— Что?

— Ты слышал, что я сказал, — бормочет Ахмид, звуча одновременно виновато и дерзко.

По крайней мере, последнее почти успокаивает. Рядом с Пирло всё ещё сидит тип, который сорвал сделку с наркотиками, из-за которого его брат Махмед получил пулю и который уже однажды настроил против себя Бен Хамидов. После чего не придумал ничего лучше, чем сообщить Пирло, что тот, непонятно зачем разгуливающий по буржуазной жизни брат-адвокат, должен, пожалуйста, погасить образовавшийся долг. Это Ахмид. Вот такой масштаб дерьма ему по силам. Если от него сейчас останется только эта сломленная покорность, Пирло, пожалуй, можно сразу направлять машину в Рейн. Его личная ситуация и так заставляет плясать по узкой грани над бездной. Не хватает лишь Ахмида, который с мрачно-смиренной решимостью одним ударом плеча столкнёт его в бездну.

Правда, следующая робкая волна прозрения всё ещё опасно движется в том же тревожном направлении.

— Кажется, я как-то всё испортил, чувак.

Следует ворчливое молчание. Потом новая волна.

— Ох, Рамзес, думаю, это было нехорошо.

Вот теперь с него довольно. С Рамзеса. Пирло. Как угодно. Он вжимает педаль газа и выпускает пар. Иногда это тоже полезно.

— Значит, ты думаешь, что это было нехорошо, Ахмид? Возможно, ты даже способен представить, что оказался в не слишком удачном положении? Что всё могло сложиться немного неприятно?

— Да, — бормочет Ахмид. — Примерно так.

Пирло молчит. Вжимает газ. Двигатель немедленно подхватывает. Никаких сомнений: машина умеет.

— Хорошая машина, — ворчит Пирло.

— Спасибо.

— Откуда она у тебя?

— Не знаю.

Уже одно это вполне оправдывало бы очередной взрыв. Но речь сейчас не об этом. Хотя взрыв наверняка пошёл бы на пользу.

— Просто скажи.

— Немного заработал, — бормочет Ахмид. — Ставки на спорт и всё такое. Я давно этим занимаюсь.

Пирло и правда знает, что брат крутится в этой сфере. В конце концов, любой способ заработать, не связанный с обычной работой, для Ахмида только приветствуется. Но Пирло не понимал, что именно этот способ может приносить столько денег.

— И этого хватает на новый BMW?

— После ухода Бьелсы в Англии никто больше не верил, что Leeds United сохранит место в лиге. А я верил.

— Поздравляю, — ворчит Пирло.

Он и сам толком не знает, искренне говорит или нет. Знает лишь, что сейчас всё это его вообще не интересует. И что единственный важный вопрос больше нельзя откладывать. Лучше всё равно не станет. Ничего. Никогда.

Но сначала Пирло ещё раз вжимает газ. Они пролетают мимо аэропорта. Мимо Лохаузена. У въезда в Кайзерсверт скорость снижается. Во всех смыслах.

— Эмре спалил тот тестовый центр? — наконец спрашивает Пирло.

— Нет, — тихо отвечает Ахмид.

— А кто?

Ахмид молчит.

— А кто? — повторяет Пирло, на этот раз гораздо громче.

— Я.

Ну конечно, думает Пирло. И: Дерьмо. Обе мысли вполне справедливы. Ещё как.

Затем он думает о Софи и едва не смеётся. Уже несколько недель она твердит ему, чтобы он не раскисал из-за Алены. Что мир вокруг не сводится к тому, что эта женщина разбила ему сердце. Что существуют и другие проблемы. Пирло знает, что Софи уже почти отчаялась. Что перепробовала всё возможное и невозможное и ради него из кожи вон лезла. Но, что бы она ни делала, пробиться к нему не смогла. По-настоящему — нет. Пирло всё блокировал, отворачивался и ломался. Затем появляется Ахмид и в буквальном смысле превращает всё в руины и пепел. Просто потому, что может. Потому что именно этим он и занимается. И вдруг всё становится иначе. Не лучше. Совсем даже не лучше. Но иначе — точно.

— Ты что, улыбаешься? — спрашивает Ахмид сбоку.

Теперь он звучит по-настоящему неуверенно. А как иначе? Его младший брат на безумной скорости примчал его к Рейну. А теперь не только ничего не говорит, но ещё и явно борется с улыбкой. Такое вполне может сбить с толку. Особенно если привык считать, что роль непредсказуемого закреплена за тобой. И в общем-то не без причин.

— Конечно нет, — отвечает Пирло.

Но это неправда. Он и сам замечает. Вокруг него снова творится абсолютный хаос. Но по крайней мере другой. Не тот, к которому он привык за последние месяцы. Не тот, что у него в голове. И не тот, что повсюду вокруг. А это хорошо. Даже если связано с Ахмидом. С кланами. Хатибами. Бен Хамидами. Горящим тестовым центром. Уничтоженными чудо-масками. И всем прочим дерьмом. То, что происходит сейчас, просто другое. А другое — хорошо.

— Не неси чушь, — в последний раз ворчит он.

Затем снова вжимает педаль газа. И продолжает улыбаться.

Отправить