Глава 42
ВОЕННО-БОГОСЛОВСКИЙ ДЕСАНТ

В истории России есть пример решения богословского вопроса силами морских десантников. Речь идет о высадке военного десанта на Афон.

Себя эта группа афонских монахов называла «имяславцами». Синод их называл «имябожниками». Суть в том, что с 1909 года они отождествляли имя Бога с Самим Богом. Константинопольский патриарх согласился с Петербургским синодом и осудил учение имяславцев. Зимой 1913 года между русскими монахами начались уже не словесные, а реальные драки. 19 мая император Николай повелел: «Преосвященному Никону моим именем запретить эту распрю».

11 июня 1913 года во исполнение распоряжения императора Николая в турецкие пределы, на Афон, пароход «Царь» доставил на Афон 118 солдат и 5 офицеров для подавления монашеского бунта.

Руководивший спецоперацией архиепископ Никон в своем докладе Синоду так описывал выдворение имяславцев из Пантелеимонова монастыря с Афона: «Я, конечно, не принимал никакого участия в этом воздействии государственной власти, я оставался на „Донце“. Часа в три пополудни консул, командир лодки и все наличные военные чины отправились в монастырь. Все входы и выходы были заняты солдатами, оставлен лишь один выход — на лестницу, ведущую к порту и пристани <…> Почти три часа увещевали „имяславцев“ добровольно идти на пароход: успеха не было. По-видимому, им хотелось вызвать кровопролитие, дабы приобрести славу мучеников; в то же время они, конечно, были уверены, что кровопролитие допущено не будет ни в каком случае, и вот, чтобы поиздеваться над правительственной властью и оттянуть время, они упорно противились: пели, молились, клали поклоны. Наконец, рожок заиграл „стрелять“. Это было сигналом для открытия кранов водопровода. Вместо выстрелов пущены в ход пожарные трубы. Понятно, при этом не обошлось без царапин у тех, кто старался защитить себя от сильной струи воды доскою или иконою. Только тогда упорствующие бросились бежать. Их направляли на „Херсон“. „Раненых“, то есть оцарапанных, оказалось около 25 человек, которым раны были перевязаны нашим судовым врачом, а через два-три дня повязки были уже сняты».

Из доклада архиепископа, однако, Синод не мог узнать об истинных масштабах драмы, развернувшейся на Афоне 3 июля 1913 года. Приведем некоторые наиболее красноречивые свидетельства: «Безоружных, совершавших церковное служение иноков подвергли неслыханному истязанию — их в продолжение целого часа окатывали в упор из двух шлангов сильнейшей струей холодной горной воды, сбивая с ног, поражая сильнейшими ударами лицо и тело. Для насильственного вывоза были поставлены два пулемета: из солдат выбирали охотников „бить монахов“. Наконец, полупьяных и осатаневших солдат бросили на безоружных иноков по команде „Бей штыками и прикладами!“ <…> Били беспощадно!.. Хватали за волосы и бросали оземь!.. Били на полу и ногами. Сбрасывали по мокрым лестницам с четвертого этажа!.. Было 46 раненых с колотыми, резаными ранами, которые зарегистрировал судовой врач на „Херсоне“. Совершенно потерявших чувство и убитых оттаскивали в просфорню. В ту же ночь, как утверждают очевидцы, было похоронено четверо убитых».

Приведем также свидетельство иеросхимонаха Николая (Иванова), подробно описавшего то, что происходило с ним во время побоища в Пантелеимоновом монастыре:

«… набросились на меня два офицера 50-го Белостокского полка, один по фамилии Мунзов, а другой неизвестен. Они, сорвав с меня епитрахиль, рясу, схиму, их бросили на пол в воду и топтались по ним. Затем вырвали у меня из рук икону Божией Матери и ею два раза сильно ударили меня по голове, потом стали бить меня иконою же по всему телу, я упал на пол в воду, они и лежащего меня продолжали бить и, бив до полусмерти, бросили на пол в воду и самую св. икону Божией Матери, разбивая ее на мелкие части, топтались по ней ногами, а солдаты, тут бывшие, били меня прикладами и ногами; а потом те же два офицера и еще два солдата, приподняв меня кверху, сильно ударили меня о каменный пол, я лишился чувств. Не могу определить времени моего бесчувствия. Когда же я стал приходить в чувство и, открыв глаза, стал ощущать сильную боль тела от побоев, и так как я лежал в коридоре в поперек, то по мне солдаты топтались ногами и через меня таскали в просфорную мертвых — убитых монахов (я заметил только двух). Затем один солдат, схватив меня за ногу, потащил меня по полу к просфорне, где складывали убитых монахов; дотащив меня до просфорни, солдат, заметив, что я жив, бросил мою ногу и спросил меня: „Батюшка, ты живой?“ Я ответил: „Живой!“ „Так вставай“, — сказал мне солдат. „Не могу“, — ответил я. В это время подошел другой солдат, они вдвоем приподняли меня и, поставив на ноги, сказали „иди“, но я не мог сам идти. Тогда они начали ругать меня скверными словами, и в то время один солдат сильно ударил меня прикладом ружья в плечи, я снова упал и лежал на полу без чувств. Когда же стал приходить в чувство, я оказался сброшенным уже внизу во дворе, около библиотеки. Опомнившись немного, я с трудом поднялся на ноги и, неоднократно падавши, оттуда вышел сам, дошел до переплетни и там, облокотившись о стол, отдыхал, дабы прийти более в чувство. Два солдата взяли меня под руки, повели вниз по лестнице к храму Успения Божией Матери. На половине лестницы оба солдата ударили меня прикладами и толкнули вниз, где, сильно ударившись о каменную мостовую, лежал без чувств — не знаю, сколько время. Когда же несли меня четыре солдата из обители, то около святых ворот я мог открыть глаза и увидел стоявшего там консула Шебунина, который говорил солдатам: „Несите его, черта, на пристань и отправьте на пароход Херсон“».

14 июня под охраной вооруженных солдат началась перепись монахов Пантелеимонова монастыря. По сведениям архиеп. Никона, к 29 июня из 1700 иноков 700 заявили, что они «к ереси не принадлежат», тогда как прочие называли себя «исповедниками имени Божия». Согласно имяславским источникам, результаты переписи были таковы: имяборцев — 661, имяславцев — 517, не явилось — 360.

3 июля в Пантелеимонов монастырь прибыли канонерская лодка «Донец» и пароход «Херсон», на который находились солдаты 6-й роты 50-го Белостокского полка.

При помощи солдат отчаянно сопротивлявшихся монахов-имяславцев погрузили на корабли для вывоза с Афона. Всего с Афона было вывезено 833 монаха.

Эта операция на весь XX век испортила отношения между Русской Церковью и Константинопольской (в чьем ведении находятся афонские монахи вне зависимости от национальности). Но если этой истории не знать, то и вопрос «А чего они нас боятся?» кажется риторическим.

Отправить