Приложение
ПОПЫ И ПУЛЕМЕТЫ

Между словами «церковь» и «пулеметы» в атеистической пропаганде установилась жесткая связка. Мол, попы с колоколен из пулеметов расстреливали красноармейцев.

Источник этой байки один:

«Поп у пулемета. В начале сентября 1918 г. десантный отряд моряков Волжской военной флотилии, в котором находился и я, вел наступление на Казань. Чехи под напором нашего отряда отошли к деревне Верхний Услон. Моряки бросились на штурм этой деревни. Нас встретил убийственный пулеметный огонь с колокольни.

Белые не выдержали натиска и поспешно бежали.

Когда моряки ворвались в деревню, то первым долгом бросились на колокольню. И что же оказалось? За пулеметом на колокольне сидели поп и дьякон. Они так увлеклись убийством матросов и красногвардейцев, что даже не слышали, как мы к ним подошли.

Долгогривых спустили с колокольни и подвели к группе пленных белых солдат. Те узнали попа и рассказали нам, как он приходил в окопы и сулил им „царствие небесное“ за избиение большевиков» (И. Колбин. Военинженер 1 ранга, орденоносец. Ленинград (Календарь антирелигиозника на 1941 год, сост. Михневич Д. Е.).

Эту сказку как-то не успели вписать в более ранние рассказы о тех боях.

Священник из этого села был сам расстрелян. Но совсем иначе, чем в «мемуаре» Колбина:

«23 сентября 1918 года Политком Левобережной группы войск на клочке бумаги сообщает коменданту Казани: «При сем препровождаю на Ваше распоряжение задержанного священника из села Верхний Услон Даниила Стефановича Дымова». Задержали отца Даниила после того, как он обратился к коменданту Казани за пропуском в город. Пропуск выдали, но, поразмыслив, «на всякий случай» отца Даниила Дымова задержали. Поражает повод для задержания: «…материалов никаких нет, но так как он священник, то я не решился его освободить, ведь казанские священники все принимали активное участие против Сов. Власти, а он же казанский».

Не вмешивался. Не состоял. Замечен не был.

В протоколе допроса отца Даниила значится:

«6-го сентября я ушел из села Верхний Услон под влиянием бомбардировки и первого расстройства в город Казань, а 9-го сентября в гор. Лаишев. Уходу моему в Лаишев из Казани еще повлияло обстоятельство расстрела старообрядческого священника Белоусова, и думая, что меня постигнет такая же участь, я ушел в Лаишев. …Про себя же я могу сказать, что не вмешивался и не вмешиваюсь в политическую жизнь Республики, так как я как священник должен исполнять свои пастырские обязанности. На церковь смотрю как на дом молитвы, и никогда от себя лично не произносил проповедей, возбуждавших против Советской власти. Я сам из народа, и своими личными силами с детства стремился быть служителем церкви, и после многих лишений достиг этого поста. Священствую всего около 1,5 года. В 1905-м я был на военной службе и во время восстания в электротехнической школе как участник был сослан на Кавказ на один год, после чего опять был сослан как неблагонадежный из части. Больше ничего не могу показать. Прочитано. Я как гражданин Советскую Власть признаю».

 

Есть еще аналогичный рассказ про настоятеля Софийской церкви г. Свияжск Константина Далматова. После прихода в Свияжск войск Троцкого он в числе многих был расстрелян 25 июля 1918 года. 64-летний священнослужитель обвинялся в том, что стрелял с колокольни своего собора в красногвардейцев из пулемета. «Верится в это, прямо скажем, с трудом. В таком возрасте, да из 66-килограммового пулемета со скорострельностью 300 выстрелов в минуту…»

На деле пулеметов было просто мало. Они требовали навыка в обращении с ними. Не каждый солдат мог с ними справиться. И для стрельбы нужны были как минимум двое.

И затащить почти 70-килограммовый «максим» на колокольню было бы крайне затруднительно.

Первые испытания «максима» проводились в России в апреле 1887 года, однако у российских военных экспертов новый образец пулемета не вызвал особого восторга. Автоматика пулемета была слишком сложной, а скорострельность — слишком высокой (по мнению российских военных).

В частности, генерал Драгомиров был уверен в том, что слишком большая скорость стрельбы совершенно не нужна для того, чтобы стрелять в убегающего человека, достаточно метко выстрелить один раз.

Впрочем, первый заказ все-таки был сделан, и предполагал он поставку 12 пулеметов. В 1892 году эти 12 пулеметов были доставлены в Санкт-Петербург и их передали для войсковых испытаний в Туркестанский военный округ. В 1897–1898 гг. в «среднеазиатских владениях» — войсках Оренбургского, Туркестанского и Амурского округов — прошли испытания три взвода 3-линейных пулеметов. Так что вышеприведенная мысль Журавлева о том, что кто-то в России мог предложить в 1897 году использовать эту диковинку для охраны заключенных — это злая фантазия. В том году пулеметы в России были штучной диковинкой.

Возможно, советская байка про «попов у пулеметов» просто зеркалила до-советскую: «7 сент. 1914. Так как с верхушек колоколен производима была евреями сигнализация, то с благословения нашего епископа войска наши стали палить по главам и крестам церквей».

Что очень странно, так как за сто лет до этого в тех же краях (4-я армия в начале сентября 1914 года шла от Бреста к Люблину) евреи активно помогали именно русской армии:

В 1812 году в тогдашней западной «Новороссии», образовавшейся после разделов Польши, поляки дружно поддерживали Наполеона. Симпатии евреев, составлявших большинство городского населения, были на другой стороне. Это было следствием лютого польского антисемитизма, который пробовали осадить указы из Петербурга.

«Еврейская» почта работала быстрее и лучше военной, и о многих передвижениях французских войск русские генералы узнавали прежде всего от нее. Но «Заключительный этап войны обернулся для евреев трагедией из-за чрезмерного усердия трех евреев. Благодаря обманным маневрам маршалу Удино удалось внушить евреям место ложной переправы через Березину, и те поспешили сообщить об этом адмиралу Чичагову. Дальнейшее известно: Наполеон выскользнул из ловушки, а три борисовских еврея были казнены незадачливым адмиралом. Надо сказать, что, по выяснении обстоятельств дела, евреи, выражаясь современным языком, были „посмертно реабилитированы“ сразу после войны».

Подробнее тема «попы и пулеметы» освещена в статье: Соколов А. В. Разгром православных храмов в Петрограде во время февральских событий 1917 года (Вопросы истории. 2014. № 8). Вывод исследователя тоже отрицательный: пулеметы на колокольнях — это фейк.

Отправить