Приложение 1
А ЧТО У НЕМЦЕВ?

Не стоит считать, будто использование церкви в полицейских целях и цензура были характерны лишь для православной Российской Империи. В Европе XVIII века было не легче.

Борясь с папизмом, монархии Европы усваивали себе контроль над церковной жизнью. «На смену теократии шло полицейское всемогущество. Отныне и вплоть до великого освобождения XIX–XX веков священство должно было так же рабски служить государству, как оно само этого требовало от светской власти в эпохи своего торжества. Весы перегнулись в другую сторону» (Рейснер М. А. Духовная полиция в России. — СПб., 1909. С. 70).

О чем приведу несколько выписок из этой книги:

Вольтер: «Государь должен быть абсолютным повелителем в области церковной и полиции, притом без всяких ограничений; эта церковная полиция есть только часть управления. <…> государь может предписывать всякому церковнику без исключения все, что только имеет малейшее отношение к публичному порядку» (с. 58).

Гельвеций: «Должно подчинить священника сенатору, а религию — счастью общества» (с. 60).

Австрийская церковная политика при императрице Марии Терезии неустанно повторяла, что «превосходная и превеликая есть помощь религии христианской для счастья государственного» (с. 62).

«Куда не может проникнуть глаз гражданского законодателя, где не может достать земное наказание, там единственным средством пресечения злых деяний является высокое начало вездесущего Бога как свидетеля и судьи даже самых сокровенных действий. Поэтому публичное управление не должно выпускать из рук эту узду или пренебрегать ею; его стремления должны быть направлены согласно учению Руссо к тому, чтобы всякий гражданин в государстве имел религию». И, следуя Монтескье, Зонненфельс считает недопустимым терпеть в государстве атеистов. «Право изгнания против человека без религии» должно быть направлено против него «не как против безбожника, а как такого нечестивца, который не способен любить законы» (с. 63).

Русское переводное руководство (Неттелбладт Д. Начальное основание всеобщей естественной юриспруденции, принаравленное к употреблению основания положительной юриспруденции. — М., 1770. § 966) гласит: «Право повелителя, в разсуждении священного действия государственное, содержит в себе <…> права, которые до самаго того, что дозволяется богопочитание области, до Символа веры, до литургии, также до вещей, персон и до преступлений церковных принадлежит; всё же сие должно выводить из обязательства верховного повелителя распространять богопочитание, и предостерегать, дабы чрез богопочитание не нарушена была целость и безопасность публичная» (с. 70).

Австрийский император Иосиф II определил в законе о браке: «Всякое деяние, разрешенное законами государства, всякое пользование правом, пожалованным государем, не есть и не может быть названо грехом, или, иначе, действием, совершенным противу долга» (с. 79).

«Надо воистину удивляться энергии и решительности Иосифа II в деле проведения своих идей. Подробнейшая цензура изъяла из католических книг всё, что не нравилось императору, и притом безразлично, было ли то догматическое произведение, молитвенник или богослужебное руководство. Была создана затем официальная богословская наука, которая опиралась на учения Ван Еспена, Феброния, Ксавера Гмейнера, Пегема, Эйбеля и других, принципиально не желавших знать никакой римской курии. Духовенство было отрезано от Рима при помощи государственного контроля и системы разрешения (placet) Папских булл и подвергнуто такой чистке, после которой вся церковь превратилась в духовную бюрократию, основанную на принципе безусловного повиновения монарху» (с. 80)

При императоре Иосифе Втором католические священники были обязаны доносить полиции о преступлениях, о которых им стало известно на исповеди. И лишь позже эта обязанность была сужена до сообщения о преступлениях против государства.

В 1754 году Восточный Рейх выпустил собственный индекс книг, которые были запрещены к чтению под угрозой отлучения. Эта публикация моментально стала популярной, так как ее использовали как справочник — что именно нужно читать. И в 1777 году эта книга сама попала в индекс запрещенных книг.

В середине XIX века в Австрии и Австро-Венгрии действовал жесткий запрет на критику любых монархов (включая русского) и любых церковных иерархов (включая православных).

Австрийская система Иозефинизма была с величайшей энергией воспринята в Баварии при Максимилиане-Иосифе IV.

На эпоху Монжеласа, министра Максимилиана-Иосифа IV, выпадает полный расцвет полицейско-религиозной системы. И принципы здесь всё те же: общего блага, полицейского принуждения и государственного всемогущества. И здесь отец отечества обещает «доставить» своим подданным «возможную степень благополучия», и здесь для этого он считает необходимым реформировать церковь и религию. «Это общее убеждение всех мудрых законодателей и правителей, — гласит циркуляр 1862 г., — что без религии не может быть вполне достигнута цель гражданского сообщества», а потому «постановили мы себе неизменным правилом всячески руководить этой столь благодетельной опорой нравственного порядка и культуры и удалить из религии всё, что только может ослабить ее действенное влияние на благополучие дорогих наших подданных и при помощи той или другой крайности — неверия или суеверия — в конце концов, быть может, совершенно его разрушить» (с. 83).

«Такие меры, как учреждение „духовного совета“ из светских лиц для католической церкви, прекращение всяких сношений духовных орденов Баварии с папой, упразднение монастырей, конфискация церковных имуществ, уничтожение всякой папской и епископской юрисдикция, преобразование церковного просвещения, наконец, такое „разделение двух властей“, что оно привело к почти полному уничтожению церковной власти» (с. 85)

И как Петр I заставил монашество заняться уходом за ветеранами, так и в Баварии государственная власть понуждала монахов выйти из затвора (или его имитации) и обратиться хотя бы к пастырскому делу.

Пруссия. «В земском праве мы находим полное воплощение Фридриховских идей: „Только от государства зависит установление публичных молитвенных и благодарственных дней и других чрезвычайных праздников“. Только „после утверждения“ со стороны государства получают силу, „равную другим полицейским законам“, церковные правила относительно „внешней формы и отправления богослужения“. И государство же считает себя вполне вправе предписывать „всем духовным лицам, под угрозой потери ими должности, почтенный и не отталкивающий для народа образ жизни“; они должны „самым заботливым образом избегать всякого повода к соблазну прихожан в безразличнейших вещах“, им повелевается „приобретать любовь и доверие прихожан осторожным и кротким поведением“ и даже по отношению к иноверцам должны духовные лица „быть примером кротости и терпимости“ и т. п. Только одно отличие представляют эти предписания протестантского монарха от повелений французского и австрийского величеств: предписывая духовным лицам „неустанно работать над обучением и моральным усовершенствованием“ прихожан, земское право ограничивает обязанность полицейского сыска на исповеди и соответственного доноса только случаем, когда самому государству „угрожает опасность“» (с. 88)

* * *

Отправить