Глава 35
БЫЛА ЛИ ИНКВИЗИЦИЯ ПРАВОСЛАВНОЙ?

«Позор и провал Инквизиции в том, что она сама жгла, а не доводила до сожжения — жгла рукопись, когда нужно было прожечь душу».

Марина Цветаева

Организованная, церковно-официальная инквизиция, увы, вовсе не чужда истории православной церкви.

Но тут надо разделить два сюжета.

Один — это история инквизиции как таковой. В узком смысле это суд церковных экспертов, который квалифицирует некие деяния как преступные, фиксирует нераскаянность преступника и передает вынесение и исполнение приговора в юрисдикцию светского суда (предварительно пролоббировав такую версию светских законов, чтобы «преступления против веры» карались по максимуму).

Второй — это просто преследование еретиков любыми доступными карательными мерами. Эти примеры и предписания рассыпаны по истории православного мира с ужасающей (но не всех) обильностью.

Вот весьма ранний пример обращения церкви к государственным властям (еще языческим!) для победы над внутрицерковными же оппонентами:

В 60-х годах III века состоялись несколько антиохийских соборов, направленных против учения еп. Павла Самосатского (именно он, между прочим, стал первым писателем, который ввел средне-платонический термин «единосущный» в христианское богословие).

О своих решениях Собор сообщил в послании к Римскому еп. Дионисию Несмотря на соборное осуждение, Павел Самосатский отказался освобождать церковное здание. В 272 г. Антиохия была занята императором Аврелианом и со всем «Пальмирскимо царствовма возвращена в состав Римской империи. Противники осужденного епископа-еретика обратились с жалобой на него к императору-язычнику, который ничего не понимал в христианском богословии. «Павел вовсе не желал уходить из церковного дома: император Аврелиан, к которому обратились за помощью, принял самое правильное решение: распорядился предоставить дом тем, с кем по вопросам веры переписывались италийские и римские епископы. Таким образом, упомянутый муж был с великим стыдом изгнан мирской властью из Церкви» (Евсевий. Церковная история. 7, 30, 19).

Так впервые в истории Церковь добилась вмешательства императора в свой внутренний спор. Выходит, что не имп. Константин виноват в политизации церкви. Просто церковь (точнее, ее епископы) всегда хотела и стремилась к власти, а Константин просто дал ей возможность реализовать это и так кипевшее в ней желание.

В 340 году Римский папа Юлий I жаловался, что «Суды церковные не по Евангелию уже производятся, возлюбленные, но домогаются заточений и смерти». Конечно, он имел в виду суды оппонирующих ему ариан.

Но после торжества веры св. Афанасия направление репрессий изменилось. 10 января 381 г. император Феодосий I Великий запретил богослужебные собрания ариан (омиев).

О преследованиях язычников и еретиков много было сказано в предыдущих главах. Но в массовом сознании синонимом слова «инквизиция» является слово «костер».

Что ж, и в православной истории было жарко.

Принцесса Анна Комнин рассказала, как в 1111 г. богомильского (богомилы во многом — преемники павликиан) ересиарха Василия сжег ее царственный отец: «Так как самодержец не мог питать к ним [еретикам] доверия, то, для того чтобы какой-нибудь христианин не затесался среди богомилов, а богомил не ускользнул от него под видом христианина, он изобрел некий новый способ, благодаря которому можно было обнаружить истинных христиан. На следующий день Алексей воссел на свой императорский трон. В тот день присутствовали многие члены синклита и священного синода. Алексей, нахмурив брови, сказал: „Сегодня будут зажжены два костра, в центре одного из них в землю будет вбит крест; затем каждому будет предоставлен выбор: желающие умереть в христианской вере, отделившись от остальных, взойдут на костер с крестом, а придерживающиеся богомильской ереси будут брошены в другой костер. Ведь лучше самому умереть как христианину, чем, оставаясь жить, подвергнуться преследованиям как богомил и возмущать совесть многих людей. Итак, пусть каждый идет, куда захочет“. В месте под названием Циканистр разожгли костры в семь раз, как говорит певец, сильнее, чем их обычно разжигали. Огонь поднялся до небес; в одном из костров находился крест. Так как все обвиняемые должны были быть сожжены, каждому был предоставлен выбор вступить в тот костер, который он пожелает. Те, кто придерживался православия, увидели всю безвыходность своего положения и подошли к костру с крестом, чтобы принять истинно мученическую смерть. Нечестивцы же, придерживавшиеся мерзкой ереси, обратились к другому костру. Когда они готовы были все вместе броситься в костры, присутствующие стали жалеть христиан, которые должны были сгореть, и выражали сильное недовольство императором, не зная о его намерении. Но приказ императора предупредил палачей и не дал им свершить своего дела. Получив, таким образом, надежные доказательства того, кто является истинным богомилом, император отпустил с многочисленными наставлениями ложно обвиненных христиан. Богомилов же он вновь заключил в тюрьму. Одни из еретиков исправились и были освобождены из-под стражи, другие в ереси окончили свою жизнь в тюрьмах, хотя и имели полный достаток в пище и одежде. Василия же, как истинного ересиарха и к тому же совершенно не раскаявшегося, все члены священного синода и сам занимавший тогда патриарший престол Николай приговорили к сожжению. С ними был согласен и самодержец… Тогда-то и распорядился император развести на ипподроме громадный костер. Была вырыта очень глубокая яма, а куча бревен, сложенная из высоких деревьев, казалась горой. Когда подожгли костер, на арену ипподрома и на ступеньки мало-помалу стала стекаться большая толпа народа, с нетерпением ожидавшая дальнейших событий. С другой стороны вбили крест, и нечестивцу была дана возможность выбора на тот случай, если он, испугавшись огня и изменив свои убеждения, подойдет к кресту, чтобы избежать костра. Так как о Василии распространялись всевозможные слухи и басни, то палачи опасались, как бы покровительствующие Василию бесы с Божьего дозволения не совершили какого-нибудь необычного чуда. Они боялись, что этот негодяй, выйдя невредимым из огня, явится в многолюдное место и в результате произойдет новый обман, еще хуже предыдущего. Палачи подняли Василия и бросили его в середину костра. Пламя целиком сожрало нечестивца… Стоявший кругом народ с нетерпением ждал и требовал, чтобы бросили в огонь и всех остальных причастных к гибельной ереси Василия» (Анна Комнина. Алексиада. 15, 9–10).

Да, ипподром в Константинополе был традиционным местом казни.

Отправить